Заключенный

Время шло удивительно быстро, четвертый месяц заключения подходил к концу. К этому сроку Джейсон успел окончательно адаптироваться к тюремным условиям, а то, что он находился под покровительством Вааса, сыграло в этом большую роль, это помогало чувствовать себя уверенно, да и он уже не мог отрицать, что ловит странный мазохистский кайф от их «связи». Да, пусть и иногда Ваас перебарщивал с жесткостью и был слишком груб в постели, даже с учетом обстановки, но в основном Джейсон доходил до оргазма вместе с ним. Радовало то, что Ваас относился к этому уже более спокойно и не подкалывал его по этому поводу. Именно благодаря этому Джейсон чувствовал себя в тюрьме достаточно комфортно, если можно так выразиться. Были и общеобязательные государственные работы, некоторые из них даже оплачивались, пусть и несколькими центами в час, но все же. Джейсон старался представить, что все это место – всего лишь скучная и однообразная работа, а его камера – просто съемная квартира с сумасшедшим соседом в придачу. Может, абстрагироваться и уйти в себя было не самой лучшей тактикой выживания в тюрьме, но так Джейсон хотя бы не испытывал разрывающего изнутри чувства тоски и стыда за самого себя. Как бы ему не сойти с ума за оставшиеся семь с лишним лет срока. С приходом зимы обстановка в тюрьме немного изменилась, но изменилась в худшую сторону. Отопление работало плохо, они стали проводить меньше времени на улице и больше в камере или на исправительных работах, а зимняя форма одежды была не такой уж и теплой для таких условий. Джейсон постоянно мерз и старался как можно больше времени проводить в кровати под одеялом, немного даже завидуя в этом плане Ваасу: тот, казалось, не испытывал совершенно никакого дискомфорта от холода, а его кожа постоянно была горячей, как печка. А еще он любил проводить время на улице, несмотря даже на то, что температура иногда опускалась ниже нуля. Так проходило время в тюрьме. Джейсон по-прежнему старался убедить себя в том, что с Ваасом их связывает только договор, хотя он все чаще замечал за собой, что в той или иной ситуации, особенно стоило Ваасу в очередной раз попасть в карцер, он просто не мог оставаться спокойным, волновался за него в какой-то степени, потому что видел, в каком состоянии он иногда возвращался. Как бы Ваас ни старался сделать вид, что ему все нипочем, Джейсон видел, как на него влияет изолятор, и влияние это было вовсе не полезным. – Скажи, Джейсон, – начал Ваас однажды за завтраком после очередного визита в карцер. В этот раз он выглядел совсем плохо, он провел там две недели за драку с другим заключенным, который осмелился косо посмотреть на Джейсона во время похода в душ. И поплатился за это. – Тебя на свободе ждет какая-нибудь сучка? – он вскинул бровь, слабо улыбаясь. Выглядел он сейчас жутковато: он слегка побледнел, а под глазом был яркий кровоподтек, из-за чего глазное яблоко покраснело и налилось кровью, что было не самым приятным зрелищем, но при этом он умудрялся оставаться в хорошем настроении. Видимо, был рад, что вышел наконец из карцера. – Что? – Джейсон вскинул бровь, поднимая удивленный взгляд на Вааса. Ему было слегка не по себе смотреть на него, смотреть в его глаза из-за крупного кровоподтека. Джейсон глубоко вздохнул, проводя рукой по волосам и взъерошивая их, с какой-то даже игривой ухмылкой смотря на Вааса. Что-то ему подсказывало, что вопрос был с подвохом, что лучше ответить как можно менее вызывающе, но ведь это Джейсон. Он просто не мог не рискнуть, поэтому встряхнул головой и широко улыбнулся. – А если и да, то что? – он закусил губу, поднося к губам яблоко и зачем-то нарочно медленно