Муж на вечность.

      Насколько я знаю, Какаси не относится к числу больших любителей алкогольных напитков. Хотя мои суждения вполне могут быть неверны. Ничего страшного! Куда хуже было бы встретить здесь Цунаде.       Не дождавшись моего ответа, учитель, устав стоять, лениво прошел мимо меня и удобно расположился напротив. Все та же странная маска сейчас действовала мне на нервы, прикрывая добрую часть лица копирующего ниндзя. Он носит ее с самого детства и никто не знает причину этому... столь странному ритуалу. — Какаси-сенсей, зачем Вам эта маска?       Ниндзя напротив меня ничуть не удивился. Наверно, ему часто задают этот вопрос, отвечать на который ему уже давно надоело. — Чтобы никто не знал, как я выгляжу. — Ну да, — немного разочарованно выдохнула я, — один из лучших ниндзя Конохи хорошо позаботился о своей безопасности. — Не о своей, — Какаси-сенсей на мгновение замолчал, словно обдумывал: стоит ли продолжать разговор или лучше сменить тему. — О своей будущей семье. — Семье? — удивленно переспросила я. — Да. Когда обзаведусь семьей, то сниму маску и подстригу волосы. Тогда же я хочу покончить со своей жизнью шиноби и стать обычным жителем деревни Коноха. Может быть, буду обучать новое поколение в академии или стану обычным фермером. Как думаешь, что лучше?       Я с еще большим удивлением посмотрела на учителя. Его мечты обзавестись семьей и начать спокойную жизнь казались мне такими близкими. Не потому ли, что я всегда желала этого для Саске? Но он избрал другой путь, и мне ничего не остается, кроме как смириться с его решением. А Какаси-сенсей... Никогда бы не подумала, что он стремится к такой обычной жизни или... он просто хочет спокойствия? Хочет уюта и тепла?       Я слегка усмехнулась, но копирующий ниндзя на это никак не отреагировал. Я посмотрела на его руки, скрещенные замком и лежащие на столе. Широкие ладони, несколько шрамов, аккуратно подстриженные ногти. Руки могут рассказать о многом. Например, руки Какаси-сенсея говорят, что он очень аккуратный, сильный, никогда не сдается, мало чего боится.       Пауза затянулась слишком сильно, и я, спохватившись, произнесла: — Помню, в самом начале, когда мы еще были тюнинами, то брали много простых заданий. Ну что-то вроде починить забор, устранить засор, покрыть крышу. Пока ребята ссорились, а я пыталась их разнять, Вы в одиночку выполняли почти все задания. Вы очень много умеете в строительных и просто хозяйственных делах, поэтому думаю, что Вам бы хорошо подошла работа "муж на час". — В самом деле.       Это не был вопрос, полный изумления. Учитель просто согласился с моим предположением. Возможно, ему уже говорили это, или, может быть, он и сам думал, что был бы очень хорош в этой области? — Ваш заказ! — приветливо улыбнулась официантка, аккуратно поставив на стол бутылочку сакэ, стопку и маленькую чашу с нарезанными морепродуктами. Не знаю, хорошая это закуска или просто дорогая, учитывая, как шикарно она выглядит, но мне все равно. Просила же "что-нибудь" — вот, получай! — Мне тоже бутылочку саке и на закуску чего-нибудь мясного. — Как пожелаете!       И вновь она резво убежала от нас. Спряталась за барной стойкой, отдала заказ, побежала к другому столику. Крутится-вертится как Сарада. — Вы даже не будете читать мне нотации о здоровом образе жизни? — О чем ты, Сакура?       Учитель выхватил у меня из рук бутылочку и налил сакэ мне в стопку. Есть такое поверье, что если наливать алкоголь самому себе, то можно накликать несчастье на три года. Глупое поверье, но все равно спасибо, Какаси-сенсей. — Тебе уже 21 год, и ты больше не моя ученица. Просто коллега. — Ну что ж, коллега, выпьем!       Дрожащей от неуверенности рукой я подняла стопку, медленно поднесла к губам и, рывком залив всю жидкость в рот, отвернулась и поморщилась. Быстро схватила с тарелки кусок красной рыбы и положила на язык. Так себе закуска, скажу я честно. — Стесняешься еще пить при мне? — заметил учитель. — Да и пить еще толком не умеешь. Оно и хорошо. — Прекратите злорадствовать, — выдала я на одном дыхании. — Сегодня все лезут ко мне, это уже надоело. — Ваш заказ! — опять откуда ни возьмись появилась официантка, ловко выложила все на стол и убежала обслуживать другой столик.       