Моё вдохновение

Звук хлопнувшей двери на секунду оглушает. Я тупо пялюсь в одну точку пространства, не до конца осознавая, что вообще только что произошло. Какого хера он приперся?! — Крис, — как-то неестественно тихо прилетает мне в спину, и я сама не понимаю, как срываюсь с места, оказываясь во дворе собственного дома. Скрежет тронувшихся шин — всё, что мне остаётся запомнить в этом долбанутом дне. Потому что дальше только отрывки. Макс молча проходит мимо меня и заводит свой автомобиль. Я не пытаюсь остановить его, знаю, что бесполезно. Мы даже не прощаемся — тупо смотрим друг на друга пару секунд прежде, чем вторая машина покидает двор моего дома. Я поднимаюсь наверх в надежде ни о чем не думать. Но это невозможно. Потому что то, что он приехал — сломало всё внутри меня. И плевать мне, нарисовался он за братом или по мою душу, чертов идиот. Утыкаюсь лицом в подушку, несколько раз ударив по ней кулаком. — Придурок. Переворачиваюсь на спину, сосредоточив взгляд на потолке. Сука. Макс. Футболка. Моя комната. А что, если снизу это смотрелось только как… — Бляяяяять, — жмурюсь несколько раз, как будто надеюсь сбросить эту картинку. — Блять. Порываясь внутреннему импульсу, я нащупываю на столе пачку сигарет. Всё, как в лёгком тумане. Дым окутывает легкие. Прикрываю глаза. Ну и пошёл он. Меня передергивает. Разве мы что-то друг другу должны? Нет. Нет. НЕТ.

***

Следующие две недели выходят определенно нервными. Всё происходящее уже давно как снежный ком, который со временем становится только больше. Парадоксально, но порой складывается ощущение, что мне остаётся лишь мирно ждать, когда он меня наконец раздавит. Не знаю, где найти силы на «бороться». Семейный бизнес летит в тартарары. Не прямо буквально конечно, но проблемы начались где-то с месяц, и истинную причину этих проблем мы до сих пор не узнали. Кто-то копает под отца. И довольно успешно, надо заметить. Завтра в нашем доме состоится очередной приём, на котором, как я поняла, отец наконец разберётся с происходящим дерьмом. Если всё сложится так, как он планирует. А когда хоть что-то в моей жизни шло четко по плану? Правильно. Ни разу. Слушаю гудки в трубке своего мобильного, перебирая пальцами по белоснежному постельному белью. Нервно сбрасываю звонок, набирая по новой. Снова без ответа. Макс не говорит со мной с того вечера. Не присылает смс. Не отвечает в соц. сетях. Иногда мне кажется, что я давно сошла с ума, и никаких Незборецких в моей жизни и вовсе не было. А потом в противовес всему взгляд вылавливает футболку Макса, мирно поселившуюся у меня на спинке стула. И я опять пытаюсь поговорить с ним, но безуспешно. Зашибись. Неведение раздражает больше хреновой правды. Я не знаю, поговорили ли они после того… Объяснил ли Макс, что ситуация, которая выглядела как… Блять. Пытаюсь не думать об этом всё это время. Но это невозможно. От нахлынувших эмоций раздраженно хлопаю дверью собственной комнаты. Я обязана постараться не забивать себе этим голову. Я не обязана перед ним объясняться. Я не обязана чувствовать вину за что-либо. Это он виноват. Я твёрдо перевернула свою личность. Поэтому по пути вниз я набираю контрольный раз номер Макса. И когда десятый гудок в трубке все также остаётся длинным, я сбрасываю вызов и вношу корректировки в свою телефонную книгу. «Макс». — Удалить. «Кирилл». Вдох. — Удалить. Отбрасываю трубку на диван первого этажа ровно в момент возвращения домой Алины. Ее вопрос напоминает мне о том, на чем я действительно обязана сконцентрироваться. Семья. Проблема в том, что в это слово я уже давно включила слишком много лишних людей, и простым нажатием параметра «удалить» вычеркнуть их изнутри блять не выйдет. Это только иллюзия.

