Это не пиццерия, это психушка какая-то!

Репетиция у группы в этот раз вышла унылой, что было неудивительно: за одну неделю были убиты сразу две участницы. Питер почти всё время молчал, жестами указывая, кому, как и что делать, ученикам же не оставалось ничего другого, кроме как беспрекословно подчиняться. Без Бониты и Черилин было трудно, это понимали все, потому тщательно старались не смотреть ни на стоящую в стороне стойку для микрофона, ни на красную электрогитару, примостившуюся там же. Наконец, мистер Спринг хлопнул в ладоши, что означало что-то вроде «На сегодня всё, молодцы, следующая репетиция в среду, не опаздывайте». Фридрих вышел из кабинета последним и чуть не столкнулся нос к носу с Марион, которая зачем-то возвращалась. – Ноты забыла, – поспешно ответила она на немой вопрос одноклассника. Тот кивнул. – Тебя ждать? – неожиданно спросил он, разглядывая очень интересную штукатурку. Девушка удивлённо взглянула на него. – Ну... Если никуда не торопишься, то да, – как-то смущённо сказала она и зашла в кабинет. Марион быстро нашла ноты, однако выходить в коридор она не спешила. Да, они с Фридрихом сильно сблизились друг с другом, это было заметно даже окружающим, и она, честно говоря, была бы совсем не против с ним встречаться, но не сейчас. Сейчас у всех в голове были убийства Черилин и Бониты, поэтому все мысли о личной жизни сами собой задвинулись на второй план. Сидеть в классе вечно было почти невозможно, так что Марион всё же пришлось выйти и, на долю секунды встретившись взглядом с Фридрихом, неторопливо пойти с ним к выходу из здания. Шли они молча, иногда перекидываясь фразами типа «Какой завтра первый урок?» и «Хорошая погодка, да?». Внезапно девушка почувствовала спиной холод стены, а через мгновение – тепло на губах. Да, они целовались. Парень, отстранившись через несколько минут, пробубнил под нос какие-то извинения и побрёл дальше по коридору, краснея, как помидор на грядке. Марион, впрочем, не отличалась от него ни цветом лица, ни овощеватостью. – Подожди! – крикнула она вслед Фридриху. Тот тут же остановился и оглянулся. – Знаешь, я не против... чтобы мы встречались... Парень улыбнулся. – Правда? – С такими вещами не шутят, – серьёзно сказала Марион, после чего быстрым шагом подошла к Фридриху и взяла его за руку. – Проводишь меня? Он коротко кивнул. – Идём, – не скрывая радости, произнёс Фридрих.

