To protect is to never betray

Заходящее солнце заливало кабинет теплым бархатным светом, играло в тяжелых рыжих локонах и поблескивало на изящных дужках очков. Женщина перебирала бумаги, то и дело поглядывая в огромную карту мира, занимающую половину стены. Задача была непростой: вывезти всю честную компанию куда-нибудь, чтобы по традиции отметить день рождения Луффи. Проблема заключалась в одном: уже добрая часть карты была истыкана флажками и завешана фотографиями из предыдущих поездок. Пространство, покоряемое мугиварами все ширилось, а мир вот больше не становился. От размышлений владелицу крупнейшей туристической компании отвлек крик снизу: - Нами, ужин готов! - Иду, - женщина поднялась из-за стола, блаженно потянулась и спустилась в столовую. Ноджико суетилась у разделочного стола и периодически гоняла мелких, которые так и норовили стащить что-нибудь вкусненькое. - Бельмере, я же сказала, что надо немножко подождать. - Ну ма-ам, - заныла белокурая девочка, но тут же успокоилась и заливисто засмеялась, когда отец подхватил малышку сзади и усадил на широкие плечи. Ноджико нежно улыбнулась мужу и достала из духовки румяный пирог, от вида которого просто слюнки текли. Рыжая разложила вилки и опустилась за стол. Паули усадил дочку и мальчишек-близнецов по местам, ловко откупорил бутылку и налил вина себе и Нами. - А Ноджико? Или ты за рулем? - Нет, просто... в общем, мы поэтому и приехали, - Ноджико чуть покраснела и смущенно улыбнулась, переводя взгляд на Паули, который уже отливал пунцовым. Нами сперва вопросительно посмотрела на сестру и ее супруга, а потом с радостным визгом принялась обнимать и целовать обоих. Конечно, она любила всех племяшек одинаково, несмотря на то, что мальчики были приемными. Но известие о том, что у сестры родится еще один непоседа, стало для Нами настоящим праздником. Рыжая была искренне рада, что Ноджико удалось достичь того самого женского счастья, и даже немного завидовала сестре. Сама рыжая до сих пор не могла с кем-то надолго связаться. Казалось, что это неправильно и что есть кто-то другой, кто ждет ее в терпеливом молчании. Кое-кто с мягкими руками, пропахшими табаком. Девушка вытирала слезы и чуть покачивалась из стороны в сторону. Все тело ломило, синяки на предплечьях и щиколотках вспыхивали густой тянущей болью. Но не это заставляло ее надрывно плакать и до крови кусать губы. Унижение, страх, ощущение полной беспомощности накатили на нее с новой силой. Она больше не выдержит этого ада. Еще полгода до возможности официально уйти отсюда, чтобы не смогли затащить обратно. Еще сто девяносто дней, наполненных страхом и унижением. Цена за безопасность остальных сейчас казалась невыносимой. Арлонг, новый директор детдома, в котором жили Нами и Ноджико, оказался тем еще моральным уродом, то и дело весьма недвусмысленно глядя на сестру Нами и прочих девчонок. Рыжая сообщила в полицию, но сделала только хуже. Местный офицер просто не стал ее слушать, сказав, что все сказанное - грязная клевета. И, самое ужасное - директор вскоре узнал о поступке воспитанницы. Сделка была простой: Нами платила ему раз в месяц, а он не интересовался остальными девушками в приюте. Где брать деньги Нами придумывала самостоятельно. Лучшим методом заработка оказались карманные кражи. Все шло вполне сносно. После встречи с компанией Луффи жизнь и вовсе стала казаться ей не такой уж скверной. Но сегодняшним вечером деньги Арлонгу стали неинтересны. И вот теперь девчонка пыталась прийти в себя, чтобы не перепугать сестру своим состоянием. Чуть успокаивало то, что Луффи с компанией не увидят ее такой, но мысль о бегстве от них без всяких объяснений заставляла плакать еще горше. Внезапно теплые ладони опустились на дрожащие плечи и Нами замерла. Луффи? Нет. Запах табака и артистичные пальцы. Санджи. - Зачем ты пришел? Я же говорила тебе отстать от меня, извращенец! - осипшим голосом произнесла девушка. Парень молча притянул ее к себе, заботливо обнимая. Стало тепло, надежно, нестрашно. Не было в нем сейчас бабника и эро-повара. Был друг. Надежный, преданный и заботливый. Девушка вцепилась в ткань его рубашки и мелко задрожала. - Не бойся. Мы с тобой, - он по-отечески поцеловал ее в макушку и стремительно вышел. С того дня она начала новую жизнь. А он стал курить в два раза больше.