***

— Ты так кайфно выглядишь в этом платье, — Алина в дверях комнаты осматривает мой наряд, оперевшись плечом на стену. — Спасибо, — выдыхаю скорее раздраженно, чем благодарно. Ведь неважно, как я сегодня выгляжу, если вдруг окажется, что какая-то крыса отберёт у нас кусок семейного бизнеса, правда? Алина, моментально улавливая мою раздражённость, меняет тему. Я стараюсь поддерживать с ней беседу, пока мы идём вниз, к толпе непонятных и ненавистных для меня людей. Я и раньше ненавидела все эти приемы, а сейчас они кажутся совсем никчёмными. — Крис, привет, — первым навстречу подаётся Никита, и я довольно сдержанно отвечаю на его объятия. Привыкла к его присутствию, но доверие штука тонкая. — Как отец? — адресую вопрос Алине, и она пожимает плечами. Который раз за эти дни у меня складывается ощущение, что люди вокруг что-то не договаривают. Прищуриваюсь, вылавливая глазами отца с человеком в дорогущем костюме. Сосредоточен и понур. Ну ещё бы. Прохожу вдоль длинных столов, подготовленных специально к сегодняшнему вечеру. Официант сочувственно поворачивает ко мне поднос, с которого я тут же выуживаю бокал шампанского. Пригубливаю алкоголь, сосредотачиваясь на собравшихся гостях. Многие лица мне знакомы, они неоднократно присутствовали на наших приёмах, часть инвесторов, остальные — приближенные. Все кажутся напряжёнными, но это и неудивительно. Отвлечься. Завожу светские разговоры с друзьями семьи. Краем глаза наблюдаю, что Алина с Никитой о чем-то оживлённо спорят, улавливаю это по жестикуляции сестры, слишком хорошо ее знаю. Очередной звоночек откладывается в моем мозгу, и я лишь для проформы стараюсь поддержать общее обсуждение. Проходит около часа. Отец все также сосредоточенно обсуждает что-то с инвесторами, пока не находит мой взгляд и неожиданно подзывает к себе. Отставляю уже хрен знает какой по счету бокал с шампанским на поднос. — Тина, нужно поговорить. Тон отца не предвещает ничего хорошего, и я отхожу с ним к лестнице, ведущей на второй этаж. Народу здесь гораздо меньше. — Да, пап? — Тин, — отец неестественно вздыхает, от чего я внутренне съеживаюсь, — нам придётся отдать кусок бизнеса. Без прелюдий. На отца это похоже, сугубо деловой разговор. Выпрямляю спину, стараясь соответствовать ситуации. Нужно держать лицо. — Всё так плохо? Отец лишь сдержанно кивает в ответ. — И на сколько большой? Потирает переносицу. Он расстроен, чертовски расстроен. Блять. — Больше, чем мне казалось в начале. Прости меня, Тина, от части это всё моя вина. Не знаю, как реагировать на его тон. Я давно не видела его настолько расстроенным, ведь всё, что он делал после смерти матери, это бизнес. И если сейчас это улетит в молоко… Даже подумать страшно. — Пап, — я прихватываю его за рукав пиджака, — всё в порядке. Ты не виноват ни в чем. Мы справимся. Видный мужчина бесцеремонно вторгается в нашу беседу, и мне лишь остаётся наблюдать, как он что-то докладывает на ухо моему отцу. — Я должен представить нового совладельца. Отец говорит фразу слишком грустным тоном, и я лишь непонимающе смотрю вслед его уже удаляющемуся телу. — Вот и поговорили. Я произношу слова уже в пустоту. Наблюдаю, как народ стягивается в помещении, готовясь выслушать речь. Алина, возникающая рядом со мной также неожиданно, аккуратно ведёт меня за локоть в толпу. Что ж, видимо, придётся смириться и принять этого «нового совладельца» нашего бизнеса. Первую часть речи отца я пропускаю мимо ушей, полностью погружённая в свои мысли. — А теперь, — отец делает многозначительную паузу, — я должен представить вам нового совладельца нашей сети отелей. Егор, добро пожаловать в бизнес! Вздрагиваю так, что слышу звук собственного сердца в ушах. К отцу неторопливо и довольно лениво пробирается парень в костюме. Егор. Он оборачивается на толпу, достигая отца и пожимая ему руку. Его улыбка отдаётся у меня в печёнках, и устоять на ногах мне помогают только руки Алины. — Крис… Я чувствую, как мир вокруг меня расплывается. Он говорит какую-то речь, но я ощущаю только страх, стиснувший мои рёбра. Сердце стучит у меня в горле, и я стискиваю кулаки, когда он находит взглядом меня. Нет. — Ты не поверишь в то, что я сейчас тебе скажу, но… — голос Никиты по правую руку в трубку телефона долетает до меня обрывками, и я чувствую, что мой организм тошнит. — Кристин, спокойно, держись за меня, пойдём, — Алина аккуратно оттаскивает меня от толпы людей, и я иду за ней, как безмозглая кукла. Ещё минута. И я реально просто отключаюсь.

