Поддержка

Дейв никогда не строил планы. Он просто забывал о том, что хотел сделать, и переключался на любую другую фигню: пил сок, писал биты, рубился с Бро на катанах или на приставке. А мысли в это время как бы стояли в ирреальной микроволновке. Невидимый таймер отсчитывал неведомое количество часов, потом в голове раздавался беззвучный сигнал - и свежая идея, с пылу с жару, поступала в его распоряжение. Именно это ощущение чистого озарения настигло его в шестом часу утра над листом бумаги, исписанным рифмами. Отложив рэп, Дейв вылез в сеть и за полчаса состряпал вполне сносное резюме соискателя на вакансию “оператор пользовательской поддержки” в ночную смену колл центра доставки Крокеркорп. Сроду не работавший по официальным бумагам, он потратил большую часть этого времени на просмотр реальных резюме и сочинение фальшивой биографии. Благо такому гиганту, как Крокеркорп, всегда требуются новые работники: отделы либо расширяются, либо теряют людей, потому что большая компания не может прислушиваться к нуждам каждого. Покончив с этой тягомотиной и отправив заявку на собеседование, Дейв наконец-то вылез из джинсов и завалился в кровать. Он всегда, сколько себя помнил, предпочитал ночной образ жизни. Не потому, что был бунтарём или что-то в этом духе. Просто темнота вдохновляла. Там, где люди часто видят таящихся во мраке чудовищ, он обретал вдохновение. Чистые, новые образы снисходили в его тексты и рисунки из тёмных окон, из глаз звёзд, из света ночных фонарей. Но человечество предпочитало жить при свете, и приходилось ему подыгрывать - спать урывками, по два-три часа утром и вечером, иногда додрёмывая днём. Дейв давно привык к странному, рваному ритму своего существования. Улыбнувшись, он потянулся под одеялом и повернулся на спину, чтобы увидеть свежую надпись на потолке: “Ты. Я. Крыша. Немедленно”. Закатив глаза, Дейв потянулся за штанами и катаной. Принято считать, что у каждой семьи должна быть как минимум одна добрая традиция. В случае Страйдеров традиции были скорее злые, но соблюдались не менее ревностно, чем какие-нибудь ежевечерние чтения Шекспира или ежегодные сборища пары десятков людей, игнорирующих существование друг друга триста шестьдесят четыре дня до и столько же - после этого. Братья дрались. Вечный поединок старшего и младшего, в который постепенно превратились тренировки, на самом деле не заканчивался никогда. Каждый из Страйдеров считал, что жизнь становится гораздо понятнее, когда превращается в два полукружья размытых силуэтов клинков. Сталь отсекала всё лишнее, очищая разум бойца, позволяя подходить к скучным бытовым обязанностям каждый раз с новой точкой зрения. В конце страйфа оставались только самые сильные, самые правильные эмоции. Но прямо сейчас, стоя на крыше в потоках холодного ветра, Дейв с изумлением понял, что не хочет разбираться в своих чувствах. Как будто там, за осознаваемой простой реальностью, как под толщей воды скрывалось нечто неизвестное. Нечто, с чем он боялся столкнуться неподготовленным. - Заставляешь себя ждать, - Бро непринуждённо спрыгнул с вышки на крышу. Он уже обнажил катану. - Спать хотел, - признался Дейв, и нехотя положил руку на рукоять. - Слушай, может, перенесём на попозже? У меня куча дел ещё в клубе там, со всем этим завтрашним открытием. - Чему я тебя учил, малой? - Бро перешёл в стойку и мгновенно атаковал. Сталь лязгнула о сталь: Дейв успел выхватить клинок и закрыться. - Если кажется, что страйф не нужен, значит, драться надо именно сейчас, - монотонно процитировал он. - Окей. Давай просто скорее покончим с этим. Они кружили по крыше, как делали почти каждый день на протяжении многих лет. Когда знаешь сильные и слабые стороны противника, страйф превращается в шахматную партию. Проиграет тот, кто не сможет просчитать на много ходов вперёд. Тот, кто недостаточно сосредоточен. Ну то есть в большинстве случаев - Дейв. Сторонний наблюдатель, которому взбрело бы в голову полюбоваться на хьюстонские крыши в промозглых утренних сумерках, увидел бы на одной из них две постоянно движущиеся фигуры, то отступающие друг от друга, то стремительно сближающиеся, и белые всполохи света, пойманного клинками. Если бы у него был мощный бинокль, гипотетический свидетель заметил бы веер крохотных красных капель, слетевших с лезвия меча старшего брата. - Внимательнее, малой, - нарушил молчание Бро, останавливаясь с опущенной катаной напротив Дейва. - Я тебе