Заключенный

– Что, блять? С какого это ты вдруг выходишь? Ваас злился. Хотя первой его эмоцией было скорее разочарование. Джейсон же ощущал какую-то апатию, чувства смешались и были настолько сильными, что теперь он не чувствовал ничего. Хотя, может быть, легкую тоску, но не более того. – Джейсон? Тебе же еще семь лет сидеть, – напомнил Ваас, он говорил что-то еще, но Джейсон не слышал. Он смотрел в одну точку, слегка раскачиваясь из стороны в сторону. Нет. Апатия – это не то. Он чувствовал потрясение, шок, возможно, в какой-то степени вину перед Ваасом, вину за то, что все так резко оборвалось. Он действительно привязался к нему, несмотря на то, что этот человек был убийцей, о чем Джейсон напоминал себе каждый раз, когда Ваасу удавалось затронуть в нем какие-то теплые чувства. Джейсон глубоко вздохнул, снова пряча лицо в ладонях. Может ли человек разорваться от переизбытка чувств? Потому что ему казалось, что именно это с ним вот-вот и случится. Когда ты сидишь в тюрьме уже почти год, успеваешь смириться с тем, что еще несколько лет твоей жизни уйдут просто впустую. Ты не добьешься никаких успехов, не получишь признания на работе, не заведешь семью, ничего. И самое обидное, что все это ни за что, ведь тебя посадили по ошибке. Ты старательно укладываешь это у себя в голове, стараешься смириться – и вот в один день тебя вызывают к директору тюрьмы и амнистируют. Вот так просто. А так как с момента заключения не прошло больше года, ты выходишь уже на следующий день, никакой тебе подготовки к возвращению в общество, ничего. Другая сторона монеты – это Ваас, как нетрудно догадаться. Амнистия – это, конечно, здорово, но что, если есть что-то, что удерживает тебя в этом месте? – Джейсон, – его вернул к реальности голос Вааса. Джейсон опустил руки, переводя затуманенный взгляд на него. – Что? – Что? Ты издеваешься? – он нахмурился, все еще отказываясь верить в то, что сказал Джейсон. – Я спрашиваю, хули тебя выпускают? – повторил он, слегка сжимая пальцы в кулаки. – Я... – Джейсон прочистил горло, стараясь взять себя в руки. – Меня амнистировали. Мое дело пересмотрели, и... Я не виноват, – произнес он, сам все еще не веря в свои слова. Молчание затянулось на несколько секунд. Джейсон просто не знал, что сказать. – Я сидел по ошибке. Прости, что не сказал. – Амнистировали, значит... – сказал наконец Ваас, устало потирая переносицу. Джейсон шумно выдохнул и кивнул, чувствуя, как в горле образовывается неприятный ком. Он повернул голову, смотря на Вааса, при взгляде на него он еще больше терялся в своих мыслях, он явно не был готов к такой новости именно сегодня. Казалось, он должен был сейчас прыгать от радости до потолка, но почему тогда грудь сдавливало это отвратительное щемящее чувство тоски? – И ты так просто выходишь? После всего, что я для тебя, сука, сделал? – неожиданно сорвался чуть ли не на крик Ваас, схватив его здоровой рукой за отвороты футболки. – Ваас... Да какого черта? – Джейсон вывернулся, отталкивая его от себя и хмурясь. – Предлагаешь сидеть и гнить в этой ебаной тюрьме до конца своих дней?! Попроситься остаться? – он непроизвольно отодвинулся подальше, видя, как у Вааса заиграли желваки, что означало то, что он вот-вот сорвется. – Там – реальная жизнь... – Блять, да мне похуй! Катись ко всем хуям, принцесса! – Что? – Джейсон выдохнул, искренне не веря, что Ваас действительно отреагировал именно так. Лучше бы он вообще молчал. Он тихо вздохнул и коснулся его руки, но Ваас сразу отдернул пальцы, как будто обжегся. – Блять, Ваас. Ты серьезно хочешь попрощаться вот так? – Пошел нахуй, Джейсон. Пошел нахуй, – повторил он чуть ли не по слогам, а после тихо прорычал