откусывая от него кусок. Яблоко оказалось кислым, он с трудом удержался от того, чтобы скривиться, потому что не хотел портить такой момент – Ваас явно напрягся, сжимая пальцами ложку у себя в руках и слегка хмурясь. – Ничего. Интересно, – он пожал плечами, стараясь выглядеть как можно менее напряженным, но все его эмоции были написаны у него на лице. – Так ждет или нет? – Возможно, – протянул в ответ Джейсон, не замечая, как напряжение Вааса медленно перерастает в злость. – А ты что, ревнуешь? – Делать мне нечего, блять, – фыркнул Ваас, закатывая глаза. Он понимал, что это не его дело, что Джейсон был волен встречаться, с кем хочет, но... Он ревновал. Да и что там говорить, если он избивал других заключенных за косые взгляды в сторону Джейсона? – Нет? – Джейсон усмехнулся, окончательно осмелев. – Тогда да. Ждет... – проговорил он, закусывая губу и отводя взгляд в сторону. На самом деле никто его там не ждал, никто, кроме его семьи. Он разорвал отношения перед тем, как сесть в тюрьму, понимая, что восемь лет – слишком долгий срок ожидания, слишком. – Ждет, значит... – повторил Ваас, сжимая ложку так, что она начала гнуться, но Джейсон этого не замечал. – Долго ждать придется, – добавил он, стискивая зубы и делая глубокий вдох. – Ну и что? – Джейсон, казалось, не замечал, что Ваас начинает закипать, но очень уж ему нравилось играть с огнем, испытывать судьбу. Он понимал, что Ваас ревнует, но вряд ли видел, в каком он сейчас состоянии. Возможно, ему в каком-то смысле нравилось осознание того, что Ваас такой собственник, иначе сложно было объяснить, почему он ведет себя так, будто у него есть запасная жизнь. А может, он просто забыл, каким Ваас бывает в гневе и насколько быстро может измениться его настроение. В любом случае, зря Джейсон вообще все это начал. – Тот, кто любит, всегда дожидается. – Буду вспоминать твои слова, когда попаду в карцер следующий раз, – Ваас попытался успокоиться, разрядить обстановку, но эта шутка не понравилась уже Джейсону. – Что? – Что? – передразнил Ваас, склоняя голову чуть вбок и слегка прищуриваясь. – Какие-то проблемы? Я сказал, что буду почаще напоминать себе о том, что ты только моя сучка. И вряд ли посмеешь подставить задницу кому-то другому, пока меня нет, – он пожал плечами, опуская взгляд в тарелку и слабо улыбаясь. Он прямо физически чувствовал негодование Джейсона, знал ведь, как тот относится к подобного рода шуткам и как не любит, когда Ваас так его называет. – Я не твоя сучка, Ваас. – Я так не думаю, – Ваас смотрел ему в глаза уже без улыбки, показывая всю серьезность своих слов. – Мы уже говорили об этом. Я не твоя собственность, – Джейсон приподнял подбородок, будто лишний раз демонстрируя свою гордость. – Ты не можешь распоряжаться моим телом. Я не вещь, блять, – он нахмурился, ему уже просто осточертело такое отношение к нему. – Понятно? – Ты хорошо подумал, прежде чем открывать рот? – Ваас положил испорченную ложку на стол и скрестил руки на груди, стараясь выглядеть спокойным. – Да, знаешь, я в последнее время только и думаю о том, как и когда мне следует начать говорить. Хватит. Заебало, – он шумно выдохнул, смотря куда-то в сторону. – Заебало под тобой прогибаться. Заебало твое отношение, – он посмотрел наконец на Вааса, а после решил, что больше ему задерживаться не стоит. Он поднялся из-за стола, беря свой поднос, но Ваас схватил его за запястье. – Совсем крыша поехала после карцера? – Джейсон, похоже, допустил роковую ошибку, но вряд ли понимал это прямо сейчас. – Повтори. – Пошел ты, – хмыкнул Джейсон, пытаясь вырвать руку. – Совсем страх потерял? Думаешь, раз я трахаю тебя уже столько времени, можно