говорил - сейчас не лучшее время, - Дейв перебросил клинок из правой руки в левую. С пальцев капала кровь. - Блин, давно хотел себе что-нибудь с гардой подобрать, да что-то не собрался. Он неожиданно атаковал, яростно, напористо, и Бро ушёл в глухую оборону. Звяк. Звяк. Звяк. Звяк. - Что? - отрывисто бросил Бро, проходя под лезвием и делая попытку рубануть брата по ногам. - Ничего, - Дейв подпрыгнул, и брат прыгнул следом, в воздухе ударив его рукоятью в подбородок. Младший упал, ощутил, как покрывающие крышу мелкие камушки врезались в спину. - Я спросил: что случилось? - Бро встал над ним, занёс катану над головой. - Ничего! - выкрикнул Дейв, и сделал быстрый кувырок назад. Мимо уха просвистел клинок, и, пытаясь воспользоваться преимуществом, младший брат ударил снизу вверх, распрямляясь, как пружина. Но старший ушёл от удара и, вывернув кисть под невообразимым углом, повёл свой клинок синхронно, тоже - снизу вверх, разрезав на Дейве футболку и оставив длинную царапину от живота к солнечному сплетению. - Буду спрашивать, пока не ответишь, - обманным маневром он попытался зайти брату за спину, но Дейв разгадал его уловку и успел развернуться, встретить удар. Звяк. - Что случилось? - Я не могу себя заставить написать Роуз, мать твою, вот обязательно надо было выпытывать?! - Дейв шагнул вперёд, обеими руками удерживая рукоять. Их мечи были скрещены, и ребро катаны Бро надавило на кадык своего хозяина. - Не могу себя заставить общаться с сестрой, не могу себя заставить послать ей подарок на день рождения, не могу себя заставить не думать о ней, вот что! Бро резко отпрыгнул, заставив Дейва по инерции опустить меч, и тут же атаковал, оставив царапину на этот раз на предплечье. - Ладно, на сегодня хватит, - сказал он и закинул клинок на плечо. - Иди и разберись со своими проблемами. - Ничего не обещаю, - Дейв убрал меч. - Пойду лучше посплю. Но сон не шёл. Парень долго сидел на кровати, рассматривая пальцы на правой руке, заключённые в пластырные кольца, и пытался понять, почему он втягивает себя в историю с троллем, хотя сама мысль о возможном сближении с представителями этой расы заставляет снова чувствовать себя банальным земным козлом по отношению к сестре. Даже не ироническим. В узкие полоски между шторой и оконной рамой уже било солнце, когда Дейв принял волевое решение вовсе не спать, а сразу отправиться в клуб, чтобы там дождаться финальной пожарной инспекции - последнего серьёзного рубежа перед открытием. Если, конечно, не считать доставки аппаратуры, на которой он уже практически поставил крест, и морально приготовился вечером унижаться перед знакомой студией звукозаписи на тему аренды. Дейв ушёл в ванную, чтобы привести себя в порядок, заперся, положил очки на край раковины и вместо умывания минут десять залипал на зеркало, внимательно рассматривая отражение. Авиаторы не были просто аксессуаром. Они были имиджем. Без них он переставал быть собой и начинал выглядеть как человек, у которого нет своего мнения или места в жизни. Как один из миллиардов. В детстве Дейв вообще предпочитал себя таким не видеть, и уж тем более не показывать другим, но со временем понял, что у возможности их снять есть преимущества. Во-первых, без авиаторов его не узнавали даже самые бешеные фанаты диджея Демиурга. Странно, но работало гораздо лучше, чем наличие тёмных очков на лицах, которые публика привыкла видеть без них. Во-вторых, глядя себе в глаза, Дейв как будто погружался во внутренний мир незнакомца. Словно тот, зазеркальный человек жил своей, параллельной жизнью в какой-то другой реальности, и не имел к нему никакого отношения. Словно у него были какие-то свои, потусторонние ответы на сложные вопросы. В кармане зазвонил телефон, и едва он принял звонок, как преувеличенно радостный голос с той стороны спросил: - Мистер Бен Маккензи? Дейв, подавив зевок, попытался понять, кто мог требовать к его телефону незнакомца, и, вспомнив, от души улыбнулся. - Да, это я, - стараясь звучать как можно более профессионально, ответил он. - Я звоню вам из компании Крокеркорп. Скажите, в какое время будет удобно пройти предварительное собеседование с нашим специалистом по персоналу? - В восемь часов вечера будет нормально. - Спасибо, мистер Маккензи. Записываю вас на восемь. - Вы ведь в Ван Шелл Плаза? - Да-да, именно там у нас офис доставки. Я выслал вам на почту временный пропуск со штрих-кодом, он действителен в течение одного