Взяв бутылочку саке, я наполнила наши с Какаси-сенсеем стопки и тут же опустошила свою. Учитель с упреком посмотрел на меня, но, ничего не сказав, достал свою книгу и увлекся чтением.       Всем известно, что, когда пьешь, время меряется не в часах, а в бутылках. Так вот, за четыре бутылки выпитого сакэ мы с учителем не обменялись ни фразой доброжелательности, ни взглядом, просящим налить еще стопочку. Честно сказать, присутствие второго человека нас обоих совсем не заботило. Какаси-сенсей был слишком увлечен книгой, а я своими мыслями.       Сколько я еще так продержусь? Сколько смогу ждать его? Будь я одна, этот вопрос даже права на существование не имел бы, но... Но у меня есть дочь. Могу ли я называть Сараду дочерью Саске, если за целый год ребенок ни разу не видел своего отца? Не чувствовал его прикосновения? Саске даже ни разу не держал Сараду на руках! Глупости! Забудь, прекрати так думать! У нас с Саске общий ребенок! Сарада — его дочь!       Понимаю, что пора прекращать с выпивкой и отправляться домой спать. Иначе завтра на работу я просто не встану. Опустошаю последнюю стопку с сакэ, достаю деньги, кладу их на стол и пытаюсь встать. — Сакэ уже закончилось? — удивленно спросил учитель, напрасно тряся пустую бутылочку. — Ну, что ж, нам и правда пора расходиться по домам.       Учитель, кажется, совсем не охмелел, я же потерпела неудачу при первой попытке встать на ноги. Чтобы не показывать, насколько сильно пьяна, я изо всех сил собрала подчинявшуюся в таком состоянии мне чакру в ноги и легко встала. Какаси-сенсей засмеялся. — Да уж, ты всегда в совершенстве владела чакрой, однако тебя выдают твои глаза. Настолько пьяный взгляд я давно не видел. — Я не часто пью, — жалкая попытка оправдаться. — Я провожу: так будет спокойней... для деревни. — Вот уж спасибо!       На улице мне стало гораздо лучше. Свежий воздух заполнил легкие, заставляя их расправиться, а прохладный порыв ветра неожиданно сильно хлестнул по лицу, и я опомнилась. — Какаси-сенсей, спасибо за вечер, но до дома я могу дойти сама. — Нам все равно идти в одном направлении: мой дом немного дальше твоего, — только сейчас он наконец убрал свою книгу. — Или ты предлагаешь мне идти в другом направлении от моего дома? — Нет.       Я шла впереди, с каждым шагом вдыхая все больше воздуха. Попутно пришлось воспользоваться одной из своих излюбленных техник, и мой организм стал потихоньку избавляться от яда, коим в данном случае являлся алкоголь. Я понемногу трезвела, и это не могло не радовать.       И тут случилось то, что происходит всегда: я запнулась о камень, расположившийся почти у моего дома. Я падала, не успевая реагировать в таком состоянии, и уже готова была встретиться с землей, как почувствовала, что рука Какаси-сенсея схватила меня за локоть и потянула назад. Странно, рывок был резким, но боли я не почувствовала. Руки Какаси-сенсея не только сильные, но и нежные. Стоп, отбросить посторонние мысли и идти спать! — Спасибо, Какаси-сенсей, у Вас хорошая реакция! — поблагодарила я, открывая дверь и забегая домой. Я не слышала, что ответил учитель. Кажется, он просто кивнул, как это всегда бывает.       Ну, вот и мой дом, с наслаждением подумала я, но не успела сделать и пары шагов, как прогнившая доска подо мной треснула и нога провалилась по лодыжку в подпол. От резкой боли от впивающихся в ногу щепок я вскрикнула, чем разбудила маму и Сараду. Но не успели еще мои домочадцы среагировать, как на пороге появился Какаси-сенсей. Наверняка он подумал, что на этот раз ниндзя Голоса напали на нашу семью. — Ну вот, — разочарованно протянула я, — впопыхах забыла запереть дверь!       