что-то себе под нос, чем в очередной раз напомнил Джейсону разъяренного зверя. – Хочешь свалить? Окей! Никто не держит, блять! Никто. Уже, – он как-то жутко усмехнулся, резко помрачнев. – Так что... – Заткнись! Я думал, ты хотя бы порадуешься за меня! – А я и радуюсь, блять! Уебывай, давай, мне все равно, – он всплеснул руками, на что Джейсон только фыркнул и вскочил на ноги, садясь на свою кровать и отворачиваясь от Вааса. Эмоции били через край, хотелось снова подскочить и ударить Вааса, но это бы переросло в драку, камера бы засекла нарушение, и все это закончилось бы карцером для обоих. А Джейсон задерживаться здесь не хотел, особенно теперь. Остаток ночи оба не спали, хотя Ваас, отвернувшись к стене, старательно изображал сон, чтобы Джейсон не полез к нему мириться. Хотя тот был так зол и обижен, что подобные мысли даже не посещали его голову. Звонок на подъем прозвучал оглушительно громко и резко, заставив Джейсона подпрыгнуть от неожиданности. Какой-то частью своего сознания он чувствовал, что за ним придут прямо сейчас, решетка уже открылась, а Ваас сидел на своей кровати напротив него, уставившись взглядом в одну точку. Очевидно, выходить на завтрак он не собирался. – Ваас... – неуверенно позвал Джейсон, не в силах сдерживать своего желания попрощаться. Он сделал глубокий вдох и подошел к нему, касаясь пальцами его плеча. После этого жеста Ваас все же встал на ноги, но зрительного контакта избегал. Джейсон закусил губу и затаил дыхание, коснулся пальцами его щеки и встал на цыпочки, потянувшись было к его лицу, как вдруг услышал громкие шаги в коридоре. Так ходили надзиратели – в тяжелой униформе и больших берцах, которые и поднимали такой шум. Джейсон не успел осуществить то, чего так сильно хотел, он поспешно отошел в центр камеры, обняв себя руками и смотря на Вааса, стараясь запомнить каждую черту его лица, этот по-прежнему безумный взгляд, заглядывающий прямо в душу. Он действительно хотел попрощаться, но надзиратели уже пришли. – Броди, на выход. Джейсон бросил последний взгляд на Вааса, а после опустил глаза в пол и пошагал в коридор. – Прощай, принцесса, – услышал он последнюю брошенную Ваасом фразу, после чего затормозил, начиная глупо вертеть головой и пытаясь посмотреть на него в последний раз через широкие плечи надзирателей, за что его грубо подтолкнули в спину, заставляя продолжать идти вперед. И Джейсон шел. С тяжелой головой и какой-то пустотой на душе, смотря себе под ноги и кусая губы. Проснувшаяся в нем сентиментальность заставляла его снова и снова возвращаться мыслями к тому, что они так и не попрощались. Дальше все происходило примерно так, как он себе представлял: его провели через весь блок по коридору к контрольно-пропускному пункту, выдали одежду – простые синие штаны, белую футболку и такого же цвета дешевые кеды, дальше началась возня с документами. Джейсон послушно подписывал какие-то бумажки, после чего ему выдали его вещи и повели дальше по внешней территории тюрьмы. Другие заключенные смотрели с завистью, кто-то – с ненавистью, хотя основной массе было все равно. Джейсон уже не обращал внимания на их взгляды. Дальше его усадили в большой тюремный автобус, ворота тюрьмы открылись, открывая взору зеленые поля, тянувшиеся на несколько километров вперед, до этого момента скрытые от глаз заключенных высокими бетонными стенами. Однако Джейсон не смотрел в окно, он смотрел на спинку сидения прямо перед собой, кусая губы и думая о чем-то своем. Он невольно провел пальцами по шее, пытаясь вспомнить, как давно была поставлена последняя метка. Будет не очень хорошо, если родные заметят ее, хотя... Сейчас плевать. Сейчас ему было плевать на