дня. Собеседование будет проходить в двенадцатом кабинете на четвёртом этаже. Удачного дня, мистер Маккензи! - Спасибо, буду рад собеседоваться в вашу компанию, - сымпровизировал Дейв и положил трубку. Сегодня из зеркала смотрел уставший парень лет двадцати-двадцати пяти. У этого чела явно выдалась нервная ночь, поспать ему не дали, и ещё какие-то проблемы навалились. Но он всё равно мог улыбаться, назло всем заботам, которые ждали по реальную сторону зеркала. А значит, будущее было куда лучше прошлого, как обычно. Дейв осторожно, чтобы не разбить зеркало, дал себе брофист. ... Человеческое солнце было не так беспощадно, как альтернианское, но тролли всё равно предпочитали с ним не сталкиваться. Правда, ночная смена заканчивалась в девять утра, и осенью весь путь до дома работникам службы поддержки приходилось проделывать под палящими лучами чужой звезды. Зимой же погода была милостива к пришельцам. Сегодня небо скрылось за пеленой серых, плотных облаков, словно заключив улицы в бумажную коробку, пронизанную мягким, рассеянным светом. Автобус с логотипом Крокеркорп въехал в Троллтаун и, остановившись, открыл двери. Включилась надоедливая корпоративная песня. Какой-то тролль высунулся из окна ближайшего к остановке ульестебля и начал длинную, очень проникновенную речь в адрес "этой хрени, которую все мы заебались слушать каждый грёбаный день". Красный Крест очень убедительно делал вид, что заботится о благе троллей. В нескольких крупных земных городах уже были настоящие ульи, готовые принять жильцов. На окраине Хьюстона вообще отстроили район. Правда, мало кто мог позволить себе снимать квартиру целиком, даже с учётом всяких льгот, которые люди предоставляли беженцам с Альтернии, поэтому большинство троллей селились по двое-трое в крохотном по их меркам пространстве. Вынужденные жить бок-о-бок, они по сотне раз на дню ссорились и мирились, грызли друг другу глотки и шумно выясняли отношения на радость своей улице и паре соседних. Всё это называлось Троллтауном. Вместе с коллегами Каркат вышел из автобуса на остановке в квартале от своего ульестебля. Многие перешучивались между собой, кто-то договаривался встретиться ближе к вечеру, некоторые вполголоса обсуждали Ампору, надоевшего всем и каждому. Каркат был сам по себе. Он исподтишка осматривался по сторонам, замечая и запоминая мелочи: пролетевшую вдоль тротуара газету, слишком яркие лампы в магазине через дорогу, уткнувшегося в телефон невыского бронзовокровного, рядом с которым крутилось местное животное, махая хвостом. Привыкший скрываться и прятаться, Каркат с удовольствием уносил с собой маленькие воспоминания, постепенно складывая из них картину большого мира, которого боялся и не понимал. Так, через образы и детали, он надеялся однажды стать причастным к этой планете и миллиардам населяющих её разумных существ, - если, конечно, на это хватит тролльей жизни. Никто не исследовал мутантов по-настоящему, поэтому Каркат не мог даже предполагать, сколько времени отпущено его телу. Наверное, если бы он принимал это легче, то мог бы наслаждаться настоящим моментом. Каждым из них. Вместо этого тролль выбрал бороться за своё будущее, и это ни к чему не привело. Потому что страх не умеет уходить сам по себе. Раньше Каркат боялся кислотных дождей, агрессивных сородичей, смерти от голода и муталусков. Теперь - потерять работу, засветиться как мутант и быть высланным туда, где придётся продолжать бояться муталусков, смерти от голода, линчевания или кислотного дождя. Страх просто вышел на новый виток, где успешно скрестился со скукой и породил самый отвратный гибрид из когда-либо существовавших. Послав подальше бессмысленные мысли, Каркат небрежно помахал коллегам и отделился от толпы, направляясь домой. Квартира встретила его невыразимым бардаком, запахами перебродившей еды и горелой проводки. Закатив глаза, Каркат скинул пальто вместе с сумкой, забросил их через коридор в свою комнату и в поисках источника мерзостного амбре направился на кухню, где обнаружил соседа по квартире, сосредоточенно склонившегося с паяльником над какой-то громоздкой человеческой железякой. - Когда ты уже начнёшь выносить мусор? - как можно нейтральнее поинтересовался Каркат, направляясь к окну и открывая его настежь. - Здесь же воняет, как в серном кратере. - Иди на хер, Кк, - отозвался сосед, не отрываясь от дела. - Мне жа день надо ражобратьшя, как эта штука может комбитьшя ш альтернианшкими