История: часть пятая
8 сентября 2019 г., 12:54
Феликс в который раз нервно поправлял алую рубашку, то разглаживая видимые ему одному складки, то стряхивая несуществующие пылинки.
– Твоему отцу точно понравится?
Мануэла вздохнула, невольно улыбнувшись.
– Назови мне хотя бы одну причину, из-за которой папа может невзлюбить тебя.
Парень неопределённо дёрнул плечами.
– А мы не опоздаем? – с опаской спросил он.
– Даже если и так, – ответила девушка, одарив его мягкой улыбкой. – Думаю, если мы придём вовремя, то всё равно не застанем его дома, так что расслабься.
Она ободряюще коснулась его руки.
– Это, знаешь ли, довольно волнительно: знакомиться с родителями любимой девушки, – приобняв Мануэлу за плечи, сказал Феликс. – Кстати, ты ещё не говорила им о...
– Отцу сегодня скажу, а что там подумает Стефаначча, мне плевать.
Юноша усмехнулся.
– Вы с ней всё так же находитесь в состоянии войны?
Девушка лишь встряхнула волосами, давая понять, что разговор окончен.
– Смотри-ка, уже приехал, – не без удовольствия заметила она, указывая на коричневую «Мазерати» отца, стоявшую рядом с домом. Феликс глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и направился за Мануэлой, которая уже открыла дверь и ждала его в проёме.
– Добрый день, мистер Вольпе, – всё ещё нервничая, поздоровался парень.
– Синьор Вольпе, – тихо поправила Фокса девушка, на что её отец лишь мягко улыбнулся.
– Не стоит, Феликс, не стоит. Зови меня просто Эдуардо, – пожимая парню руку, сказал он. – Пойдёмте лучше в столовую.
Феликс кивнул в ответ на приглашение и, взяв Мануэлу за руку, пошёл вслед за синьором Вольпе.
Столовая оказалась огромной комнатой, в центре которой стоял громоздкий стол, отполированный до блеска. Парень незаметно стукнул по поверхности пару раз – звук был глухим.
«Настоящий мрамор», – с некоторым восхищением подумал Феликс.
За столом уже сидела девушка лет двадцати пяти, раскрашенная, как сто тысяч индейцев. Фокс слегка поёжился.
– Итак, Феликс, познакомься: это моя невеста Стефани. Стефанучча, это Феликс, молодой человек Мануэлы, – торжественно представил их друг другу Эдуардо.
– Очень приятно, – улыбнувшись, сказала Стефани. Парень пробубнил что-то в ответ, изображая на лице радость.
– Padre, может, уже приступим к праздничному ужину? – с нетерпением спросила Мануэла, постукивая розовыми ноготками по столу. Мужчина, улыбнувшись, посмотрел на дочь.
– Да, точно. Феликс, присаживайся на любой стул, – широко развёл он руками.
Через час неловкость и смущение сменились весельем и доброжелательностью, и Феликс наконец расслабился. Синьор Вольпе оказался вполне приятным человеком, а Стефани задала всего пару вопросов и успокоилась. Но время шло, а о самом важном Мануэла так и не сказала.
Праздничный ужин подходил к концу. Эдуардо встал из-за стола, видимо, чтобы объявить о том, как он рад познакомиться с молодым человеком своей дочери и бла-бла-бла, но та вдруг жестом попросила его сесть.
– Папа, – обвела она взглядом присутствующих, – и Нина*. Я... вернее, мы с Феликсом хотели бы вам кое-что сообщить.
Синьор Вольпе едва заметно напрягся, а Стефани, наконец, оторвалась от телефона.
– В общем я... То есть, у нас... У нас с Феликсом будет ребёнок.
За столом воцарилось полное молчание. Парень боялся даже вдохнуть, дабы не создать какой-либо звук. Наконец Эдуардо, прочистив горло и неловко попытавшись улыбнуться, первым нарушил тишину.
