Муж на вечность.

      Я делаю глоток саке и, почувствовав на себе любопытный взгляд, отзеркаливаю его обратно собеседнику. Мой друг недавно вернулся со свадебного путешествия и, намереваясь рассказать мне, как это круто — быть без году две недели женатым человеком, потащил меня в уже полюбившийся мне бар. — Какаси, я разговариваю с тобой уже целый час, а ты только молчишь… Молчишь и пьёшь, — Гай просто убивал меня своей внимательностью. — Так у нас с тобой хорошей беседы не получится. — Я задумался. — Нет, ты не задумался — ты вообще пропал где-то! И твоё сознание тоже блуждает между мыслями, не задерживаясь в них. Я прав?       Чёртов Гай! «Вечный враг», кажется, уже давно незаметно сделался моим личным психологом. Я с удовольствием ударял по его голове обухом своих проблем, а потом удивлялся, откуда же он все знает. За все то время, что я, поддаваясь градусам алкоголя и своих печалей, рассказывал ему почти все, что меня тревожит, он умудрился узнать меня настолько хорошо, что я иногда начинал беспокоиться и упрекать себя в чрезмерной разговорчивости. — Если ты сейчас все мне не расскажешь, то я начну строить свои догадки и все равно докопаюсь до правды. — Знаю, твоему вечному рвению и упорству можно позавидовать!       Гай довольно хлопнул в ладоши, опустив свою стопку саке и, разлив нам еще до краев этого напитка, с интересом посмотрел на меня. — Так мне настраиваться слушать или говорить? — Сакура с Саске расстались.       Всего лишь одна фраза, и вязкая тишина нависла над нашим столом. Почувствовав невероятное смущение, я отвел взгляд на чашку с сушеными кальмарами. Неверно, я выгляжу невероятно смехотворно, зациклившись на такой «мелочи» и буквально признавшись своему другу в чувствах к своей бывшей ученице.       Гай с облегчением выдохнул и громко рассмеялся, привлекая ненужное внимание других посетителей. Внезапно мне в голову пришла наигениальнейшая мысль — он уже давно знал, что на самом деле я испытывал к этой розоволосой девчонке. — А я-то думал, что ты обрадуешься, когда это произойдёт! — Ты знал, что так будет?       Я с удивлением смотрел на своего друга и пытался понять: что я упустил? Любовь Сакуры к Саске была настолько сильной, что мне и в голову не приходило, что она может от неё устать и, тем более, отказаться. — Конечно! — Гай вмиг сделался до невозможности гордым собой. — Он бросил её одну с ребёнком на произвол судьбы и, кажется, даже не думал возвращаться в ближайшее время! А тут ещё появился ты! — Это упрек?       Мне вдруг стало до жути противно, и я почувствовал себя тем человеком, который рушит чужие пары. — Ни в коем случае! Как можно упрекать человека, который всеми силами поддерживал дорогого ему человека? — Мне кажется, что ты немного забываешься.       А вот сейчас Гай с упреком посмотрел на меня и уже готов был сделать обиженный вид, но я вовремя поднял стопку с саке, вынуждая его сделать то же самое. Обе стопки были опустошены за раз и громко поставлены на стол. — Будь я Сакурой, я бы молился на тебя! — выкрикнул друг. — Ты помогал им всегда и со всем, чем мог, был всегда рядом! Ты стал для Сарады отцом, а для семьи Харуно — надеждой на хороший завтрашний день.       Я застыл в молчании, жадно ловя слова друга и понимая: мне это уже известно. Я всеми силами пытался убеждать себя, что ничего ни для кого не значу: так проще жить. Это как безответная любовь, по своей природе во много раз превосходящая взаимную: ты никому ничего не должен, и никто ничего не должен тебе. Ты просто живёшь своей жизнью, любишь, когда хочешь и сколько хочешь. — У тебя появился шанс быть счастливым, а ты так неблагодарно его просираешь. — Может и так, — еще немного, и я готов полностью принять тот факт, что в какой-то мере даже надеялся на то, чтобы Саске и Сакура расстались. — Но я думаю, что мне стоит немного подождать и тогда… — Сколько ты уже ждешь? — Гай подлил немного саке в мою стопку. — Признайся уже, что ты просто боишься быть отвергнутым, и перестань искать причины не признаваться в своих чувствах девушке, которую полюбил.       