технологиями. - Почему меня не могли подселить к кому-то, кто хотя бы замечает происходящее вокруг себя? - риторически поинтересовался Каркат и мужественно выдвинул из тумбочки мусорный контейнер. Несколько упаковок от фастфуда выпали из пакета и раскатились по кухне. Каркат поднял ворот свитера на нос и свирепо зыркнул в сторону второго тролля. - Ну ижвините, - саркастично протянул тот, небрежно махнув паяльником. Капля раскалённого металла приземлилась на пластиковую столешницу, чтобы объединиться с ней навеки. - Как мы уже выяшнили, я никогда не жил около жаражённых районов и понятия не имею, как легко муталушки шобираютшя на любой режкий жапах. - Между прочим, - невнятно пробубнил Каркат, собирая по полу коробки, - в Троллтауне на “режкий жапах” легко собирается санитарная инспекция. Как мы уже выяснили. Жизнь тебя что, вообще ничему не учит? - Кошмар. Я как будто в одном иж человечешких фильмов про шемью, - сосед положил инструмент на станцию, снял очки и принялся протирать их собственной футболкой. - Шолукш, вынеши мушор. Шолукш, приберишь в комнате. Шолукш, шходи в душ, - перечислил он противным, нарочито высоким голосом. - Ты шлишком бешпокоишьшя иж-жа ерунды. Между прочим, в девятой квартире пожавчера трое шошедей уштроили драку на топорах. Ты бы предпочёл такое шошущештвование? Каркат, уже с мусорным пакетом в руках, обернулся к нему и закатил глаза. - Слушай, Сол, я готов признать, что в межличностных отношениях ты наиболее удобный сосед, такой, что лучше и пожелать невозможно. Но почему, почему, блин, нельзя раз в день осмотреться по сторонам и подобрать грёбаный мусор? - Потому что это не шамый продуктивный шпошоб потратить время, - ответил Солукс, возвращаясь к своей железяке. - Вот всегда ты так, - негромко бухтел Каркат, выходя из квартиры. - Вечно занят какой-то хренью по работе, вечно некогда, постоянно сидишь с важной мордой и делаешь вид, что умнее всех блин на свете. Я тебе не лусус, чтобы терпеть всё это вонючее дерьмо. Он в раздражении откинул крышку мусороприёмника и отправил пакет в полёт с семнадцатого этажа. - Хрен с ней с твоей личной комнатой, живи там хоть по уши в объедках, - продолжал тролль, поднимаясь по лестнице. - Но я же для тебя, долбодятла, составил специальный график дежурств на общей территории. На этой неделе именно ты, Сол, и никто другой, должен был убраться на кухне. Вместо этого случилось что? Правильно. Ты туда переехал. Наверняка хлам и мусор просто выжили тебя из комнаты и не пускают обратно, - Каркат открыл дверь, вошёл в коридор и в раздражении захлопнул её за собой. - И теперь я, уебавшийся на работе по самый протеиновый канал, вместо заслуженного отдыха буду ползать тут как чувак на острове дворецких, отмывая всё, что ты успел сотворить за двое суток, чёртова ты гнида. - Кто-кто я? - переспросил Солукс из кухни. - Чёртова ты гнида! - с удовольствием повторил Каркат. - Потому что не пользуешься моим замечательным графиком дежурств. Ладно, хрен с ним уже, проехали. У нас пожрать что-нибудь осталось? - У тебя - нет, - осклабился Солукс. - Так как нашчёт оплаты твоих ушлуг по уборке помещения? Могу выдать едой. Свирепо покосившись на него, Каркат молча взялся за губку для мытья посуды и открыл кран в раковине. Раздражительно гремя, он всё мыл и мыл бесконечные грязные тарелки, которых, кажется, не становилось меньше, пока наконец не выронил на пол любимую кружку с портретом Дейна Кука. Она разлетелась на крупные осколки, и Каркат ожесточённо выругался, присаживаясь на корточки, чтобы их собрать. Солукс, некоторое время наблюдавший за ним, слез наконец со стула и присел рядом. - Не дуйшя, Кк. У меня прошто чёрте что на работе творитшя, - извиняющимся тоном сказал он. - Ещё неделю нажад был только один начальник, а теперь их двое. Это шовершенно ебанутая шиштема, потому что они оба пытаютшя командовать, оба жаштавляют делать по-швоему, и, кажетшя вообще не договариваютшя друг ш другом. Я бы понял, ешли бы начальника заменили. Понял бы, ешли бы одного повышили, а второго вжяли на его мешто. Но нет, их тупо штало двое. Люди ш работы объяшнили мне, что контора раштёт, поэтому начальник шмог нанять кого-то, кто прошто общалшя бы ш шотрудниками вмешто него. Но я так и не понял, жачем, а ещё - почему же в таком шлучае оба пытаютшя раждавать укажания. - Затем, что люди боятся говорить с людьми, - Каркат устало сел на пол, привалился к тумбочке и начал механически