По лесенке вниз начала спускаться мама, но, услышав плачь Сарады, вернулась на второй этаж и побежала к внучке. У меня появилось непреодолимое желание оказаться рядом со своей дочерью, поэтому я быстро освободила провалившуюся ногу и, вытолкнув учителя из дома со словами "всего лишь прогнившая доска", направилась к своей дочери.       Утром я, естественно, проспала и, не успев толком собраться, убежала на работу. Весь день в госпитале выдался на удивление тихим и спокойным. Новых пациентов не было вообще, а это такая редкость, что я даже насторожилась. То есть совсем никаких: ни с вывихами, ни с ожогами, ни даже симулянтов! Оно и к лучшему!       Но не только в госпитале все было так хорошо, дома меня тоже ожидал приятный сюрприз: прогнившие доски были заменены на новые, крепкие. Неужели мама сама позаботилась об этом и попросила кого-то помочь? Она у меня золото! — Мам! — смело крикнула я, зная, что Сарада в такое время не спит.       На кухне ее не оказалось, и я уже собралась подниматься на второй этаж, как услышала смех своей дочери в гостиной. Странно, просто так мы этой комнатой не пользуемся. У нас гости?       Смело захожу в гостиную, готовая расцеловать маму за проявленный энтузиазм, но быстро останавливаюсь. Она лениво разлеглась в кресле и внимательно читала новый журнал с кулинарными рецептами, загибая уголки страниц на наиболее понравившихся. Осматриваю комнату и буквально столбенею: Сарада гордо восседает на коленях Какаси-сенсея, дергая его за жилет, маску, волосы, не нарочно щипая ему руки, корчит рожицы и заливается смехом так громко, что становится удивительно, как я не услышала его с улицы. Учитель виновато почесал затылок и, нелепо улыбнувшись, объяснил: — Мне нечего было делать днем, и я решил помочь вам с полом. Прогнившие доски очень опасны, когда в доме есть ребенок, способный так шустро передвигаться на своих двоих, — ниндзя недовольно поморщился: Сарада мертвой хваткой схватила клок его волос и начала задорно махать ручкам. Наконец, когда ему удалось освободиться от этого плена, он продолжил: - А затем Мебуки-сан пригласила меня на кружечку чая. На кухне я познакомился с твоей дочерью и все... Нашим играм нет предела.       Я немного коварно улыбнулась. Уж кому-кому, а матери точно известно, сколько часов подряд может играть ее дитя, не испытывая при этом даже грамма усталости. — Сарада, — я присела рядом с дочерью, — пойдешь к маме на ручки? Сарада попыталась обнять Какаси-сенсея и с досадой выдавила: — Дядя. — Дяде надо домой, кисунька, дядя очень устал. — Чуть-чуть!       Да, Цунаде оказалась права. Сараде нужен отец. Пока она сама не осознает это, но тянется к "дяде" в поиске защиты, помощи, внимания. С ней же, если подумать, так усидчиво сидим только я, мама и Цунаде. А мужчины... Папа умер уже больше полугода назад, Наруто боялся взять ее на руки, Ли вообще не подходил, боясь случайно поранить малышку и лишь разговаривал с ней издалека, а странная улыбка Сая заставляла дочурку плакать.       Ребенок должен расти в полноценной семье, иначе он не будет полностью счастлив. Саске, пожалуйста, возвращайся поскорее, а пока...       Я встала с колен, оставаясь еще в своих мыслях, благодарно взъерошила волосы учителю, на что он совершенно никак не отреагировал. — Посидите еще немного с Сарадой, пожалуйста.       Почти выйдя из комнаты, я услышала жалобный крик дочери: — Мама!       Она держалась одной рукой за жилет учителя, а вторую ручку тянула ко мне. На глаза наворачивались слезы. — Ну ты и жадина, Сарада: и дядю отпустить не хочешь, и мама никуда не уходи.       Какаси-сенсей засмеялся: происходящее сильно его раззадорило. Учитель даже поднял лежащую на полу плюшевую собачку и начал играть с Сарадой. Не знаю почему, но мне почему-то казалось, что я могу доверить свою дочь Какаси-сенсею. Именно поэтому я спокойно села во второе кресло, оперлась на руку и быстро провалилась в сон. Смех Сарады, словно колыбельная, убаюкивал меня, но в то же время и, как ловец снов, отгонял все кошмары. Наконец-то я могу насладиться дневным сном!