– Что ж, это... хорошие новости.
Стефани изумлённо взглянула на него, затем перевела взгляд на Мануэлу и Феликса.
– Эдди, ты случайно не забыл, что твоей дочери всего лишь пятнадцать лет? Как ты вообще это представляешь?
– Когда она родит, ей будет уже шестнадцать, – заметил мужчина. – Кроме того, это её последний год в школе, а в университете можно учиться и заочно. И, к тому же, – он бросил пронзительный взгляд на Феликса, – я очень надеюсь, что по достижению совершеннолетия юный мистер Фокс женится на моей дочери.
Парень часто закивал головой.
– Женюсь, разумеется, если Мануэла не будет против.
Та удивлённо взглянула на него.
– Это можно считать предложением руки и сердца?
– Думаю, да.
Девушка улыбнулась.
– Тогда я согласна.
Синьор Вольпе довольно хлопнул в ладоши.
– Итак, подытожим: ребёнка мы оставим, а через три... нет, два с половиной года вы, Мануэла и Феликс, поженитесь.
«Говорила мне мама: не выходи за итальянца! Надо было её послушать, но нет же, Стеф приспичило втюриться по самое не хочу! Теперь сидеть, расхлёбывать весь этот дурдом», – размышляла в это время синьора Вольпе, не спеша присоединиться к всеобщей радости.
Вечером, когда Феликс уже ушёл домой, а Мануэла была в своей комнате, Стефани присела рядом с Эдуардо. На её лице выразилось всё то недовольство, которое она хранила ещё с обеда.
– Милый, скажи-ка мне пожалуйста, почему ты позволил своей пятнадцатилетней дочери оставить ребёнка, которого ей заделал её одноклассник?
Синьор оторвался от газеты и пристально посмотрел на свою невесту.
– Что, прости?
– Я спрашиваю, почему... – начала было Стеф, но её тут же перебили.
– Понимаешь, – Эдуардо придвинулся к девушке, – Мануэла – довольно поздний ребёнок, так что я и не надеялся на то, что у меня будут внуки до пятидесяти лет. Хотя, зная её характер, я вообще ни на что не надеялся, так что мне следует возблагодарить Господа за то, что Он подарил нам такую радость.
Стефани лишь вздохнула. Итальянцы – очень странный народ.
***
Весь день Черри находилась в приподнятом настроении: была активнее обычного, говорила много и эмоционально и представляла собой некий моторчик, не затихающий ни на минуту. Бонифасио, невольно наблюдая за ней, часто вспоминал свою сестру, когда та была ещё маленькой: такая же шустрая и игривая, и совершенно не понимал, почему Черилин с беспокойством смотрит на Черри и почему она безустанно повторяет ей про какие-то таблетки. Ответ он узнал, когда, заглянув во время ланча в пустующий музыкальный кабинет, встретил там плачущую Черилин. – Что случилось? Девушка, явно смущённая тем, что её заметили, попыталась свести всё на плохую оценку по английскому, но поняв, что это бесполезно, решила сказать однокласснику правду. – Ты, наверное, заметил, что Черри немного... отличается от других, да? Парень, подумав, кивнул. – Она довольно чувствительная, а ещё у неё часто меняется настроение, как маятник, – ответил он, почёсывая затылок. – Это всё не просто характер. Черри... она больна. Голос девушки дрогнул. Бонифасио напрягся. – У неё биполярное аффективное расстройство, – едва сдерживая вновь подступившие слёзы, сказала она. – До девяти она была вполне здоровым ребёнком, пока не случился один инцидент. Знаешь, я никому об этом не рассказывала, – вдруг произнесла Черилин, – и я бы хотела, чтобы и ты никому не рассказывал. Обещаешь? Парень молча кивнул, и Чикен начала свой печальный рассказ. В Дублине тогда стояла на редкость мерзкая погода, поэтому выглянувшее солнце вызвало у девятилетней