перебирать осколки. - Я долго не мог понять, на кой нужны все эти службы поддержки, если они на самом деле ничего не могут порешать. И вот недавно дошло. Если у человека появится возможность поставить между собой и другими какого-никакого посредника, он именно это и сделает. Почему? Потому что как бы они там не провозглашали себя социально ориентированной расой, - он изобразил пальцами кавычки, не выпуская осколков, - на самом деле люди - внутривидовые хищники. Я много читал об этом. Вся их цивилизация выросла из биологически обусловленного желания каждого человека оставить потомкам именно свои гены. Оказавшись в напряжённой ситуации, большинство людей становится агрессивными млекопитающими и атакует друг друга. И чтобы этого не произошло, некоторым из них платят за то, что они подавляют свои инстинкты и вежливо улыбаются в ответ на хамство, - хотя если всем за такое платят как мне, то выходит, что подавлять инстинкты невыгодно. Так вот, старый твой начальник мозгами своими цивилизованными это прекрасно понимает, а инстинктами обезьяними держится за власть, вот тебе и противоречие. - У людей как-то шлишком дохрена вшяких нюаншов. Больше, чем я предштавлял шебе, когда читал брошюры. - Ага. Они помолчали. Каркат рассеянно вертел осколки, прикладывая кусочки картинки друг к другу, как рассыпавшийся паззл, пока Сол наконец не отобрал их. - Иди шпать, Кк. Домою я эту твою пошуду, хрен ш ней. Нахмурившись, Каркат встал и направился в комнату, по пути распинывая с середины коридора к стенкам Солуксовы кроссовки, кофту и наушники. … Тёмным, неуютным вечером, без семи восемь двери лифта в офисном здании Крокеркорп на Ван Шелл Плаза закрылись за человеком, который определённо не выглядел как Дейв Страйдер, а именно - за рыжим зеленоглазым мужчиной лет тридцати. Он распахнул дешёвую мешковатую куртку, так что любой встречный теперь мог увидеть нелепый галстук с Симпсонами, повязанный поверх чистой, но старомодной рубашки с карманом на груди. Джинсы сидели на нём плохо, не по фигуре. На полных щеках сиял жизнерадостный румянец. Дверь с номером двенадцать ничем не выделялась из ряда унылых пластиковых собратьев, перемежавшихся мотивационными плакатами. Постучав и не получив ответа, мужчина сунулся в кабинет и увидел типичный офис маленького босса: стоящий буквой Т большой стол, окружённый стульями, последняя версия портрета Бетти Крокер на стене напротив входа, маленькие флажки штата и США в креплении на краю стола, навороченный ноутбук с подключенными к нему огромными наушниками, стеллаж, ломящийся от корпоративных сувениров и ковёр с эмблемой Крокеркорп между стеллажом и правой половиной стола. Увидев посетителя, менеджер просиял, вскочил на ноги и поспешил ему навстречу, на ходу протягивая руку для рукопожатия. - Вы всегда так пунктуальны, мистер Маккензи? Минута в минуту! - восхитился он с отчётливым южным акцентом и фамильярно хлопнул соискателя по плечу. - Устраивайтесь поудобнее, я пока открою ваше резюме. Куртку можете повесить за дверью. Менеджер сел напротив собеседника, за “ножку” буквы Т, и повернул ноутбук так, чтобы смотреть в него во время диалога. Маккензи сказал, слегка растягивая слова, хорошо поставленным голосом: - Рад встрече, мистер… простите, вы не представились. - Разве? Меня зовут Смит. - Рад с вами познакомиться, мистер Смит. - Итак, вы претендуете на вакансию оператора колл центра. Я посмотрел резюме, и… Человек, который отзывался на имя Бена Маккензи, не слушал Смита, хотя старательно кивал в нужных местах. Судя по тому, что монолог начался с описания тысячи и одного преимущества Крокеркорп, фейковое резюме, согласно которому собеседуемый аж с шестнадцати работал с недовольными клиентами на разных должностях, - но не настолько эпически долго и не в таких знаменитых местах, чтобы потенциальный работодатель стал сразу обращаться к предыдущему за рекомендациями, - никакая служба безопасности пока ничего не проверяла. Не забывая улыбаться и кивать, Бен украдкой посматривал на наручные часы. Ему нужно было растянуть происходящее на двадцать минут, а потом… потом - немного приколоться. А менеджер между тем плавно начал переходить к той части, в которой соискатель начинает рассказывать о себе. Но на середине фразы: “Как вы думаете, сообразно предыдущему опыту работы…”, - его прервал оглушительный треск, раздавшийся, казалось, по всему коридору. Из-под двери в кабинет медленно потёк густой, тёмно-серый