***

Не помню, как меня привели в чувства Алина с Никитой. Помню вкус крепкого алкоголя, который Никита услужливо притащил прямо ко мне в комнату и который я осушила практически залпом. Помню, что Алина говорила много утешающих слов, из которых я выудила то, что я обязана быть сильной. Обязана? Помню, что в туалете меня все-таки стошнило. Стошнило, наверное, не только алкоголем, но и всеми эмоциями, что он принёс в мою жизнь. Стошнило его насильными поцелуями и попыткой изнасилования. Стошнило мудаками, которые избивали мое тело. Стошнило отношениями, которые у нас когда-то были. Стошнило деньгами, которые я за него заплатила. — Ты знала? Первый вопрос, который я задаю Алине после получасовых попыток переварить информацию. И ответ на него, видимо, настолько страшен, что я заранее понимаю, что не готова его услышать. Я просто наскоро поправляю прическу, на сколько могу, и хлопаю дверью собственной комнаты. Преодолеваю лестницу буквально за секунду. Видеть его не могу. Я мчусь через толпу к выходу. Я хочу уехать. Не знаю куда, но я больше не вынесу. Существует предел, в конце концов, разве не очевидно? — Малыш. Его рука перехватывает мое тело где-то в середине всех этих людей, и я практически не раздумывая с разворота залепляю ему звонкую пощечину. Часть танцующего народа заинтересованно поворачивает головы, но он лишь улыбается. Какая мразь. — Ты очень нехорошо действуешь в рамках бизнеса, — вкрадчиво произносит он, и я снова пытаюсь вырвать руку из его хватки. — Да пошёл ты знаешь… — Чшшш, Кристин, — он подтаскивает меня за локоть к себе, — на нас смотрит слишком народа. Осторожно окидываю взглядом толпу. Да, мы точно привлекаем очень много лишнего внимания. — Вы потеряли пока только часть бизнеса, давай не будем усугублять. Стискиваю кулаки так сильно, что ногти обдирают кожу. — Отпусти меня сейчас же, — выдавливаю сквозь подступающую тошноту, и он лишь снова смеётся в ответ. — Нам нужно поговорить. Пытается заглянуть мне в глаза, но я упорно отворачиваюсь. Поговорить? После всего, что произошло, он хочет со мной поговорить? — Я тебя даже видеть не хочу, — наконец, вырываю руку из его хватки. — Придётся. Шестьдесят процентов твоего бизнеса — мои. Вздрагиваю, как будто он меня ударил. Шестьдесят??? Да это же блять больше половины!!! — Да подавись ты этим бизнесом по самые уши, понял меня? Впервые вылавливаю его глаза. Усмехается. Серьезно? — Я отдала за тебя деньги, — говорю приглушенно, и он испуганно озирается по сторонам, — я это сделала. А ты все это время копал под моего отца? И сейчас заявился сюда, чтобы… Какой же ты… — Успокойся, — он снова хватает меня за локоть, и я озираюсь по сторонам в поисках хоть какой-то поддержки, — всё было по плану. — По плану?!!! Вскрикиваю так громко, что снова привлекаю достаточно много взглядов. Хват на моей руке становится жёстче, и ещё немного, и я точно ему врежу, плевать на последствия. — Да, по плану, — говорит уверенно, словно он сам верит в то, что сейчас несёт, — твой отец ненавидит тебя, ты это знаешь и всегда знала. Ты ненавидела этот бизнес, я всё делал для тебя. Всегда. На секунду даже перестаю вырываться. Один из нас определённо больной на всю голову, и почему-то мне кажется, что это не я. — Ты долбанулся? Начал принимать наркоту, которую толкал? Стискивает меня настолько, что определённо останется синяк. Тихонько скулю, когда он подтаскивает меня практически вплотную. — Всё шло по плану. Всё было бы идеально, если бы ты не связалась с этим… Морщится. — Мне больно. Пусти. — Ну и где он сейчас? — выдыхает в крохотное пространство между нами, у меня скулы сводит. — Посмотри, что с тобой стало. — Сейчас же, — стискиваю зубы, — отпусти меня. Я сказала… — Отпусти. Я сказал отпусти. Небрежный толчок в плечо, и Егор скорее от неожиданности выпускает мою руку. Мое тело тут же оказывается в кольце тёплых ладоней. Пара секунд, и он кидается вперёд. — Кирилл, нет… Я успеваю поймать его за край одежды. — Пожалуйста. Я даже не осознаю, что сейчас мы впервые говорим со всех предыдущих событий. Все грани стёрлись сегодняшним днём, тем, что происходит прямо сейчас. Это гораздо важнее и страшнее. Удивительно, что он приехал. — Как трогательно, — Егор смеётся, и я вижу, как Кирилл снова дёргается вперёд. Народ уже слишком заинтересован в происходящем. — А где ты был, когда она лежала в крови на асфальте? Секунда, и Кирилл все-таки делает шаг вперёд. Успеваю чуть ли не повиснуть на его руке в самый последний момент. — Кирилл, пожалуйста, не здесь, я прошу тебя, — я хватаю его за щеки, но он отбрасывает мои руки, — пожалуйста, услышь меня, здесь слишком много народа. Это бизнес. Прошу. Его ладонь обхватывает мою талию, и он неожиданно кивает и усмехается. — Я ехал с ней в машине скорой. А где был ты? Вижу, как Егор стискивает кулаки. Я оборачиваюсь на Кирилла, и он достаточно спокойно встречает мой взгляд. Что? Он был на месте аварии? Он вёз меня в больницу? Блеф? — Пойдём потанцуем, — достаточно громко произносит Кирилл, так, чтобы Егор это очевидно услышал. — Здесь же положено веселиться, не так ли? Только сейчас до моего слуха долетает медленная композиция, и я с радостью надеюсь сбежать от Егора. Напоследок Кирилл наклоняется в сторону моего бывшего. — Твоя здесь только часть сраного бизнеса. Сделай ебалеточку попроще. Его смех. Мы удаляемся в середину танцующих.