Черри Чикен необыкновенную радость и желание погулять. Её старшая сестра Черилин, к сожалению, сильно простыла и не смогла пойти с ней, так что девочка гуляла одна. Весело прыгая по лужам, Черри и не заметила, как очутилась в совершенно незнакомом месте. Будучи очень жизнерадостным ребёнком, она ничуть не расстроилась, а, наоборот, обрадовалась возможности изучить незнакомую местность. Внезапно, девочка заметила, как за ней наблюдает незнакомый мужчина. Любопытство пересилило все предупреждения родителей о том, что нельзя разговаривать с незнакомцами, и она подошла к нему. – А вы не подскажите, что это за улица? Мужчина по-доброму улыбнулся. – Ты потерялась, бедняжка? Черри нехотя кивнула. – Я прыгала по лужам и не заметила, как ушла далеко от дома. Незнакомец присел, чтобы быть с девочкой на одном уровне. – Не волнуйся, я сейчас позвоню твоим родителям, и они тебя заберут. А пока можешь посидеть у меня. – Хорошо, – ответила Черри и, взяв мужчину за руку, пошла в его дом. – Кстати, у меня есть бассейн. Не хочешь искупаться? – спросил незнакомец, едва они зашли в гостиную. – У меня с собой нет купальника, но я бы очень хотела, – слегка расстроенным голосом сказала девочка. Мужчина улыбнулся. – Вот совпадение, у меня ведь есть купальник как раз для тебя! Идём наверх, там и переоденешься, ладно? Черри кивнула и последовала за ним без всякого страха. Она не видела странной, слишком широкой улыбки незнакомца и его слегка подёргивающегося от волнения глаза... Тело девочки лежало на кровати в луже собственной крови. Педофил удовлетворённо хмыкнул, после чего подошёл к бездыханной жертве и проверил её пульс. Он почти не прослушивался. «Отлично», – потирая потные ладони, подумал он. – «Осталось только отвезти девчонку в лес, а там она уже сама подохнет» Черри пришла в себя только вечером. Всё тело сильно болело, но физическая боль никак не могла сравниться с душевной. Мир стал серым, будто из него вытянули все краски. Девочка встала, пошатываясь на слабых, словно ставших ватными, ногах и осмотрелась. Кажется, неподалёку находилась дорога, осталось только дойти до неё. Нетвёрдой походкой Черри пошла вперёд, с каждым шагом рискуя споткнуться об острые камни, ранящие босые ноги. Добраться до дороги получилось только через полчаса. Машин не было. Голова сильно кружилась, а в глазах всё плыло, и девочка без сил рухнула на землю. Следующие четыре месяца прошли для неё как в тумане: плачущие мама с сестрой, угрюмый папа, полиция, заставляющая её раз за разом возвращаться в тот страшный день, врачи, постоянно расспрашивающие обо всём. Черри почти не ела, не разговаривала, большую часть времени спала. Как-то она случайно услышала, что того педофила жестоко убили на его заднем дворе, но облегчения ей это не принесло. Но прошло время, и Черри вроде как стало лучше: она стала больше разговаривать, улучшилась её успеваемость в школе и она больше не спала круглыми сутками. Сначала родители обрадовались: наконец-то дочь пришла в себя и оправилась после столь ужасного происшествия, однако немного позже их стало настораживать странное поведение Черри. Местный психиатр после дотошного осмотра поставил неутешительный диагноз: из-за психологической травмы у девочки развилось биполярное аффективное расстройство, и надежды на выздоровление практически нет. Узнав об этом, мистер Чикен закатил своей жене огромный скандал, ведь их старшая дочь Черилин тоже была больна: она страдала от булимии. В школе у девочек тоже начались проблемы: Черри обзывали больной на голову, малолетней проституткой и другими словами. Устав от постоянного стресса, миссис Чикен собрала вещи и, захватив с собой дочерей, переехала в дом своей покойной двоюродной тётки в Хьюстоне. Там они, все трое, начали новую жизнь. Черилин замолчала и опустила голову. Крупные капли слёз упали на пол. Бонифасио словно был в ступоре. Перед глазами тотчас возникло лицо Черри: круглое, всё в веснушках, с большими голубыми глазами и вечной улыбкой. – Это... это ужасно... – только и смог сказать он. – Спасибо, что выслушал, – Черилин шмыгнула носом. – Я ещё никому об этом не рассказывала, даже Фреду. – Я сохраню это в тайне, если надо. Девушка ещё раз поблагодарила его, и Бонифасио пошёл к выходу. Ланч уже подходил к концу, а парень ничего не ел. Хотя теперь он не был уверен, что может съесть что-нибудь. Черри Всегда жизнерадостная, оптимистичная, заряжающая своим позитивом всё вокруг. От одного взгляда на неё настроение тотчас поднималось, а губы сами собой расплывались в улыбке. Интересно, чего ей стоит каждый день изображать счастливого и беззаботного ребёнка? – Бонни! Парень, едва вышедший из школы, остановился и обернулся. Он не любил, когда его так называли, но сердиться на Черри у него не получалось. Девушка подбежала к Бонифасио, чуть не споткнувшись о чей-то некстати появившийся кроссовок. – Ты сейчас свободен? – поинтересовалась она, сжимая в руках ремень сумки. Парень задумался. – Ну, в принципе, думаю, что свободен. – Может быть... – начала Черри неуверенно, разглядывая собственные шнурки. – Может быть, сходим погулять? Бонифасио явно не ожидал такого предложения, однако отказываться ему не хотелось. Возможно, сказалось то, что он узнал сегодня, а возможно, он просто не мог устоять перед "щенячьим" взглядом голубых глаз, направленным прямо на него. Конехо вздохнул. – Да, почему бы и нет. Девушка радостно подскочила на месте и, без какого-либо смущения взяв Бонифасио за руку, потащила его в сторону парка, находившегося неподалёку от школы, по пути болтая обо всём, что приходило ей в голову. Незаметно пролетело целых шесть часов. Юноша опомнился лишь тогда, когда на телефоне заиграла мелодия, оповещающая о звонке приёмного отца, мистера Спринга. Заверив его, что всё хорошо, и он скоро отправится домой (благо, там было недалеко), Бонифасио мельком взглянул на время и понял, что в девять вечера всё же не стоит разгуливать по улицам. Однако Черри просто так прощаться явно не собиралась. – Бонни, – сказала она как можно серьёзнее, стоя на высоком бордюре, – ты мне давно нравишься, и... я бы хотела... ну, чтобы мы встречались. Вот. Ты согласишься? Сегодняшний день всё никак не переставал удивлять парня. Тот закашлялся, словно поперхнулся воздухом. – Черри, – начал он максимально мягко, – ты очень хорошая девушка, но... – Всё понятно, – обиженным голосом перебила его Чикен, спрыгнув с бордюра. – Просто признайся, что тебе стрёмно общаться с ненормальной. Бонифасио удивлённо посмотрел на неё. – Ты... – Да, я знаю, о чём вы с Черилин говорили во время ланча! – остановившись посреди улицы, выкрикнула Черри. На её глазах в свете ярких фонарей блеснули слёзы. – Понимаю, ты пошёл со мной гулять, потому что не хотел меня обидеть своим отказом, но тогда хотя бы сейчас честно скажи, что я тебе не нравлюсь! – Нравишься! Девушка умолкла, направив взгляд на лицо одноклассника. Немой вопрос повис в воздухе. – Но... Тогда... – Да, ты хорошая, и ты нравишься мне, но тебе всего четырнадцать! – Пятнадцать, – тихо