***

Наступила пятница. Марион, вполне довольная своей личной жизнью, шла в ХЭШ. Солнце светило, птицы пели, и если бы не трагические события последних дней, то девушка смогла бы даже назвать себя счастливой. В школьных коридорах как всегда было шумно: кто-то устраивал недобандитские разборки, кто-то повторял заданный на дом параграф, а кто-то вовсю обсуждал очередной слух. Фридрих стоял, опёршись о стену. Марион собралась было к нему пойти, но вдруг кто-то перегородил ей дорогу. Этим "кем-то" оказалась Трейси Купер, сжимающая в руках извечный планшет. Сплетница явно была в нетерпении; её очки чуть ли не подпрыгивали от возбуждения на переносице. – Итак, Марион Паппет, – начала она восторженно, – ответь нашим изголодавшимся по сенсациям зрителям, что творится в твоей личной жизни? Девушка невольно попятилась, слегка напуганная натиском Трейси, после чего оглянулась по сторонам в поисках хотя бы одного знакомого лица – и тут же заметила, как на неё устремлены десятки взоров. Кто-то смотрел на неё с интересом, кто-то – с завистью, иные осуждающе шептались. – Это не ваше дело, – сказала она, стараясь придать голосу уверенности. – Наше, если твои интрижки попадают в Сеть, – безапелляционно ответила Купер с ноткой презрения в голосе, но тут же сменила тон на более беззаботный. – Так что же ты скажешь об этих фотографиях? С этими словами журналист-любитель взяла из рук своего молчаливого оператора некий файлик и протянула его Марион. – Теперь-то ты не будешь ничего отрицать, да? – победоносно сказала Трейси. Стоило Паппет лишь взглянуть на содержимое файла, как её тело словно оцепенело. По спине пробежал холодок. – Что это?.. На фото была изображена она сама, и не одна, а с Фредериком. Они весело смеялись, обнимались, а на некоторых фотографиях даже целовались. – Это, как видишь, доказательство твоей связи с Фредериком Фазбером, – тоном профессиональной журналистки заявила Трейси. – Теперь-то ты не сможешь отрицать свою непорядочность. Подумать только! Хорошая девочка Марион Паппет на деле оказалась обычной шлюшкой! – Это фотошоп! – взволнованно воскликнула она. «Зачем кому-то подставлять меня?» – Да, да, – саркастически произнесла Купер, – конечно, все вокруг только и думают, как тебе помешать. Эй, кто подставил кролика Марион? Что, никто не отзывается? Ах, какая жалость! Марион стиснула кулаки и подошла (вернее – протиснулась сквозь толпу) к Фридриху. – Послушай, это... – Не надо, – он скрестил руки на груди, – я тебе всё равно не поверю. Девушка резко вдохнула и широко раскрыла глаза. – Почему? – Потому что я всё понимаю. Фредерик популярен, смазлив, сын богатого человека, а я... – Фридрих махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. – Отойди от меня. Марион опустила голову. «Он мне не поверит», – с горечью повторила про себя она, шагая к кабинету. Рядом с ним тоже было столпотворение. Девушка подошла поближе. Бонифасио держали двое каких-то парней. Перед ним стоял Фредерик. Одноклассники говорили на повышенных тонах, и Марион даже не приходилось задумываться о теме их спора. Внезапно взгляд Бонифасио упал на неё. – Ты!.. – он дёрнулся, но парни держали его крепко. – Ты называла себя её подругой! – Эти фотографии ложь! – вскрикнула девушка. – Я не знаю, что это: чья-то нелепая шутка или что-то ещё, но ни я, ни Фредерик... Ничего этого не было! Разумеется, ей никто не верил. В горле комом стояли слёзы, но Марион скорее бы себе руку отгрызла, чем позволила бы им показаться. Прозвенел звонок.

***

Кончился последний урок, и все (ну, или почти все) ученики ХЭШ отправились по домам. Марион не была исключением. По дороге она думала, кому же понадобилось так поступать; врагов у девушки не было, поэтому заподозрить кого-то конкретного она не могла. Хлопнула входная дверь. По идее, у неё дома сейчас никого не должно было быть, поэтому Марион молча прошла наверх в свою комнату. Путь ей загородил Брайс. – Ну что, сестрица, – с ухмылкой начал он, – как дела? – Отстань, и без тебя неприятностей хватает. Парень чуть приблизился. – И я даже знаю, из-за чего. Забавная шутейка вышла, да? Девушка отпрянула. – Это ты сделал? – шокировано спросила она. Со своим сводным братом она почти не общалась, да и он не выражал особого желания поговорить, так что причин для этой подставы она не видела. – Но зачем? – Скажем так, – Брайс протянул руку к лицу Марион, но та недовольно стряхнула её, – если ты сделаешь кое-что, то мой друг, который всё и делал, выложит в Сеть подтверждение того, что у вас с Фредериком ничего не было. – Кое-что – это что? В принципе, она догадывалась, что именно он просил, но удостовериться не мешало бы. – Ты взрослая девочка, неужели не понимаешь? – он положил руку ей на талию, спускаясь всё ниже. Девушка оттолкнула Брайса. – Ты, что, совсем?! – Да чего ты ломаешься? – Пройти дай! – негодующе крикнула Марион, пытаясь уйти в свою комнату. – Я всё равно своего добьюсь! – закричал он ей вслед. «Вот же идиот!» Девушка, закрыв дверь, присела на кровать. Было уже понятно, кто и зачем сфотошопил те фотографии. «Надо рассказать обо всём Фридриху. Теперь-то он должен мне поверить».

