Муж на вечность.

— Я не поеду! Не могу же я оставить Сараду! — Сакура, ты, прежде всего, медик, — спокойно произнесла Цунаде, положив голову на кисти рук, — и должна думать о своих пациентах. — Я и думаю о них, но… — Перестань спорить со мной и отправляйся на Синие поля. Набери как можно больше огонь-травы и возвращайся.       Почему в последнее время меня все перебивают? Не возразить, не высказать свою точку зрения. — Сараде уже два с половиной года. Она и без тебя пару недель проживет, а вот отличить огонь-траву от хмарника, войки или натики обыкновенной кроме меня можете только ты с Шизуне. Моя помощница уже две недели как отмечает медовый месяц на море, так что остаешься только ты. Сама же знаешь, что огонь-трава лежит в основе практически всех антибиотиков широкого спектра действия.       Я с пониманием посмотрела на Пятую Хокаге, с трудом принимая то, что в первый раз придется оставить мою малышку на столь долгое время. Желания уезжать не было абсолютно никакого, но понимание того, что выполнить это задание сейчас могу только я, заставило меня кивнуть, что порадовало Цунаде. — Я бы и сама отправилась, но пост Хокаге не позволяет. Эти бумаги скоро заполнят весь мой кабинет. — Не волнуйся, у тебя есть еще склад, — я сделала вид, что чем-то помогла. — Пожалуйста, помоги маме присмотреть за Сарадой. — Вот это да! — громко засмеялась Цунаде, бросив недочитанный отчет на стол. — А Какаси тебе зачем? — Цунаде…

___

— Два килограмма риса, пожалуйста.       Продавщица, не теряя ни секунды, ловким движением достала с прилавка пакет и начала нагребать в него рис из большого мешка. — С Вас три золотых.       Из-за засушливого прошлого года урожай у фермеров выдался довольно скудным и цены на такие продукты, как рис, лук, морковь, заметно возросли. Я еще помню время, когда за эти же три золотых можно было купить целых пять килограмм риса. Дай Бог в этом году всем фермерам хороший урожай, и тогда я не буду тратить половину зарплаты на продукты. — Закупаешься? — послышался знакомый, немного монотонный голос. — Какаси, ты опять опоздал, — я недовольно повернулась к учителю, который нехотя убирал книгу в походную сумку, прикрепленную к поясу. — Я уже купила все продукты и думала идти домой. — Я немного заблудился, — улыбнулся Какаси и взял рис, поставленный на прилавок продавщицей. — Домой? — Как ты можешь заблудиться, если живешь в этой деревне с самого рождения? Хоть мне перестань врать: я прекрасно знаю, где ты был.       Я протянула учителю пакет с овощами, желая нести лишь маленький пакетик с молоком и маслом. В последнее время мы с Какаси общаемся на равных, словно граница «учитель- ученик» наконец стерта и мы теперь просто друзья. Приятно понимать, что есть человек, на которого я могу положиться, какие бы трудности у меня не возникли. Все же я не могла о многом просить Наруто или Рока Ли, а Какаси кажется настолько родным человеком, что не появляется даже малейшего сомнения о полном доверии ему. — Я уеду на задание на пару недель. Если сможешь, приходи к нам домой почаще. Цунаде очень занята, а маме одной будет очень тяжело с Сарадой. — Смогу.       Может, мне показалось, но я услышала в его голосе едва уловимые нотки грусти. Я тоже буду скучать по тебе, Какаси. Ты стал для меня чем-то вроде спасательного круга, когда я совсем потеряла надежду на нормальную жизнь, лишенную переживаний и страхов. Я наконец-то вновь обрела уверенность в завтрашнем дне, научившись спокойно доживать «сегодня». Неужели это все должно когда-нибудь закончиться?