поправила его Черри. – Месяц назад исполнилось. – Извини. Но ты всё равно младше меня на два года. Даже Бонита старше тебя. – Не такая уж и большая разница. – Возможно, будь мы оба старше, это было бы незаметно. Пойми, мне в следующем году уже восемнадцать. Ты ещё найдёшь себе другого парня, я верю в это. Голос Бонифасио звучал довольно жёстко, словно парень чеканил каждое слово. Девушка отвернулась. – Не нужен мне никто другой. Спасибо за прогулку, – почти шёпотом ответив она, направляясь к дому. – Может, тебя проводить? Черри покачала головой, постепенно уходя всё дальше и дальше от юноши. Тот мог лишь смотреть, как дрожащий, хрупкий силуэт словно растворяется в толпе людей. «Я всё сделал правильно», – убеждал он себя, пытаясь игнорировать свои чувства. Не получалось.***
Черилин с довольным лицом потянулась, сидя на диване в гостиной, и повернулась к ноутбуку. Настроение было лучше некуда: совсем скоро у неё день рождения, к тому же сейчас дома никого не было. Мать, как обычно, была на работе, а Черри где-то гуляла. На улице светило яркое солнце, лучи которого проникали через большое окно и слепили девушку. Спрятаться от них не получалось, поэтому Черилин, пританцовывая в такт лившейся из колонок музыке, подошла к окну, чтобы задёрнуть шторы. Боковым зрением она заметила какое-то движение около своего дома. Не придав этому особого значения, Чикен вернулась на диван и продолжила с интересом просматривать ленту новостей. Внезапно ей показалось, будто входная дверь тихо скрипнула. – Мам, это ты? Молчание. – Черри? Никто не ответил. Девушка пожала плечами: мало ли что покажется. Чья-то рука схватила её, зажав рот. Черилин не успела даже вскрикнуть, как вдруг почувствовала, что шеи касается нечто холодное. – Тише, тише, – сказал некто явно мужского пола. – Милая Черилин, тебя разве мама не учила, что двери нужно закрывать? Девушка точно помнила, что дверь была закрыта, но спорить с человеком, держащим у её шеи нож, как-то не хотелось. – Драгоценности... в шкатулке... – едва слышно проговорила она. – Они мне не нужно, но за информацию спасибо, – весело ответил мужчина, слегка проведя по девичьей коже острым лезвием. Черилин вздрогнула, чувствуя, как из царапины идёт кровь. – Что, неужели больно? – с искренним удивлением спросил некто. – Кстати, не могла бы ты мне сказать, где твой телефон? Девушка дрожащей рукой указала ему на мобильник. – Забирайте... Забирайте его, а меня оставьте, пожалуйста! Она чуть не плакала, но незнакомцу явно было не до её слёз. Он, на время убрав нож, увлечённо лазил в телефонной книге. – Итак, – протянул он, прикладывая телефон к уху, – полагаю, «Любимый сердечко сердечко сердечко» – это Фред Фазбер? Внутри Черилин медленно расползался холодок, растекаясь по сосудам и оплетая мышцы. «Пожалуйста, Фредди, только не отвечай, прошу тебя!» – молила она. Из динамика донеслись короткие гудки. – Надо же, – притворно расстроенным голосом произнёс мужчина, – он, кажется, занят. Ладно, подождём. – Зачем... вы это делаете? Почему просто не убьёте меня? – Ну, так не интересно. Мне нужны эмоции, и чем больше, тем лучше. Телефон вдруг завибрировал. На экране высветился номер Фреда Фазбера. Губы незнакомца сами собой растянулись в зловещей ухмылке. – Алло, Черилин? Извини, я был занят, что-то случилось? – Добрый день, Фредди, – специально растягивая слова, произнёс мужчина. В трубке воцарилось молчание. – Черилин?.. – Мне кажется, что мой голос немного не похож на голос твоей