вякать все, что в голову придет? Так вот нихуя, обломись, сука, – Ваас дернул его за руку, что было довольно-таки болезненно, так что Джейсон от неожиданности ахнул, чуть не уронив свой поднос. – Я тебя предупреждал, блять? Я тебя предупреждал, что надо думать, что говоришь? Конечно, я предупреждал тебя. Твои проблемы, что ты никогда меня не слушаешь, – он расцепил пальцы, проводя руками по лицу и стараясь не выйти из себя прямо сейчас. – Съебись. Свали отсюда, быстро, – скомандовал он Джейсону, понимая, что если тот не уйдет прямо сейчас, то он точно психанет и хорошенько побьет его, а снова попадать в карцер ему хотелось в последнюю очередь. Джейсон поспешил уйти с его глаз, чуть ли не выбежал из столовой, боясь, что по дороге ему в спину прилетит вилка, потому что один только взгляд Вааса напугал его до чертиков. Зато теперь он снова чувствовал к нему легкую ненависть, удивительно просто, с какой скоростью менялось иногда его отношение к Ваасу. До конца дня Джейсон старался не попадаться на глаза Вааса, понимая, что поступил утром очень глупо, позволив своим эмоциям выплеснуться наружу. Да и зря ляпнул про карцер. Ваас ведь и правда предупреждал, что его лучше не выводить из себя, что это может привести к очень серьезным последствиям и все такое, что лучше его не провоцировать, что, в принципе, Джейсон и сделал. Его пугала неопределенность, он не мог знать, как и на ком Ваас решит выместить злость, но велика была вероятность, что сам Джейсон станет объектом для выпуска пара. До вечера он был занят на исправительных работах, Ваас тоже где-то пропадал, поэтому до определенного момента они не виделись. До похода в душ, если быть точнее. Как и всегда, Джейсон пошел туда в числе последних. Сейчас вода в кранах была еще холоднее, чем обычно, поэтому купаться ходила лишь небольшая часть заключенных, особые чистюли. Вот и Джейсон был в их числе. Вот только в этот раз в душе почему-то не было никого, что показалось ему странным, ведь до отбоя оставалось еще минут двадцать, а купаться не пришел никто. Однако сейчас Джейсон только обрадовался этому. Он разделся, оставив свою одежду и обувь в коридоре перед душевыми, и включил воду, обнимая себя руками и слегка дрожа. Холодная вода стекала по волосам и плечам, заставляя его стучать зубами от холода, но выбирать не приходилось, поэтому он терпел. Из-за шума воды он даже не услышал, как кто-то подошел к нему сзади, а вот когда его поясницы коснулась горячая рука, резко контрастирующая с ледяной водой, он вздрогнул и развернулся, видя перед собой Вааса. Его взгляд, по-прежнему слегка безумный, был направлен в лицо Джейсона, он слегка щурился, а губы были изогнуты в кривой усмешке, не предвещающей ничего хорошего. Однако и это было не все. Что-то в его взгляде слегка пугало, даже отталкивало, но Джейсон не сразу понял, что причиной всему были его расширенные почти до предела зрачки. – Джес-си, – выдохнул он по слогам, властно кладя руку на талию Джейсона и притягивая его к себе вплотную. – Моя принцесса. Зачем ты сегодня плохо себя вел, м-м? Ты... Меня расстроил. А я очень не люблю расстраиваться, ты же знаешь... – тихо проговорил он, смотря ему в глаза. Джейсон не понимал, каким образом он мог раздобыть здесь наркотики, но ему это удалось. Для Джейсона это не означало ровным счетом ничего хорошего. Он замер, чувствуя, как бешено колотится сердце, особенно когда Ваас наклонил к нему голову и провел языком по его скуле. Ощущение было не из приятных, да и вряд ли подобный жест был сделан просто так. – Блять... Ваас, отвали, – он попытался вывернуться из его объятий, упираясь руками в его грудь и вертя головой из стороны в