***

      Три дня дороги до Синих полей, проведенных совсем не в комфортной товарной повозке, закончились нескончаемыми болями в шее и пояснице. Мне стоило самой позаботиться о себе и прихватить подушку и пару одеял. Подушка и пара одеял? Ну вот, дожили!       Спокойная жизнь в деревне превратила одну из сильнейших девушек-ниндзя в избалованную домохозяйку. И ладно бы еще в хорошую домохозяйку, но нет — дом буквально трещит по швам, когда я принимаюсь за уборку.       Сначала я думала, что эта неделя, проведенная за собиранием огонь-травы, будет казаться мне бесконечно длинной, но все оказалось с точностью до наоборот. Ползая на корячках по земле и внимательно рассматривая всю растительность, пытаясь найти листки нужной травы, я порой так увлекалась, что совсем не замечала, как пролетало время. Вечером я сдавала всю траву тюнинам из Конохи, и они сразу же отправлялись в деревню. Нужно успеть сделать антибиотики из огонь-травы до того времени, как зубчики его листьев, завяв, не поменяют цвет с оранжевого на желтый. Затем душ, легкий ужин и сон.       Пусть время за работой и пролетало незаметно, уставала я к вечеру не слабо, засыпая сразу, как только моя голова касалась подушки.       Гостиница, которую мне предоставили, оказалась очень хорошей: чистая, уютная, приветливые работники. Правда, моя комната оказалась немного меньше, чем я могла себе предположить, но это совсем не важный минус. В конце концов, единственное, что мне было нужно, когда я возвращалась, — теплая вода, вкусная еда и теплая кровать, постельное белье которой успели сменить два раза за неделю. И это, между прочим, большой плюс.       Так и сегодня, в последний день задания, я намеревалась отдохнуть по уже отработанной схеме, как услышала знакомый голос.       Из той же гостиницы, в которой я поселилась, вышла красноволосая девушка, увлеченно разговаривая с бледным мужчиной. То, что это Карин и Суйгецу, я не сомневалась, а значит, где-то в этом городе сейчас находится и Саске.       Я наконец-то смогу увидеть его, поговорить с ним! Мысли в голове старательно спутались от такого подарка судьбы, дыхание сбилось: я то не дышала, то жадно глотала воздух. — Карин! — крикнула я изо всех сил, пытаясь обратить внимание девушки на себя. — Сакура? — удивилась Узумаки, когда обернулась и увидела меня. — Что ты здесь делаешь? — Собирала огонь-траву, — такой простой ответ быстро привел меня в чувство. — А где Саске? — Он оплачивает комнаты в гостинице — сейчас должен выйти.       Суйгецу приобнял Карин за плечи, за что получил неслабый удар по затылку.       Красноволосая сначала с презрением посмотрела на него, а потом вздохнула и извинилась. Да уж, эти двое сильно изменились. Видимо, за прошедшие почти три года они поняли, что значат друг для друга. — Я тогда пойду к нему.       Карин улыбнулась мне такой доброй улыбкой, какую я не всегда получаю от Ино. — Мы пойдем в кафе и не будем ждать вас. Можете не торопиться.       Я кивнула, улыбнувшись в ответ, и направилась в гостиницу. Меня обуяли страх и сметение. А стоит ли? Что за глупый вопрос? Стоит!       Открыв дверь, я почти у самого порога столкнулась с Саске. Длинный темный плащ, застегнутый на невзрачную деревянную пуговицу, едва заметно колыхнулся от ветра, впущенного в помещение. Он отрастил волосы и прикрыл челкой правый глаз. Видимо, его глаза пугали людей. В общем, длинные волосы — это единственное, что меня поразило. Все остальное осталось неизменным: холодный взгляд и безэмоциональное выражение лица. — Саске, — я попыталась этим напомнить себе, кто сейчас стоит передо мной. — Давно не виделись. — И правда, очень давно.       Он подошел ко мне поближе, но не решился прикоснуться. Я же просто стояла, смотрела на него и пыталась вспомнить, когда же я перестала скучать по нему? — Ты снимаешь здесь комнату? — Да, я была на задании и завтра возвращаюсь в Коноху. — Ясно.       И это все, что он может мне сейчас сказать? Все время я ждала этого? Холодный взгляд и пара ничего незначащих слов? — Как Сарада?       Ну наконец-то! Я уж думала, что он и не вспомнит о своей дочери. Почему сейчас я так плохо о нем думаю? Почему именно сейчас? — Не здесь же об этом говорить, — я обошла его, направившись к лестнице. — Пойдем в мою комнату.       Саске послушно пошел за мной. Очевидно, он все еще пытался прийти в себя от столь неожиданной встречи.       Зайдя в комнату, я удобно присела на кровать, Саске достался стул рядом с маленьким столиком. — Я даже не знаю, что тебе рассказать о Сараде. Она очень похожа на тебя: темные волосы, черные глаза, упрямый характер. Вот только она очень жизнерадостная. Почти не болеет, называет Цунаде «бабушкой», а…       А Какаси «папой». Хорошо, что я сумела вовремя остановиться. — Еще бы ей болеть с такими-то мамой и бабушкой! — Саске улыбнулся. Я не часто видела у него такую чистую улыбку. Все-таки ему совсем не безразлична Сарада, и это, несомненно, сильно радует. — А как ты? — он посмотрел на меня, и его взгляд снова наполнился холодом. — Саске, я знаю, что ты не любил меня, скорее…       Я остановилась на середине фразы, пытаясь подобрать правильное слово. — Скорее, я только начинала тебе нравиться, - это была самая лучшая формулировка того, что он тогда чувствовал ко мне. — И я вижу, что за эти три года твой интерес ко мне совсем пропал.       Саске молчал. Сейчас я тоже хотела бы молчать и ничего не говорить, но раз уж нас свел здесь такой хороший случай, нужно выяснить все раз и навсегда, чтобы не продолжать жить в догадках и недоумениях. Наконец, он кивнул. — Я понимаю это и…       Взгляд Саске стал более внимательным. Он прекрасно понимал, как я жила последние два с половиной года, вынужденная справляться практически со всем сама. Затыкать рты злосчастным сплетникам и прерывать на корню лживые слухи. — И, знаешь, я тоже остыла к тебе.       Эти слова дались мне слишком тяжело. Это конец… Именно сейчас я окончательно отказалась от человека, с которым хотела быть еще с того возраста, когда была совсем ребенком. Саске напрягся, этот разговор был трудным и для него. Кажется, он стал более человечным. — Я все равно не смог бы дать тебе ту любовь, которую ты хотела. — Я всего лишь хотела, чтобы ты был рядом, но тебя всегда не было. Ты все время куда-то уходишь.       Я тяжело вздохнула и, собравшись с силами, прикоснулась к его руке. Холодная... Я обещала, что буду рядом с ним всегда, что моей любви хватит на нас обоих, но, видимо, у этого чувства тоже есть свой лимит. Если любовь не поддерживать, не подогревать, какой бы сильной она не была, она все равно погаснет.       А мы… Мы просто поторопились. Возможно, если бы не та ночь, не было бы этой разлуки и Саске постепенно полюбил бы меня. Но это все с частицей «бы». — Прости…       Единственное, что могла произнести я, отпустив его руку. В том, в какой ситуации я сейчас нахожусь, виновата только я. — Если захочешь увидеться с Сарадой, то двери моего дома всегда открыты. — Я приду.       Когда-нибудь Сарада увидит своего настоящего отца.