дым. Взвыла сирена, и спокойный, давным-давно записанный голос объявил пожарную тревогу. Неожиданно проявив присутствие духа, мистер Смит подскочил к вешалке и подал Бену куртку, только после этого взял своё пальто. - Мистер Маккензи, пойдёмте на пожарную лестницу, - не дрогнувшим голосом позвал он, закончив одеваться и неуместным автоматическим жестом разгладил шарф. - Это прямо за окном. - У вас такое часто случается? - нервно хихикнув, Бен всё-таки надел куртку. - Впервые, - признался менеджер. Он вытащил шнуры из ноутбука, взял его под мышку и распахнул окно. - Мистер Смит, здесь очень высоко, а лестница не кажется надёжной, - нервно пропищал Маккензи, с трудом - сказывалась разница в росте, - заглядывая ему через плечо. Поколебавшись пару секунд и для верности обернувшись в комнату, уже окутанную плотным дымом, менеджер оставил ноутбук на подоконнике и полез в окно. Бен, видимо, нервничая, снял идеально чистые очки, вытащил из кармана платок и протёр их, близоруко щурясь. Надевая очки обратно, он выронил платок, и белый кусочек ткани слишком быстро и целеустремлённо, как будто в него был завёрнут камешек, полетел из окна вниз, похожий на призрак самоубийцы. Смит не обратил на него внимания: он помогал неуклюжему, опасливо косящемуся вниз Бену выбраться, старательно пряча лицо от дыма в шарф. Пожарная лестница, - старая, но регулярно переживающая проверки, - слегка дрожала, давая им понять, что многие обитатели одиночных офисов на нижних и верхних этажах сейчас тоже покидают эпицентр. Сирены пожарных машин уже верещали вокруг Ван Шелл Плаза. Спустя несколько минут в окно двенадцатого кабинета на четвёртом этаже по той же самой лестнице прямо в клубы дыма ворвался человек в форме пожарного с огнетушителем наперевес. Он встал посреди комнаты, нажал на клапан и повёл баллоном из стороны в сторону, но вместо пены из раструба вырвалась струя воздуха, ударившая в дым, и когда он рассеялся, человек поднял забрало шлема, частично открыв лицо Дейва Страйдера, частично - его авиаторы. Быстро осмотревшись, Дейв метнулся к ноутбуку, одновременно стягивая перчатки пожарного, под которыми были надеты хирургические. Он надеялся, что после спящего режима конкретно этот ноут не застрянет на экране блокировки, и план реализуется, не потоптавшись на своей ахиллесовой пяте. Ему чертовски повезло. - Так-так, - тихонько бормотал Дейв себе под нос, - сперва - удалить резюме Бена Маккензи, потом - запись звонка, который ему сделали утром… а нафиг, все звонки, вообще все их. Теперь база работников… угу, ага, а вот и ты, Каркат Вантас. Он скопировал данные из базы на флешку, которую притащил с собой. Всё вместе, начиная с проникновения в окно, заняло минут пять-семь. - Эй, “Бен”, я валю, - сказал Дейв уже громче, для висевшей на ухе гарнитуры, и надел обратно перчатки. - Всё как по нотам. Надо запомнить сценарий, при случае повторим на сцене. - Мистер Смит, я искренне восхищаюсь вашим поведением в критической ситуации. Но желания работать в Крокеркорп у меня, честно говоря, сильно убавилось, - сказал наушник голосом фальшивого соискателя. Заговорщики встретились под аркой на улице через два квартала. “Бен Маккензи” фыркнул, увидев Дейва, и сказал уже собственным, задорным, почти детским голосом: - Ну ты герой, Страйдер. Даже копотью умудрился измазаться. Как, блин? Это ж просто дымовые бомбы! - Учись, юный падаван. И да, - он нравоучительно поднял палец, - не вздумай сейчас возмутиться, что младше меня всего на несколько месяцев. Это будет не оригинально. Очень. Не. Оригинально. - Ну ок. Открывай давай, у меня уже от этой стрёмной куртки чувство стиля зудит и чешется. - Это фантомный зуд, - Дейв вытащил пульт и нажал кнопку. Щёлкнули замки неприметного серого “седана”. - Не знал, что фантомные ощущения заразны, я явно подцепил его от тебя, - парировал “Бен”, торопливо залезая на переднее сиденье и скидывая куртку. - Один-один? - Вроде того, - Дейв снял все перчатки, шлем и куртку, сел за руль и кинул их в ноги на задние сиденья. “Бен” в это время возился с внешностью: вытащил цветные линзы, накладные зубы и подушечки из-за щёк, снял парик, сменил тяжёлые очки на стильные прямоугольные, и в результате оказался голубоглазым брюнетом примерно Дейвовых лет. Он достал из кармана куртки лосьон и ватные тампоны и начал стирать грим, поглядывая в зеркало заднего вида. - А если серьёзно, Джон, это был самый опасный розыгрыш в