сторону, чтобы он не вздумал снова его облизать. Хотя сейчас Ваас все равно поставил перед собой другую цель. Он толкнул Джейсона к стене, от чего тот едва не подскользнулся, но устоял на ногах, с плохо скрываемым испугом в глазах смотря на Вааса. Он дернулся было к выходу в коридор, но Ваас удержал его за руку, не позволяя уйти. – Отпусти. Мне больно, – он закусил губу, чувствуя, как пальцы Вааса едва не впиваются в его кожу, доставляя определенный дискомфорт. – Ваас! Хватит. Ты обдолбан... Да отпусти ты меня! – он несколько раз дернул руку на себя, но в ответ снова не последовало никакой реакции. Напротив, Ваас развернул его лицом к стенке и вжался в него чуть ли не всем телом, пытаясь то ли сделать ему больно, то ли просто потереться, но какой цели он бы сейчас ни следовал, Джейсона не радовала перспектива быть изнасилованным в душе, пусть и Ваасом, с которым он спал чуть ли не каждый день. Это совершенно не облегчало ему жизнь, да и зная, каким грубым он иногда бывает в постели... Лучше бы он не злил его сегодня утром. – Сучка должна знать свое место, – Ваас горячо выдохнул ему в шею и сильно впился зубами в тонкую кожу. Джейсон издал тихий стон, больше похожий на всхлип, и уперся руками в стену, поворачивая голову к выходу из душевой, готовый воспользоваться любым удачным моментом, чтобы выбежать в коридор, хоть голым, но выбраться отсюда до того, как Ваас успеет что-нибудь с ним сделать. А учитывая полное отсутствие одежды на обоих, времени на побег у него оставалось чертовски мало. – Ваас, не надо... – Джейсон дернулся в сторону снова, пытаясь избежать любых прикосновений, потому что рука Вааса уже скользила по его пояснице вниз. Джейсон зажмурился и стиснул зубы, все еще дрожа всем телом, уже не столько от холода, сколько от всплеска адреналина в крови. Когда пальцы Вааса оказались у входа в неподготовленное тело, он на секунду бросил попытки вырваться, собрав все силы и бросившись к выходу из душевых, одновременно с этим попытавшись заехать локтем Ваасу в живот, но промахнулся, зато реакция Вааса, даже когда тот был под «кайфом», не подвела его. Он успел схватить Джейсона за руку, тихо прорычав себе под нос что-то неразборчивое, а после довольно-таки сильно приложил Джейсона головой о стену. – Блять! – непроизвольно выкрикнул он, хватаясь обеими руками за нос, по пальцам сразу же потекла кровь. Голова кружилась, перед глазами все плыло, и на какое-то время он будто отключился от всего происходящего, выпал из реальности, позволяя Ваасу делать с собой все, что взбредет ему в голову. Он слабо соображал, что вообще происходит, не говоря уже о том, чтобы сопротивляться ему, потому что Ваас довольно сильно ударил его головой о твердый кафель. Более-менее пришел в себя он уже на полу, куда Ваас уложил его для собственного удобства, потому что Джейсон стоял на ногах слишком уж неустойчиво, что было неудивительно, после такого-то удара. Джейсон поднял голову и уперся руками в плитку, видя перед собой только пол душевой и чувствуя, как Ваас начинает его растягивать, грубо и торопливо, что было очень болезненно, даже учитывая то, что они занимались этим не в первый и даже не в десятый раз. Джейсон болезненно зашипел, сжимая пальцы в кулак и пытаясь отползти от Вааса или сбросить его с себя, но тот придавливал его к полу всем своим весом. Ему хотелось просто провалиться сквозь землю, оказаться сейчас же где угодно, да хоть отсидеть пару дней в карцере, лишь бы не быть сейчас здесь и не чувствовать все это. Вааса сложно было назвать психически уравновешенным человеком, но он никогда еще не насиловал его, максимум мог принудить или пригрозить, но до насилия он не