Опустошив стопку, я ненадолго задумался. Все-таки Гай не прав — я не боюсь быть отвергнутым, я боюсь того, что… — Сакура, наверно, больше не сможет никого полюбить. — А мне кажется, что это просто еще одна причина, чтобы… — Это не причина, — я не заметил, как немного повысил голос. — Просто представь, после долгой любви к одному человеку ты наконец-то добиваешься взаимности, а потом происходит так, что про тебя просто будто забывают. Что ты делаешь? Продолжаешь подкармливать в своей голове стойкое убеждение, что все хорошо, и ты всего-навсего лишь слишком сильно себя накручиваешь. И в один прекрасный день ты просто не находишь нового факта, чтобы подкормить эту мысль, может, даже понимаешь, что больше не хочешь это делать. Разрываешь так трудно достигнутую связь, невольно теряешься в себе и пытаешься понять — лучше тебе стало после расставания или нет.       Я внимательно посмотрел на Гая, пытаясь понять, успел ли он поймать весь тот поток информации, который я так усердно старался до него донести. Друг, поняв, что я еще не закончил, слегка кивнул головой, давая понять, что готов слушать и дальше. Но мне больше нечего было сказать, оставался лишь один вопрос: — После всего этого ты бы захотел вновь испытать судьбу и попытаться кого-нибудь полюбить? — Не забывайся, Какаси, все так делают.       Меня словно окатили холодной водой. Я высказал все, что было у меня на душе — мои опасения и страхи, а меня просто вот так вот резкими словами и грубым голосом поставили перед фактом, что мысли, которые меня волнуют, в принципе, вообще не имеют права существовать. — Мало кому везет так, чтобы остаться на всю жизнь с человеком, кто является твоей первой любовью. Все остальные, друг мой, так и живут, что после неудачных отношений заводят другие. Человек так устроен, что не хочет оставаться один. Каким бы заядлым интровертом бы ни был, он все равно будет искать того, кто сможет разбавить его одиночество своим приятным присутствием. А если тебя волнуют такие подростковые проблемы, то тебе все еще нужно повзрослеть.       В руке пустая стопка, а в груди истощенная душа… и такая же пустая. За несколько минут из нее успели вынести все, что только было можно и оставить двери нараспашку. Пьянея от сквозняка, с легким свистом входящим в душу, я начал осознавать, что разум мой начал проясняться. Никогда еще в моей голове не было настолько трезвых мыслей.       Я наконец-то хочу признаться… Черт подери, мне надо это сделать! Даже если сейчас мне ответят отказом, я не буду ни о чем жалеть. Лучше пусть эта чудная девушка знает о моих чувствах… Лучше…       Это правда лучше, чем просто похоронить их в себе. — Ты прав, — я с благодарностью посмотрел на друга. — Как же хорошо ты мне прочистил мозги! — Обращайся!       Опустевшая бутылка с саке выронила последние капли в стопку Гая, и он, довольно улыбнувшись, парой глотков опустошил ее. — А сейчас мне пора. Я обещал своей женушке вернуться до полуночи. — Тебя сковали из-за ревности тихим часом? — Нет, — он немного смутился. — Мы хотели поговорить о нашем будущем ребенке. — Она беременна? — я уже успел обрадоваться за друга, как меня резко спустили с небес на землю. — Нет, но, может, скоро будет…       И он ушел, оставив меня один на один со своими мыслями и, слава Богу, не таким уж и большим чеком.       