***

Абсолютно все в классе 12-А знали, что в пятницу ровно в четыре часа дня Фридрих Фазбер занимается в спортзале. Знала об этом и Марион, поэтому уже в пятнадцать пятьдесят стояла около входа в ближайший тренажёрный зал «Арктурус», куда он обычно и ходил. Она не знала, поверит ли ей Фридрих, но молчать не собиралась. Полчаса спустя Марион всё ещё стояла на улице. Фазбера не было. «Может, он раньше пришёл?» В самом зале парня не было, однако кто-то из его знакомых сказал, что он недавно ушёл. Выйти из здания Фридрих бы не успел, так что оставался только один вариант: раздевалка. Дверь была закрыта. Марион, колеблясь, огляделась по сторонам, затем глубоко вдохнула и потянула за ручку. Фридрих сидел там. Глаза были закрыты, а в ушах находились наушники. Девушка встала у входа, не решаясь подойти. Наконец парень открыл глаза. – Что ты?.. – Я знаю, кто меня подставил, – перебила она Фридриха. – Это мой сводный брат, Брайс. – И зачем ему это? – Он... – Марион замялась. – Он меня шантажирует. – Чем? – приподняв бровь, вновь спросил парень. – Тем самым, – девушка посмотрела ему в глаза. – Теперь-то ты мне веришь? Фридрих поднялся. – А почему я должен тебе верить? – скрестил он руки на груди. Марион не нашла, что ответить. – Знаешь, – парень подошёл к спортивной сумке и начал в ней рыться, – в понедельник ты мне говорила, что с любовью не шутят и всё такое, а уже в пятницу я узнаю о твоих шашнях с моим братом. И что прикажешь думать? Наконец он повернулся к девушке. – Бери, – Фридрих протянул ей руку с зажатой в ней бархатной коробочке. – Что это? – Да так, собирался когда-нибудь сделать тебе предложение, но, видимо, не судьба. – Что?.. – после недолгой паузы выдохнула Марион. Дверь внезапно открылась. Подростки почти синхронно повернули головы. – Оп-па, как я удачно зашёл, – Брайс опёрся о косяк. – Сестрица, что ты делаешь в мужской раздевалке? – К тебе тот же вопрос, – фыркнула девушка. – Сомневаешься в моём поле? Так проверь! – Марион, – в голосе Фридриха послышалась сталь, – уходи. Та с сомнением посмотрела на парня. Он был странно спокоен, но в воздухе чувствовалась угроза. Дверь закрылась. Фридрих шагнул к Брайсу и схватил его за ворот рубашки. – Ты фотографии подделал? – зашипел он. – Пусти, идиот! – заверещал Паппет, пытаясь вырваться. – Отвечай! – Да, да, только отпусти уже! Фазбер разжал кулаки. Брайс грохнулся на пол. – А знаешь, она ничего такая, – осмелев, подал он голос. – В смысле, в постели. Фридрих застыл, прекратив собирать сумку. – Она такое вытворяла, что тебе даже и не снилась, – продолжил Брайс, вставая. – С виду скром... Договорить он не успел. Кулак с громким хрустом впечатался в его скулу. Паппет отлетел в сторону. Фазбер поднял его и вновь кинул на пол. – Ублюдок! – яростно выкрикнул Фридрих, схватил сумку и вышел из раздевалки.

