Пять вздохов дня: Сумерки
20 мая 2013 г., 20:35
Дымка сумерек пропитала город, украла цвета, приглушила звуки, сдула жар прошедшего дня, оставляя лишь зыбкое тепло и розоватые блики в верхних окнах небоскребов. Пар остывающего мегаполиса и вечернее марево напоминали зыбкие завитки сигаретного дыма, наполнившего ванную комнату.
Мужчина медленно затянулся, смакуя сигарету, выпустил в потолок струйку дыма и блаженно откинулся на бортик ванной. То, что нужно в конце трудового дня. Тишина, сигарета, бокал вина под рукой и горячая вода с приятным запахом жасмина. Ни тебе галдежа кухни, ни нервотрепки администрации. Покой и одиночество. Одиночество... В сумерках, в пустой квартире оно безжалостно впивалось в сердце и заставляло то и дело поглядывать на мобильный. Экран оставался темным, а ведь раньше телефон постоянно трещал от звонков и входящих сообщений. В основном, содержащих нелестные эпитеты и грозное “Где ты шляешься, баклажан?!”. Мужчина грустно улыбнулся. Кто бы знал, что этого будет так не хватать.
В тот день они вновь поссорились. Даже поскандалили. В кухне билась посуда и трещала мебель. Зефф сорвал голос, отчитывая “глупого мальчишку”, который столько курит и гробит здоровье. А Санджи, расколотив очередную тарелку, выпалил “Ты мне не отец!”. Зефф на мгновение застыл, а потом со всей силы швырнул в помощника кастрюлю, разбив кафель на стене. Не исключено, что повара покалечили бы друг друга и попутно разнесли всю кухню, но их перепалку прервал влетевший в окно Луффи. Сразу после его появления “Баратти” превратился в поле боя между командой мугивар и бандой головореза Крейга.
Друзья стояли на улице чуть поодаль, не смея тревожить повара. Блондин смотрел на сильно пострадавшее здание ресторана и старика Зеффа, матерящего персонал неотложных служб. В глазах плыло от усталости и боли сломанных ребер, но на губах все равно играла счастливая улыбка. Он смог. Он защитил. Санджи медленно, чуть качаясь, подошел к Зеффу, который тут же начал кричать, что воспитанник - пустоголовый олух и что ему нужно в больницу, но парень не слушал. Он молча обнял мужчину и, прошептав “Я рад, что с тобой все в порядке, старый хрен”, заплакал.
Возможно оттого, что владелец "All Blue" уже несколько дней ночевал здесь, возможно из-за боли в сердце шум больницы был где-то далеко, будто за толстым стеклом.
Блондин съехал по стене и зажмурился, пытаясь скрыться от мира лекарств и белых халатов. Тщетно. Легкий ветерок кондиционера холодил ровные дорожки слез на бледных щеках и перебирал золотые волосы, в которых заметно прибавилось серебра. Чертов рак колена, который старый хрыч скрывал. Чертова беспомощность перед диагнозом. Чертова фраза: “Бросай уже курить, баклажан”. Чертова улыбка на растрескавшихся губах. Чертов монотонный писк оборудования, вырывающий из сердца добрый кусок и оставляющий беспомощно захлебываться в отчаянии.
Вдруг опущенных плеч в измятой рубашке коснулись маленькие ладошки и, подняв тяжелые веки, мужчина встретился взглядом с теплыми карими глазами. Девушка сидела напротив и молча всматривалась в изможденное, покрывшееся острой щетиной, лицо блондина.
- Нами... - она притянула его к себе и ласково погладила по голове.
- Не отчаивайся. Мы с тобой.
- У меня отец умер, - прошептал Санджи и голос сорвался на тихий вой. Мужчина крепко обнял рыжую и сильно задрожал. Она нежно гладила его по голове и чуть покачивалась, баюкая. В конце концов, измученный трехдневной бессонницей, Санджи погрузился в спасительный сон и последнее, что он почувствовал - касание мягких губ на горячем лбу.