многие вещи. Все как-то смешалось в одну массу, даже то, что он так и не попрощался с Ваасом, ушло на задний план, уступив место какой-то апатии, которая преследовала его до конца дня. На вопросы обеспокоенных таким поведением родных он лишь отмахивался, аргументируя это необходимостью адаптироваться и немного прийти в себя. Но в себя он так и не пришел. В первую ночь дома, попросив семью оставить его в одиночестве, сославшись на плохое самочувствие, он зарыдал. Впрочем, как и во вторую, и в третью, и в десятки последующих. Он скучал по Ваасу. Несмотря даже на условность и некую формальность их отношений, да что там говорить, это вообще было совершенно неправильно, он скучал по нему, понимая, что оставил одного в тюрьме человека, который делал его по-настоящему счастливым. Заменить которого не сможет больше никто. Никто не сможет сделать его более свободным, как это получилось у Вааса. И сейчас, на свободе, Джейсон в большей степени чувствовал себя пленником, нежели когда сидел за решеткой. Пленником теперь уже собственных мыслей и снов. Да, Ваас снился ему первое время. Наверное, так его организм пытался справиться с одиночеством, такая себе защитная реакция, иначе бы он сошел с ума. По ночам он складывал сзади себя гору из подушек и прижимался к ней спиной, пытаясь представить, что это Ваас. Глупо, но через какое-то время начало помогать, и засыпать стало легче. Новых отношений, несмотря на уговоры друзей, он так и не завел. Зато нашел себе более-менее достойную работу, пусть и получилось это с трудом – никто не хотел связываться с бывшим заключенным, но благодаря своим связям, он все же устроился на нормальную должность и погрузился в работу с головой, находя в ней какое-то утешение, на время забываясь. Однако вечерами ему было некуда сбегать от своих мыслей, поэтому он снова и снова вспоминал про Вааса, вспоминал все те моменты, которые у них были и которые больше никогда не повторятся. Несколько раз Джейсон садился в свою машину и срывался в сторону тюрьмы, но останавливался либо на середине, либо в конце пути, понимая, что его визит сделает только хуже. Да и не факт, что Ваас тоже захочет его увидеть, совсем не факт, поэтому до пункта назначения Джейсон так и не добирался, с тяжелой душой разворачивая машину и возвращаясь домой. Так прошел год. Мучительный, долгий для Джейсона год. Даже когда он сидел в тюрьме, время не тянулось так медленно. Однако несмотря на всю тяжесть своего душевного состояния, со временем он начал стараться почаще выбираться на прогулки с друзьями, развлекаться... Чтобы в конечном счете забыть про Вааса и наконец завести себе нормальные отношения. Правда вот, получалось паршиво, и Ваас выходил из головы чертовски медленно. Джейсон просто не хотел его забывать. В последние месяцы работа стала отнимать много времени, так что он стал меньше гулять и все чаще задерживался в офисе допоздна. Но это помогало ему отвлечься. В тот вечер он возвращался домой своим обычным путем, через переулки. Не самый безопасный вариант, но зато быстрый – сейчас была ранняя весна, так что воздух все еще был по-зимнему холоден. Джейсон быстрым шагом направлялся в сторону своего дома, часто стуча зубами и сунув руки глубоко в карманы. Подмышкой была зажата папка с документами, с которыми он решил разобраться в спокойной обстановке, дома. И наверное, он бы спокойно добрался домой в этот вечер, если бы, повернув за угол, не оказался прижат спиной к кирпичной стене уличного здания. Папка с документами упала на землю, усыпав тротуар исписанными бумажками. Изо рта непроизвольно вырвался безумный стон, тут же приглушенный широкой горячей ладонью. – Скучал по мне, принцесса?