опускался никогда. Видимо, во всем были виноваты наркотики, которые он умудрился неизвестно где достать. Джейсон стиснул зубы, стараясь вести себя тихо и видя, как кровь из его носа стекает на залитый пол душевой, растворяясь в воде и придавая ей красноватый оттенок. Он сам не понимал, зачем сдерживает себя и старается быть тише, видимо, во всем была виновата его привычка издавать как можно меньше звуков, выработанная в условиях их камеры, чтобы никто проходящий мимо не услышал их. Однако теперь он даже не знал, стоит ли звать кого-нибудь на помощь. Никто не станет мешать Ваасу развлекаться со своей игрушкой, да и наверняка это он сам постарался, чтобы в душевых в это время никого не было. Изредка Джейсон все же срывался на стоны, но вовсе не от удовольствия, нет, на него в этот раз даже намека не было. Ваас двигался рвано и грубо, вдавливая его в пол всем своим весом и до синяков стискивая его запястья. Джейсон просто не верил, что лежит сейчас на мокром полу тюремной душевой, позволяя так издеваться над собой, он бы никогда в жизни не подумал, что его ждет такое будущее, но нет, вот она, реальность, похожая на сюжет дешевой порнушки, к которой, как бы он ни пытался абстрагироваться, его возвращали острые вспышки боли. Джейсон не мог больше терпеть, чуть ли не крича при каждом новом движении Вааса. Он бы наверняка порвал его, не будь у Джейсона такой растяжки благодаря предыдущему опыту, потому что совсем не сдерживал себя, двигаясь в сбивчивом, торопливом ритме, размашисто и грубо, будто нарочно стараясь доставить ему как можно больше боли и шумно дыша прямо над его ухом. Если обычно его цели ограничивались на том, чтобы получить удовольствие и, возможно, доставить его и Джейсону тоже, то сейчас ему было плевать, что он там чувствует, хотелось просто дойти до разрядки, выплеснуть свои эмоции, а после карцера было что выплеснуть. Ваас бы, наверное, и не опускался до насилия, если бы Джейсон не спровоцировал его утром, если бы до этого он не попал в карцер, если бы не случилось еще много факторов, которые повлияли на его поступок. Жаль, что Джейсон вряд ли это поймет, когда все закончится. Он снова сорвал голос и уже хрипел, что звучало довольно жутко. Сил не оставалось даже на то, чтобы хоть как-то бороться, поэтому Джейсон замолчал и положил голову на сжатую в кулак руку, чтобы не захлебнуться, потому что пол был залит водой. Хотя, возможно, он хотел бы сейчас именно захлебнуться или умереть какой-нибудь другой смертью. Слишком много боли. Он ненавидел эту тюрьму, ненавидел Вааса и, главное, ненавидел самого себя. А еще, кажется, Ваас все-таки порвал его. – Блять... – протянул Ваас, закрывая глаза и утыкаясь лбом в затылок Джейсона, делая последние рваные движения. Вряд ли он понимал, что только что сделал, в голове был полный бардак, поэтому он даже не вспомнил о том, что он без презерватива. – Нет! Не надо... – Джейсон забился под ним с новыми силами, когда почувствовал, что Ваас на пределе. Он пытался сбросить его с себя, пытался перевернуться на бок или хоть как-то помешать ему, потому что жутко боялся заразиться чем-нибудь, ведь это тюрьма. Однако было уже поздно, Ваас всем телом прижимал его к полу, болезненно впиваясь пальцами в его бока и кончая внутрь. Джейсон брезгливо сморщился и стиснул зубы, чувствуя, как внутри разливается что-то теплое и липкое. Ему было мерзко; даже когда Ваас с хлюпающим звуком отстранился от него, ему не стало легче, разве что теперь он не чувствовал его веса на себе. – И кто ты теперь, если не моя сучка? – шепнул он ему на ухо напоследок, потянув Джейсона за волосы, чтобы тот поднял голову. Джейсон зажмурился, стискивая