моей жизни, - признался Дейв, поворачивая ключ в замке зажигания и нажимая на кнопку прикуривателя. - Спасибо, чел. - Да не стоит, - его собеседник широко улыбнулся, обнажая приметную щербинку между крупными передними зубами. - Актёрское мастерство нужно оттачивать в разных жанрах, и серьёзная роль - необходимый вызов для комедианта… время от времени. - Не, правда спасибо, что подорвался на мой дебильный план, - Дейв развернулся в полоборота, и Джон, скептически на него посмотрев, провёл влажной ваткой по страйдерскому носу, убирая пятно копоти: - Ерунда. Ты главное достань этого волшебного тролля, который создан для стендапа. Я чертовски давно не работал в паре, аж реакция заржавела. - А вот прямо сейчас и добуду, - Дейв достал прикуриватель из приборной панели. - Только в хостел тебя сначала закину. А, и ещё одно. Он открыл окно, вытащил из телефона симку. Как можно дальше высунув руки из машины, Дейв приложил её к оранжевой спирали. Вонь горящего пластика поползла по кабине. Джон поморщился: - То есть вот выйти ради этого никак нельзя было? - Это запах смерти, чел, - ухмыльнулся Дейв. - Так умирает Бен Маккензи. И вообще давно хотел избавиться от этой бесполезной симки из промо-журнала. ... Каркат критически осматривал комнату, сверяясь со списком и бормоча: - Рождественское дерево с огоньками и шариками? Есть. Свечи? Есть. Полный кофейник горячего какао? Есть. Уютный мягкий уголок с пледом и книгами? Есть. Подарки? Хм, ну, блестящие коробки. Есть. Всё, можно выкинуть список. Он резко распахнул дверь, нечаянно открывая зрелище Солуксу, который прыгал на одной ноге, обуваясь. Выпрямившись, сосед посмотрел поверх головы Карката и поинтересовался, с трудом скрывая удивление: - Что ты ждешь уштроил, Кк? - Ничего особенного. Познаю человеческие традиции на собственном опыте. Это называется “Рождество”. Праздник носит культурно-религиозный характер и происходит от древних обрядов… - Жабудь, что я шпрошил, - Сол поднял руки, как будто сдавался. - Мне пора опаждывать на работу. Бывай. - Пока, - Каркат поднял руку в ответном, прощальном жесте и направился на кухню - его стараниями уже чистую и абсолютно ничем не пахнущую - выкидывать бумажку. Входная дверь хлопнула далеко за его спиной, щёлкнул замок, обозначая таким образом, что тролль остался наконец наедине с собой. Правда Каркату, проведшему много оборотов со своим лусусом среди монстров и мутантов, стены ульестебля часто казались слишком тонкими и ненадёжными. Посторонние всегда были здесь, в городе, слишком близко. Но лучше, конечно, не думать об этом. Лучше отвлечь себя. Неторопливо, напевая какую-то приставучую попсовую песенку из репертуара радио, которое включает между остановками водитель автобуса, он вернулся в комнату и осмотрелся. Ёлочные гирлянды переливались жёлтым и зелёными. Ещё в магазине были красные, но их Каркат не взял. Свечи, выстроившиеся на низеньком столике, горели ровно и ярко, их свет был гораздо теплее, чем огни гирлянд. Между ёлкой и столиком тролль постелил нелепый коричневый ковёр, оставшийся от предыдущего жильца, а поверх навалил диванных подушек и пару пледов. Ещё раз окинув ложе придирчивым взглядом, Каркат хлопнул себя по лбу: - Ну ведь так и знал, что-нибудь обязательно надо было забыть! Шерстяные, мать их, носки. Это же так просто! Арррр, ладно, хрен с ними. Обойдусь. Всё, Каркат, спокойно, генерируем новогоднее настроение. Праздник. Свечи. Тепло, уют, книги. Свечи. Праздник. Уфффф... а теперь мееедленный выдох… вот так. Всё. Он поудобнее устроился в подушках, накрылся одним пледом и положил второй под спину. Стало мягко, удобно и тепло, хотя, на троллий вкус, недостаточно склизко. Почти искренне улыбнувшись своему искажённому отражению в серебристом шарике, Каркат вытащил из-под ёлки книгу, которую взял в библиотеке как раз для сегодняшнего вечера. Большая, потрёпанная, с золотыми буквами и вензелями на корешке, она называлась “Сказки народов мира”. Если верить троллепедии, сказки как таковые, а заодно и книги, в которых они были напечатаны, предназначались для человеческих детёнышей, которых растят взрослые представители вида. Рождество же было праздником, предназначенным для семьи, - микросоциума взрослых особей и детёнышей. Поэтому Каркат логически рассудил, что книга подойдёт для личного рождественского чтения. Однако стоило открыть её, как округлый шрифт и цветные, но не слишком яркие картинки заворожили, обступили