Муж на вечность.

— Понятно.       Какаси-сан сидел напротив меня и неторопливо попивал чай. Его бледная кожа почти слилась с пепельными волосами, делая правый глаз еще более выразительным, чем обычно. Ему нужно выспаться, восстановиться после тяжелого боя и избавления от токсина, а я привела его в эту дешевую кафешку. Это женское любопытство! Я хотела знать все, что произошло вчера. — Значит, они хотели пробраться через нас к Цунаде? — еле слышно произнесла я, усваивая всю полученную информацию. — Использовать ребенка мерзко! — Да, но я не думаю, что они причинили бы ей хоть какой-то вред. Скорее, в будущем они хотят стать союзниками Конохи. — Несомненно, в наших интересах расширять боевую мощь, но... — я отпила уже успевший остыть чай из своей кружки. — Мы и деревню Песка простили за нападение на Третьего. Хотя тут они повинны лишь в своей невнимательности. — Деревня Голоса тоже в этом повинна. Думаю, что их хотят использовать как отвлекающий маневр. Ждут, когда они в открытую нападут на нас и тогда... — И тогда ничего не будет, — я резко прервала своего учителя. — Если они нападут на нас в открытую, то это будет объявлением войны, а воевать с нами они не хотят. — Это тоже правда! — учитель допил чай, слегка запрокинув голову назад, чтобы сделать последний глоток. Его кадык нервно дернулся, задержался на секунду почти у самого подбородка и медленно опустился. — Значит, деревня Голоса кому-то перешла дорогу? Может, ее просто настраивают против нас, надеясь избавиться от нее нашими руками? — А вот это куда более правдоподобно. Знать бы еще, кто это делает! — Команда разведки это выяснит.       Разговор подошел к концу, а допивать остатки чая не было никакого желания. Я улыбнулась подошедшей официантке и расплатилась за наш заказ: таково было мое условие встречи. Какаси-сан уже итак так много сделал для меня, что чашка чая и за благодарность-то не считается.       Учитель встал, кивнул мне в знак прощания и направился к выходу. Неожиданно я вспомнила, как сильно Сарада плакала вчера и как нежно он погладил ее по головке, когда уходил. Какаси-сан привязался к ней только из-за того, что у него нет своей семьи? Разве это имеет значение? И разве могу я запретить ему общаться с Сарадой после того, как он ее спас? — Какаси-сан, стойте! — я подбежала к учителю и, схватив его за руку, развернула лицом к себе. — Не хотите зайти к нам в гости?       Правый глаз выдал легкое удивление, сбитое дыхание выдавало желание согласиться, но он мешкал. — Соглашайтесь, Какаси-сан.       Дорога до дома казалась невыносимо длинной. Те несколько недель, что мы не общались, дали о себе знать неловким молчанием. Пару раз я пыталась начать разговор, задавая повседневные вопросы Какаси-сану, но беседа все никак не складывалась. Наконец мы подошли к моему дому.       Только войдя в прихожую, я уже поняла, что кисунька пытается вывести дикими воплями свою бабушку. — Сарада, я дома!       Просьбы отдать что-то непонятное, называемое "камкак", сменились громким топотом маленьких ножек. Дочурка выбежала из кухни и, увидев Какаси-сана, вдохнула побольше воздуха и радостно выкрикнула: — Папа пришел!       Удивительно, как четко она может говорить некоторые слова, совершенно не выговаривая другие. — Я помогу маме с готовкой, а Вы пока посидите с Сарадой в гостиной, хорошо?       Учитель довольно кивнул и взял дочурку на руки. Сарада сразу схватилась за маску, желая наконец-то узнать, как выглядит лицо "папы", но Какаси-сан вовремя отвернулся и, сопротивляясь множеству попыток малышки завершить начатое, направился в гостиную.       Мама не обратила на меня никакого внимания, когда я зашла на кухню. Ее руки привычно нарезали полукольцами лук. Наконец она отвлеклась от своей работы: — Сегодня у нас на ужин омлет, рис и овощное рагу. — С меня омлет? — Да, — мама снова принялась за нарезку лука. — С нами сегодня ужинает Какаси? — Ты же не против? — А почему я должна быть против?       Кажется, я начинаю понимать, к чему идет разговор, и это мне не нравится. Нужно срочно сменить тему разговора на что-нибудь от всего далекое. Например, сегодня хорошая погода. — На улице... — Сараде нужен отец.       Ну вот, опять началось. Неужели она и впрямь думает, что я этого не понимаю? — И он у нее есть. — Есть, — согласилась мама и, повернувшись ко мне, спросила: — И кто из них?       А вот это уже удар ниже пояса. Защищать Саске нет смысла. Тот факт, что он не провел со своей дочерью и часа, делает нашу семью неполноценной. Какаси-сан же является законным папой Сарады только по устоявшемуся мнению самой Сарады. — Очень хорошая шутка, мам! — Не шутка, а замечание. И вот еще что. Я никак не могу понять: моя дочь слишком глупая или толстокожая? Неужели после всего, что сделал для нас... для тебя Какаси, ты все равно ничего к нему не чувствуешь? — Чувство благодарности и бесконечной преданности, — раздраженно ответила я. — Любовь я испытываю к совершенно другому человеку. — Надеюсь, это действительно так.       Дав волю своему вспыльчивому характеру, я совершенно забыла, что единственный способ заставить маму замолчать — это заткнуться самой.       