зубы, и тихо прорычал себе под нос что-то неразборчивое. Ваас не стал особо задерживаться и вышел из душевой, быстро оделся и пошагал в сторону камеры слегка неустойчивой походкой. Изредка ему удавалось употреблять наркотики в тюрьме, и сегодня был именно такой случай. Возможно, если бы Джейсон не вывел его утром, он бы и не стал употреблять, в крайнем случае употребил бы, но не стал его насиловать, но Джейсон сам был во всем виноват. Он уже в сотый раз говорил самому себе, что свои эмоции нужно держать в себе. Джейсон помнил, что скоро должен прозвучать звонок на отбой. Он бы так и пролежал в душевой, на этом холодном мокром полу, раз за разом прокручивая у себя в голове то, что с ним случилось, но не мог позволить себе такой роскоши. Он уперся дрожащими руками в пол, кое-как поднимаясь на ноги, вставая под холодные струи душа, чтобы быстро смыть с себя весь этот позор, и утирая катящиеся по щекам градом слезы. Как же он ненавидел эту тюрьму. Джейсон выключил воду и вышел в коридор, где оставил свою одежду. Он старался максимально быстро одеться, хотя после того, что с ним сделал Ваас, тело не слушалось совершенно. Руки тряслись, он не смог даже зашнуровать ботинки, да и времени на это не было, так что он просто взял их в руки и босиком пошагал в сторону камеры. В коридоре никого не было, свет еще горел, но все заключенные уже разбрелись по своим камерам, так что Джейсон прибавил шаг, на ходу утирая слезы. Он поднялся по лестнице и свернул в коридор, где располагалась их камера, как вдруг услышал звонок, а через секунду все двери с шумом захлопнулись. Джейсон на секунду замер, приоткрыв рот и чувствуя бешеный стук сердца, а после бросился к своей камере, просто не веря, что не успел. Он бросил свои ботинки на пол и схватился руками за прутья решетки, дергая их на себя, будто это могло помочь ему попасть внутрь. Он видел темный силуэт Вааса, он подошел к двери, смотря в глаза Джейсона без каких-либо эмоций на лице. – Ты не успел, – заметил он, скользнув взглядом по Джейсону, а после медленно отошел от двери, запуская руки в карманы и отворачиваясь. Джейсон шумно втянул ртом воздух, отпуская прутья решетки и отворачиваясь, чтобы потом сползти по ней спиной на пол, зарываясь пальцами в волосы и задерживая дыхание. По щекам скатились слезы, Джейсон закрыл лицо руками и шумно выдохнул, зажмуриваясь. Через пару минут его нашел дежурный надзиратель, Джейсон даже не сопротивлялся, когда его рывком подняли на ноги и заломили руки за спину, сковывая запястья наручниками. Он не думал, что когда-нибудь попадет в карцер за время своего срока, но вот он шагал босиком по светлому освещенному коридору, ведущему в изолятор. Он еще не был в этой части блока, зато Ваас попадал сюда чуть ли не каждую неделю, когда так или иначе нарушал тюремный порядок. Джейсон шел в свою новую камеру с закрытыми глазами, опустив голову вниз. Он прошел своеобразную регистрацию: в базу занесли его имя и тюремный номер, а также вид его провинности – нарушение режима, после чего он прошел досмотр и уже совсем скоро оказался в своей камере. Она не сильно отличалась от старой, только была намного меньше и с одной койкой, а вместо решетки с прутьями была тяжелая железная дверь, которая не пропускала внутрь никаких звуков. Джейсон поежился, обнимая себя руками и ложась на кровать. Свет здесь почему-то не тушили, а может, так было сделано специально, чтобы терялся счет времени. Джейсон свернулся в комок, словно замерзший котенок, безжизненным взглядом смотря в стену прямо перед собой. Интересно, был ли Ваас хоть раз в этой камере? Ведь за его спиной уже не одни сутки, проведенные в изоляторе, он уже