В семье должен быть Новый Год!

— Ты можешь поцеловать меня?.. — чуть шёпотом произнесла Людмила Викторовна.       Вопрос вдруг ввёл Николая Николаевича в ступор. Казалось бы, он сам этого и добивался, но… Но он не ожидал, что она может чувствовать что-то подобное. — Что? — он, неожиданно даже для себя, повторил свой вопрос. — Ясно… — Артемьева вдруг резко вскочила, поднимаясь с его колен, — Прости-прости, я… Это было лишним… Ну, да, глупо было надеяться…       Актриса сделала ещё два шага в сторону, продолжая бормотать и извиняться. Но уйти дальше ей не дал Добрынин. Николай поднялся и, схватив Люсю за запястье, развернул женщину к себе. — Ай! — вскрикнула она от неожиданности, — Ты чего? — Ничего, — Коля покачал головой и странно улыбнулся, — Ты никуда не пойдёшь!       Поцелуй вышел тягуче медленным, кружащим голову обоим, и Люсина неуверенность в правильности своего вопроса сменилась ощущением щемящей нежности, любви и всепоглощающей эйфории. Мужские руки обнимали стройный стан актрисы, и хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Лишь только тогда, когда губы Николая переместились на тонкую женскую шею, Люда резко оттолкнула Добрынина от себя. — Хватит… — актриса отступила на шаг назад, — Что мы делаем?.. — Мы делаем то, что и должны были, — мужчина снова приблизился к ней, сокращая расстояние до минимума. — А если я не хочу? — Людмила опять отступила. — Ты уверена? — Коля усмехнулся: припухшие губы, горящие огнём желания глаза, вздымающаяся грудь, — всё это с головой выдавало Люсю, — Ты уверена, что не хочешь? — Нет… — Вот и я нет…