его, погружая в новый, неизвестный и немного пугающий мир слов, которые умалчивают гораздо больше, чем говорят. Это внушало какое-то странное ощущение собственной беспомощности. Захлопнув книгу, Каркат сложил на ней руки, борясь с желанием вскочить и начать хлопотать над каким угодно делом. - Это мой способ сбежать, окей? - сказал он себе, поглаживая обложку. - Я начинаю действовать, когда боюсь. И да, объективно - человеческий мир пугает. Я не понимаю живорождение, не понимаю народные праздники, не понимаю конкретно этот праздник, посвящённый давно умершему религиозному лидеру, но почему-то прославляющий образ менее значительного религиозного лидера, который к тому же давно потерял связь с этой самой религией. Так? Так. Но я же сам себя до этого и довёл. Зачем смотреть глубже, если можно просто наслаждаться разъебучим моментом? Каркат всхлипнул, осознав, что у него случайно вырвалась любимая фраза оставшегося на Альтернии мойрейла, и сразу же сжал губы. Он давно уже выплакал всё, что мог. И потом, реветь было слишком опасно. Все жидкости в организме Карката неправильного, не тролльского цвета, а значит любой свидетель минутной слабости получил бы слишком серьёзный компромат. Правда, земное законодательство запрещает убивать без суда, но суд наверняка приговорит его к депортации, а на Альтернии любому уважающему себя троллю прикончить мутанта - как букашку слопать. Упрямо насупившись, Каркат помотал головой. Он всегда успеет задуматься о плохом. Сейчас нужно заставить себя познать и понять человеческую культуру. Люди, какими бы странными и чужими они ни были, в его случае - спасители. Всё человечество, а не лично тот мужик, чей день выкручивания… день рождения празднует половина планеты. Он раскрыл книгу в случайном месте, где-то в разделе “Древние басни”, и прочитал одну короткую наугад: “Сыновья одного крестьянина только и делали, что ссорились и ругались между собой с утра до вечера. Много раз уговаривал их отец жить дружно, много раз слушали они - и снова брались за старое. Однажды пришёл ему в голову хитрый способ. Позвал он сыновей и велел каждому принести по паре прутьев. Все эти прутики собрал отец в пучок, перевязал его и велел детям: - Ломайте. И как ни силились они, а переломить прутья никто не смог. Тогда развязал отец верёвочку и протянул им по одному прутику. И снова сказал: - Ломайте. Без труда каждый сын выполнил его просьбу. Тогда сказал отец: - Так и вы, дети, когда вместе против силы - необоримы. Разбредётесь же и станете по одному - что будет? Всякий поломает. Пока я, как та верёвочка, худо-бедно держу вас вместе, но стар уже ваш отец. Всё боюсь: вот истреплется верёвочка - погибнете, разбредётесь и сгинете. В согласии, дети, любой напор вы одолеете. И послушали его наконец сыновья, перестали ссориться”. Подняв глаза от книги, Каркат уставился на пламя свечей. Он пытался уложить в голове, примерить на свою жизнь эту новую информацию, но сумел худо-бедно подобрать единственную метафору: верёвочка в басне была как тролльская Императрица. Стоило ей исчезнуть, как народ разбрёлся по одному и гибнет. С другой стороны, сам Каркат, наверное, был вроде слишком длинного прутика в пучке. Такого, за который можно ухватиться и сломать, даже когда все остальные крепко держатся друг друга. Но метафоры, связанные с образами семьи, даже после долгих часов просмотренных фильмов и прочитанных книг никак не давались Каркату. Почему образ, который можно было применить только к обществу, здесь связывался с семьёй? Неужели в глазах людей семья настолько же ценна? Закрыв том сказок, Каркат сполз с подушки, чтобы налить себе наконец какао, и тут в дверь позвонили. Правда, позвонили - это очень мягко сказано. Кто-то нажал на звонок и забыл его отпустить, всё трезвонил и трезвонил, пока Каркат не потерял терпение. Учитывая, что он поторопился встать и запутался в пледе, произошло это даже слишком быстро. - Да иду я, блять! - взорвался тролль, выпутываясь из импровизированного гнезда. - Да кого принесло-то? Я же всё заплатил, трубу в омывательной лично починил неделю назад, больше никому не должен, и нигде не капает! ДА КАКАЯ Ж СВОЛОЧЬ?! Он распахнул дверь, готовый орать и убивать, но тут же осекся. На пороге стоял незнакомый человек, всё ещё выжимая из звонка противный звук. - Эээээ… - протянул Каркат. - Я дверь открыл. - А, точно, - сказал человек смутно знакомым голосом и наконец убрал палец. - Привет, Каркат.