наверняка побывал во всех камерах, которые здесь есть. Да наверняка был. Джейсон не смог уснуть этой ночью. Он не знал, сколько провел времени здесь, но ему казалось, что прошло уже не меньше суток. И он решительно не понимал, как Ваас еще не сошел с ума окончательно после стольких часов, проведенных здесь: в камеру не проникало никаких звуков, эта тишина давила на разум, а белоснежные стены будто сдвигались. Несколько раз он чувствовал необъяснимые приступы паники, вскакивал с постели, морщась от простреливающей задницу боли, и подходил к двери, наваливаясь на нее всем весом в попытке открыть ее, лишь бы не находиться больше в этой ужасной комнате. Но безуспешно. Чуть позже паника сменялась злостью: он колотил руками по двери, содрогаясь в бесшумных рыданиях, а после наконец оседал на пол, все еще наваливаясь телом на дверь, глупо полагая, что она вот-вот откроется. Пребывание здесь буквально сводило с ума. В голову не приходило никаких мыслей, кроме воспоминаний о походе в душ, точнее, о том, как Ваас изнасиловал его. Или?.. Или же ему это все привиделось, потому что он сошел с ума? Джейсон запутался, окончательно потерял ход времени, хотя когда ему впервые принесли еду, он понял, что прошло не так уж и мало времени – такую пищу обычно готовили на обед, а значит, он провел здесь ночь и все утро, а сейчас был примерно полдень. Однако это не особо успокоило его, потому что он надеялся, что прошло уже больше времени. До конца своего наказания он так ничего и не съел. Слишком давящей была эта тишина, она нагоняла тошноту и тоску, хотя за это время у него была хорошая возможность подумать обо всем, пусть и собрать мысли в кучу удавалось с трудом. Казалось, Джейсон уже смирился со своим положением, по крайней мере, слезы больше не шли, а обстановка уже не так сильно давила на мозг. Так ему казалось. Он лежал, повернувшись лицом к стене, когда наконец услышал, как дверь в его камеру открывается. – Броди, на выход. Джейсон поначалу и не поверил, замешкался, но когда то же самое повторили уже более громким голосом, он поспешно поднялся на ноги и вышел в коридор. Теперь его вели без наручников, изредка подталкивая в спину, но как же он был рад хоть какому-то общению с людьми. Хотя то, что он чувствовал сейчас, напоминало скорее депрессию или апатию, но вовсе не радость. Джейсона вывели в уже знакомый ему коридор перед столовой, откуда он уже самостоятельно направился в прачечную, чтобы взять себе новые ботинки – он до сих пор ходил босиком, но это было последним, что его волновало сейчас, однако в этой части тюрьмы было слишком холодно, чтобы ходить без обуви. Другие заключенные странно косились на него из-за этого, а еще почти все поголовно обращали внимание на его шею, но последний засос был ярким и все еще держался. Ему повезло найти обувь подходящего размера, обувшись, он задумался, куда ему сейчас идти. Возвращаться в свою камеру совершенно не хотелось – слишком уж она напоминала карцер, хотелось быть в как можно более оживленном месте, да и так вероятность столкнуться с Ваасом сводилась к минимуму, потому что тот в это время обычно был на баскетбольной площадке. Джейсон так и не знал, сколько прошло времени, пока он отбывал наказание, но сейчас часы должны были показывать примерно семь утра – это Джейсон понял по обрывкам разговоров заключенных, жалующихся на мерзкую еду, которую сегодня подали на завтрак. Поесть он уже не успел, поэтому ему не оставалось ничего, кроме как пойти на прогулку по блоку. Он был построен в форме квадрата, в центре которого был внутренний двор, куда Джейсон пообещал сам себе не ходить, чтобы не встретиться, не дай бог, с Ваасом. Джейсон, как