***

— Какого блять это было… Хватаюсь за руку, которую подаёт мне Кирилл. Его взгляд такой спокойный, как будто мы только что мило побеседовали с его другом. Молча прижимает меня к себе за талию, и я выдыхаю в пространство между нами. Несколько месяцев назад мы также танцевали на одном из приемов, и всё было так просто. Все было по-другому. Стараемся держать темп, но напряжение того, что мы остались наедине, не отпускает. Мне кажется, я столько репетировала наших диалогов, что теперь не знаю, с чего и начать. Да и он говорить не торопится, лишь размеренно дышит и прижимает меня за талию к себе. Я так злилась на него все это время, что… — Платье по кайфу. Блять. Сжимаю его плечи чуть сильнее, и он напряжённо смотрит на меня сверху вниз. — Спасибо. Полминуты тишины. — Спасибо, — снова повторяю я, приподнимая взгляд. — Не только за это. Он коротко кивает. — Между мной и Максом ничего не было. Видимо, во мне все-таки в большинстве отцовские гены, потому что прелюдии — явно не мое. Нахожу его взгляд, полный самодовольства. Серьезно? — Я знаю. Ахуенно. Молодец. Видимо, Макс все-таки говорил с ним. Почему меня это так мучало, блять? — Меня это не волновало. Прикрываю глаза. Всё становится на свои места. Как будто я ожидала чего-то другого. — Предсказуемо, — с нервным смешком выдаю я, когда он чуть наклоняет меня вниз в такт музыке. — Меня это не волновало, я был в ахуе. Пострадала мебель. Внутри щелкнуло. Закидываю голову, смеюсь. Он улыбается, и когда заканчивается песня, мы какое-то время просто стоим, не двигаясь с места. Не хочу думать о реальности, мне нравится момент. — Можно вопрос? — мой голос слегка хрипит, и он наклоняет голову в ожидании. — Ты правда был на месте аварии? Вздох. — Да. Пауза. — И в больнице. А может, это всё лишь иллюзия момента? — Увези меня отсюда. Приподнимает брови, снова подаёт мне руку. Хватаюсь за неё, оборачиваясь на отца. Плевать мне на бизнес. Мне сегодня уже на всё плевать.