возлюбленной, – хихикнул незнакомец. Его явно насмешила полная растерянность Фреда, но он вдруг посерьёзнел. – Короче, ближе к делу: ты сейчас мчишься к её дому, разумеется, никому ничего не сообщая, и всё это время висишь на телефоне. Ясно? Фред выругался сквозь зубы. Черилин, похоже, была в опасности, и ему нужно было как можно скорее добраться до неё. К счастью (хотя сейчас это понятие было весьма и весьма относительно), машина отца стояла в гараже. Комплект запасных ключей у юноши имелся, а права он получил ещё два года назад. Через двадцать минут к дому Чикен подъехал дорогой автомобиль золотистого цвета. Из него, резко открыв дверцу, вышел Фред Фазбер и направился к открытой настежь входной двери. Увиденное им зрелище чуть не вышибло у него из-под ног землю: Черилин была схвачена каким-то человеком, лицо которого было скрыто капюшоном и чем-то вроде маски. К шее девушки был приставлен нож. – Наконец-то ты пришёл, – оживился мужчина. – А мы уже начали думать, что ты где-то пропал. – Отпусти её. Незнакомец удивлённо вскинул голову. – От-пус-тить? – он словно смаковал слово. – Я сюда не за этим пришёл. – Зачем тогда?! – Тише, тише, ты же не хочешь, чтобы на шум сбежались соседи. – Отвечай на мой вопрос, – понизив голос, процедил Фред. Мужчина застыл, словно удав перед броском. – Зачем? Думаю, вот за этим, – ответил он спокойно, засаживая нож в живот Черилин. Девушка сдавленно вскрикнула. В глазах темнело; вокруг была кровь, её собственная кровь, на полу, ковре, диване, одежде. Парень обессиленно упал на колени. Убийца, кажется, был вполне доволен собой; он достал из внутреннего кармана своей кофты шприц с каким-то бесцветным веществом и быстрым движением вколол его в руку Черилин. – У вас есть ровно пять минут, – поднявшись, произнёс мужчина и направился к выходу. – Советую вам не тратить попусту время, к тому же, у вас его не так уж и много. Скорая приедет сюда через, – он посмотрел на настенные часы, – минут десять или около того. Фред, словно не слыша ничего, продолжал смотреть на окровавленное, но ещё живое тело своей любимой девушки. Опомнившись, он подскочил к ней. – Черилин, – дрожащим голосом позвал юноша, проводя рукой по щеке Чикен, – ты... ты меня слышишь? Та едва кивнула. – Я люблю тебя, – шепнула она. – Прошу, позаботься о Черри. Фред приблизился к лицу девушки. Дыхание было слабым. – Обещаю, – так же тихо ответил Фазбер, вытирая слёзы Черилин...***
Все последующие дни над классом 12-А будто нависла туча: на уроках и даже на переменах царила гробовая тишина. Настроение у Бониты было просто ужасным: Черилин была её подругой. Мрачная атмосфера, растекающаяся по школьным коридорам словно смола, давила на неё, не давала сосредоточиться, поэтому предложение Фредерика немного погулять в субботу, чтобы хотя бы на час забыть о смерти подруги, вызвало у девушки улыбку, пускай и слабую, но первую за все эти дни. Погода стояла тёплая, даже жаркая. Молодые люди гуляли по самой старой и заброшенной части ближайшего к школе парка и разговаривали буквально обо всё, стараясь не касаться темы Черилин Чикен. Солнце медленно закатывалось за горизонт, освещая заросшую травой детскую площадку с заржавевшими горками и сломанными каруселями. Стоявшая несколько поодаль деревянная скамейка казалась здесь лишней: доски были целыми и крепкими, краска ничуть не слезла, а изящные ножки из кованого железа блестели в багряном свете заката. На этой скамейке, весело болтая и любуясь розовато-красным вечерним небом, сидели Бонита и