ни странно, испытывал к нему двоякие чувства: с одной стороны, он возненавидел его еще больше за то, что он сделал с ним в душе, а с другой... Побывав в карцере, он понял, насколько сильно это искажает психику. Конечно, это не оправдывало поступок Вааса, но ведь он только вернулся после двухнедельного пребывания там, а вместо сострадания получил от Джейсона один негатив, да и к тому же насмешку по поводу карцера. Пожалуй, именно эта брошенная случайно фраза переполнила чашу его терпения. – Эй, Джесси. Джейсон обернулся, видя перед собой того, кого хотел бы видеть в последнюю очередь. Ваас стоял, слегка ссутулившись и запустив руки в карманы, взгляд не выражал никаких эмоций, что было странно для Вааса. Джейсон непроизвольно сделал шаг назад, он вряд ли боялся его, эти чувства сложно было назвать страхом, но смотреть ему в глаза было в какой-то степени неприятно. Кровоподтек под глазом немного сошел, но его образ по-прежнему не вызывал приятных ассоциаций, он действительно выглядел как отпетый преступник, к тому же еще и избитый. – Ну и как тебе там? М-м? Понравилось? – Ваас так же сделал шаг вперед, смотря в глаза Джейсона. – Хорошо выглядишь, кстати. – Сколько... Сколько меня не было? – поинтересовался Джейсон, не выдерживая зрительного контакта и опуская взгляд. – Два дня, – отозвался Ваас. – А ты думал, больше? – Я... Да, – Джейсон слегка растерялся, он думал, что встреча с Ваасом будет выглядеть немного иначе. Он провел рукой по задней стороне шеи, все еще смотря куда-то в пол. Он и правда думал, что провел в карцере намного больше времени, за эти два дня он едва не сошел с ума, но как же тогда чувствовал себя Ваас, сидя там неделю или две? Возможно, это было неправильно, но Джейсон почувствовал укол совести, ему до этого и в голову не приходило, что Ваас... Такой именно из-за карцера. Он провел там очень, очень много времени, а еще, насколько знал Джейсон, ему иногда кололи что-то, чтобы он успокоился, что было еще хуже. Джейсон наконец взял себя в руки и поднял несмелый взгляд на Вааса, через силу смотря ему в глаза и слегка закусывая губу. – Ты хотя бы помнишь, почему я там оказался? – спросил Джейсон, пытаясь намеками заставить Вааса вспомнить о том, что он сделал в душевой. Тогда он был под наркотиками, и Джейсон сильно сомневался, что он понимал, что творит. – Я все помню, Джесси, – на этот раз Ваас опустил взгляд, выглядя как-то виновато, что подкупало. – Помню то, что сделал. Я помню, – повторил он, подходя еще ближе к Джейсону и немного понижая голос. – Ты когда-нибудь меня простишь? – он посмотрел ему в глаза, и Джейсон готов был поклясться, что в его взгляде читалось раскаяние, такое искреннее, либо же он был профессиональным актером. Джейсон сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, вспоминая все те чувства, которые испытал в карцере, вспоминая, сколько раз Ваас попадал туда, в том числе из-за него. В конце концов он прикрыл глаза и коротко кивнул головой, понимая, что и так уже почти простил его. И даже не столько из-за того, что понял, насколько ему плохо в карцере, сколько просто так, просто потому, что это Ваас. Просто потому, что Джейсон знал, что он способен на что-то большее. В конце концов, он даже не так уж и унизил его в душевой, все могло быть и хуже. Ваас тоже молча кивнул, отходя от Джейсона и направляясь в сторону внутреннего двора, куда он изначально и шел. Джейсон развернулся и пошагал в противоположную сторону, опустив взгляд и думая о чем-то своем. Было что-то странное в его отношении к Ваасу, что-то, что смущало его самого, да просто нельзя было чувствовать к нему сострадание, но... Джейсон чувствовал.