Сейчас я совершенно не понимаю чего хочу сама. Вернее, чего хочет мое сердце. Кажется, оно совершенно не хочет, чтобы Саске возвращался. Что я скажу ему, когда он придет? Доброго дня, дорогой и любимый, посмотри, как сильно выросла наша дочь! Знаешь, ее первым словом было "намок", и это, между прочим, означает "молоко". Да, Сарада любит хорошо поесть. Она научилась сидеть в пять месяцев, а ходить в девять с половиной. Ее любимая игрушка — это мой протектор. Она почти не плакала, когда у нее прорезались зубки, но на глазах всегда были слезы. Это у нее, наверно, твоя выдержка. А еще в первый раз она видит тебя и папой ты для нее не стал. Сейчас ты ей совершенно чужой человек!       Что я ему скажу, когда он ко мне прикоснется? Если, конечно, я еще удостоюсь такой чести.       Холодный взгляд и ледяные руки вряд ли неожиданно наполнят меня заботой, а равнодушный голос точно не сможет успокоить.       Что я услышу от него, когда он вернется? "Спасибо, Сакура"... Хотя нет, звучать это будет так: "Спасибо, Сакура, что воспитала мою дочь"? Это моя дочь! Это я не спала ночами! Мыла, кормила, пеленала, любила! Это я, моя мама, Цунаде и... Какаси-сан. Именно его наша дочь зовет папой. Именно он часами носил НАШУ дочь на своих руках, чтобы она не касалась лавы-пола. Именно он с горем пополам заплетал два несимметричных хвостика и был этому рад. Именно он собирал раскиданные НАШЕЙ дочерью игрушки и монеты! И именно он спас НАШУ малышку, когда ее похитили!       А что сделал ты? Где ты был все это время? Искуплял грехи? Как теперь ты искупишь грехи перед нашей дочерью?       Саске, я сейчас даже не знаю, нужен ли ты Сараде. Примет ли она тебя?       Мне это сказать, когда ты вернешься?       Эти мысли, вызванные маминой провокацией, вывели меня из себя. Яйцо, уже приготовившееся отправиться в миску, хрустнуло в руке и потекло сквозь пальцы. Ну и зачем было портить мне настроение?       Ужин выдался как всегда замечательным, а психологический климат за столом на удивление спокойным. Я успела успокоиться и на время забыть все, о чем думала во время готовки.       Сарада как всегда съела омлет и рагу, совершенно не притронувшись к рису. И почему она его так не любит? Все попытки накормить дочурку хоть парой-тройкой ложек риса терпели полный крах. — Я уберу со стола, — мама начала складывать все чашки в большую миску из под рагу. — Давай лучше я, от меня сегодня было мало толку в готовке.       В три захода перетащив всю посуду на кухню, я принялась настраивать температуру воды в кране. Моющее средство почти закончилось — надо бы завтра купить новое. Мне нравилось думать о таких простых вещах: они не беспокоят мою душу. А что-то такое монотонное, как мытье посуды, отключало мой мозг на некоторое время, и я наслаждалась своим существованием. Все же это довольно странно звучит. — Сакура, — на кухню зашла мама. — Сарада уснула, и я отнесла ее в твою комнату. — Хорошо, — кивнула я, протирая последнюю чашку. — Кстати, Какаси тоже уснул, удобно расположившись в кресле.       Я с интересом посмотрела на маму, ожидая, чем она закончит наш диалог. Ее желание сказать мне что-то еще выдавали прищуренные глаза. Наконец она лукаво улыбнулась и произнесла: — Я не знаю, что ты будешь с этим делать.       И правда, что? Оставлю его спать, сидя в кресле, или разбужу и отправлю домой? Ну, учитель, угораздило же Вас поставить меня в такое положением, в котором я все равно останусь виноватой!       Надеясь, что Какаси-сан услышит меня, я, как можно сильнее топая, зашла в гостиную. Учитель и ухом не повел. Да уж, большое количество токсина плохо на него повлияло, раз он не может заметить надвигающегося "врага". Ему больше всех вчера досталось, и будить его сейчас, наверное, я не имею права. Рука Какаси-сана послушно свисала с подлокотника кресла, почти касаясь пола. Откуда-то появилось дикое желание прикоснуться к ней. Я села по-турецки рядом с креслом, посмотрев на спящее лицо учителя. Если я сейчас сниму его маску, то он, скорее всего, даже не заметит этого. Но разве я могу поступить так подло? Его ресницы чуть заметно дрожали, брови сходились на переносице и медленно расходились. Я вновь перевела взгляд на его руку, пальцы которой дергались в неизвестном мне ритме. Интересно, что снится человеку в таком беспокойном сне?       Я, не отдавая отчет своим действиям, обхватила его ладонь обеими руками, словно пыталась согреть от холода. Грубые и шершавые ладони казались самыми нежными, что я когда-либо сжимала. Его тепло потихоньку начало передаваться и мне. Теперь я понимаю, почему Сарада так любит сидеть на его руках.       Послышался протяжный выдох, и глаз учителя начал понемногу открываться. Я тут же убрала свои руки и резко встала, опершись одной рукой о спинку кресла. — Вам снилось что-то плохое?       Я сама не поняла, как спросила, словно это сказал кто-то другой. — Нет, мне ничего не снилось.       Учитель потянулся и, быстро собрав все свои мысли по полкам, встал с кресла. — Прости, что уснул, — Какаси-сан достал свой ключ и направился в прихожую. — Как-нибудь еще увидимся. — Да, как-нибудь еще увидимся...       Я не сразу закрыла за учителем дверь, наблюдая, как он оставляет следы на уже начавшем таять снегу.       С каждой секундой он удалялся все дальше, вот только... Какаси-сан обязательно скоро вернется обратно.