Фредерик. – Представляю, что будет, если Хуачо узнает, где я сейчас на самом деле, – улыбаясь, сказала девушка. – Не понимаю, почему он так плохо к тебе относится. Парень лишь пожал плечами и вдруг напрягся. – Ты ничего сейчас не слышала? – спросил он. Бонита оглянулась и покачала головой. – Показалось, наверное, – не слишком уверенно произнесла она. В душе поселилось странное чувство тревоги. Слева от Фредерика вновь послышался шум. – Да что за... – выругался он себе под нос, поворачиваясь на звук. – Фре-едерик, – нарочито приторно протянул вдруг мужской голос, вызвавший у парня неприятный холодок. Фазбер медленно обернулся. Перед ним стоял незнакомец в капюшоне и маске, зажимая Боните рот и держа нож у её шеи. – Простите, что испортил вам свидание, – хихикнул мужчина, – но у меня, знаете ли, график. Девушка попыталась вырваться или хотя бы укусить убийцу – тщетно. – Ублюдок, – процедил Фредерик, после чего кинулся вперёд, готовый напасть на мужчину, но тот лишь двинулся назад. – Тише, тише, а не то я отрежу твоей подружке голову, и у вас не будет даже шанса на Последние Пять Минут, – прошипел он, сильнее прижимая нож к горлу Бониты. – Так что давайте-ка разойдёмся полюбовно, хорошо? На глазах девушки выступили слёзы. «Неужели... я сейчас умру?» Верить в это не хотелось, но пришлось, когда она почувствовала, как лезвие перемещается с шеи на живот. Короткое мгновение – и её тело пронзила острая боль. Конехо вскрикнула, однако воздуха не хватало. Лёгкие будто разрывало, а бешеный ритм сердца отзывался в голове оглушительным гулом. Её тело обмякло; девушка упала прямо в объятия Фредерика. Убийца, насвистывая весёлую песенку, вынул откуда-то шприц и профессионально ввёл вещество в руку девушки. – Разрешите откланяться, – наигранно поклонился он. Фазбер вскочил. – Я убью тебя! – взревел он, кидаясь на мужчину, но тот лишь сделал шаг в сторону. – Советую тебе провести оставшиеся четыре с половиной минуты со своей любимой. Парень остановился и, кинув на убийцу последний, полный ненависти взгляд, вернулся к Боните. – Фредерик, – тяжело дыша, прошептала она. – Я... Я хочу, чтобы ты знал одну вещь... Фазбер приложил палец к губам. – Я всё знаю, Бонита. Зелёные глаза девушки расширились. Парень крепче обнял её и вдруг прильнул к её губам. – Я тоже тебя люблю. Скорая, приехавшая через пятнадцать минут, обнаружила лишь Фредерика Фазбера, сжимающего в объятиях труп Бониты Конехо. Того, кто вызывал для своих жертв помощь, найти не удалось, хотя оператор вроде как припоминал, что голос был женским. В любом случае, пока что найти преступника не удавалось. В понедельник Фредерик, не слушая советов отца, всё же решил пойти в школу. В вестибюле, в самом центре, стоял большой стол, на котором из-за целой кучи букетов едва виднелись две фотографии в рамках.«Черилин Лиллиан Келли Чикен 04.03.99 – 01.03.16» «Бонита Кармен Патрисия Конехо 21.12.00 – 05.03.16»
Прозвенел звонок на урок, и толпы учеников уныло пошли к кабинетам. Около стола остался лишь один парень, всё не находивший в себе силы отойти. – Бонифасио, – подойдя к нему, тихо позвал Фредерик. – Я... сожалею, что... не смог... – Ничего страшного. Фазбер поднял голову, недоумённо глядя на одноклассника. – Я знаю, что ты пытался её спасти, – глухо ответил Конехо. – Знаешь, раньше я думал, что тебе плевать на остальных, но теперь... теперь я понимаю, что ты любил Бониту. – Так что... мир? Бонифасио, в последний раз взглянув на фото сестры, едва кивнул. – Нам надо на урок. Пошли.