Решимость признаться, появившаяся в первые секунды после убедительного монолога Гая, немного утихла, но все-таки упорно подгоняла к действиям, и я мысленно благодарил друга за то, что он иногда все-таки может быть адекватным.       Немного за полночь, и легкий ночной холод все уверенней поселялся в моем теле. На небе совершенно нет звезд и лишь одна луна очень и очень уныло пыталась осветить двери госпиталя, которые вот уже около получаса оставались неподвижными. В голове невольно мелькнула мысль, что девушка, которую я жду, уже успела уйти с работы, но я отчетливо помнил, что сегодня она хотела остаться до полуночи, чтобы присмотреть за парочкой тяжелых пациентов. Двери госпиталя наконец-то открылись, и я увидел лохматую розовую макушку, первой появившуюся и ощутившую атмосферу ночной деревни. Она увлеченно что-то искала в сумке, устало шмыгая носом и пропустив пару бранных слов. — Ай-я-яй! — нашел с чего начать разговор. — Такого я еще от тебя не слышал. — Какаси? — девушка нашла наконец-то в сумке ключи от своего дома и положила в карман теплой синей кофты, чтобы потом не искать. — Что ты здесь делаешь? — Шел из бара и решил проводить тебя: нам все равно в одном направлении идти.       Молодец, ничего не скажешь! А теперь надо забыть про свое мужское самолюбие и быть более честным и искренним. Или что, решил идти на попятную? — Ну, тогда пойдем! — Сакура застегнула кофту, почувствовав ночную прохладу. — Только давай пойдем медленно: я очень устала, и на быстрый шаг меня не хватит. — Как скажешь, — я отстранился от стены госпиталя и поравнялся с ней. — Трудный был день? — Совсем нет, но я мало спала в последнее время, и вся усталость, наверное, только от этого.       Я хотел сказать что-то еще, но почему-то лишь глубоко вздохнул. Сейчас, идя бок о бок с девушкой, которую я полюбил, идея признаться ей вдруг стала казаться таким несусветным бредом, что мне даже захотелось засмеяться от того, что я посмел думать о такой глупости. Сейчас ни я, ни она не сможем просто так сказать вслух эти совсем непростые слова — я тебя люблю. Не сумев удержать мимику, я немного поморщился от фальшивости этих слов. От их наигранности и, даже можно сказать, пустоты. Разве эти три маленьких слова смогут выразить все, что я сейчас чувствую? — О чем задумался? — Сакура с интересом посмотрела на меня, пытаясь прервать затянувшееся молчание. — Судя по гримасе, которую ты состроил, то это что-то неприятное, так что беру свой вопрос обратно. Можешь не отвечать. — Я думал о хорошем…       Честно признался я, и в этих словах, наверно, было больше нежности и чистоты, чем в тех, о которых я совсем недавно думал.       Увеличив размер шага и немного вырвавшись вперед, я вдруг ощутил, насколько сильно мне не хочется быть одиноким. Повернувшись лицом к девушке, я неуверенно улыбнулся и медленно, вложив все свои чувства в одно касание, обхватил ладонь самой дорогой для меня девушки. Она в удивлении расширила глаза, затаив ненадолго дыхание и, выдохнув, едва заметно улыбнулась. Я почувствовал, как прохладные пальцы крепко сжали мою руку.       Это «да»! Такое долгожданное «да»!       Прошло еще пару секунд, и я сделал первый шаг, потянув за собой уже мою… теперь мою девушку. Я до жути боялся что-то сказать, разрушить такой прекрасный, не требующий лишний слов вечер.       Мы не привыкли молчать в компании друг друга, но сейчас эта тишина совсем не казалась обременяющей и тяготящей, наоборот, она была легкой, окрыляющей и до безумия чувственной. Именно поэтому так хотелось просто молчать, вслушиваясь в неторопливые шаги дорого для меня человека.       Нам еще будет о чем поговорить… И тогда.       Не стоит торопить время.