***

За окном послышался стук. Марион выглянула наружу, недоумевая, что это могло быть. На улице стоял Фридрих, жестами показывая ей спуститься. У входа девушка столкнулась с Брайсом. Тот выглядел не лучшим образом: большой кровоподтёк на скуле, разбитая губа, синяк под глазом. Парень злобно посмотрел на Марион. – Давай, иди к своему ебарю, шлюха! – прошипел он. Девушка лишь усмехнулась про себя. – Это ты его так разукрасил? – спросила она, едва подойдя к Фридриху. Тот коротко кивнул. – В воскресенье в пиццерии будет вечеринка для старшеклассников из ХЭШ, – начал он, смотря куда-то вдаль. – Там мне всё расскажешь, ясно? – Так... Ты мне веришь? – еле скрывая радость, ответила Марион. – Ещё нет, но я уже убедился в том, что он мудак, так что... До воскресенья, – сказал парень и пошёл куда-то в направлении к своему дому.

***

Настал вечер воскресенья. В пиццерии было много людей, что неудивительно – весть о вечеринке разнеслась в школе со скоростью света. Фридрих ходил туда-сюда, выискивая в толпе Марион. Девушки всё не приходила. «Да где же она? Неужели не придёт?» – Эй, Фриц! – послышался вдруг рядом голос Фреда. – Она пришла. Фридрих встрепенулся и чуть ли не бегом направился ко входу, поспешно поблагодарив брата. Марион стояла у входа, словно не решаясь зайти, но, увидев Фридриха, шагнула внутрь. – Привет, – слегка смущённо сказала она. – Ты пришла! – выдохнул парень вместо приветствия. – Разве я могла не прийти? В одном из многочисленных коридоров было пусто. Веселящиеся разместились в главном зале, так что Марион и Фридрих решили, что лучшего места для столь личного разговора не найти. – Рассказывай, – не глядя на девушку, произнёс парень. Та, присев на широкий подоконник, повернулась к окну, размышляя, как лучше начать. Что-то с силой ударило её по голове. Стало темно.

***

«Марион!» Фридрих еле смог открыть глаза. Всё вокруг плыло; все звуки доносились словно из-под воды. Кажется, он находился в подвале пиццерии. Руки у него были завязаны за спиной. Парень почти ничего не видел, однако каким-то образом чувствовал, что Марион недалеко от него. Попытки повернуть голову были безуспешны: шею жутко ломило. «Чудесно. Ну и кого сейчас убьют?» – мрачно подумал он, заслышав чьи-то шаги. – Вижу, кое-кто уже очнулся! – сказал не в меру бодрый мужской голос. – Как дела, мой агрессивный товарищ? – Сам-то как думаешь? – Наверное, не очень хорошо. Голова не болит? – Какая разница, если всё равно подыхать? Незнакомец усмехнулся. – Твоя правда. Кстати, – тот обернулся в сторону, – твоя подружка уже проснулась. Фридрих чуть повернул голову. Марион сидела около стены, как и он сам, и, кажется, точно так же не могла двигаться. – Извините, что прервал ваше свидание, – начал убийца, вышагивая по подвалу, – но у меня есть строгий график и не менее строгое начальство. Марион, ты уже можешь немного шевелиться. Последнюю фразу он произнёс утвердительно. Девушка слегка подняла голову. – Вы нас убьёте? – спросила она хриплым от сухого воздуха голосом. – Только одного. Кстати, Фридрих, извини, что связал тебе руки. Просто иначе мне было бы сложно вонзить нож в твой живот. Лезвие блеснуло в неярком свете. Парень закрыл глаза. ...И услышал пронзительный вскрик. Боли так и не последовало. Убийца шагнул назад, уставившись на Фридриха. Тот наклонил голову, уже догадываясь, что там увидит. На его коленях лежала Марион. Из раны на животе шла кровь, очень много крови. – Вот же... Мужчина подошёл к ней. Шприц словно сам выпрыгнул из кармана незнакомца. Один укол – и Марион сделала судорожный вдох. – У вас пять минут, – сухо сказал убийца, развязав Фридриху руки. – Марион... – прошептал парень. – Зачем ты это сделала? – Знаешь, я сейчас скажу ванильную глупость, – девушка с трудом улыбнулась, – но я не смогла бы жить без тебя. – Думаешь, я смогу? Она лишь уткнулась носом в его плечо. – Ты бы действительно на мне женился? Фридрих прикрыл глаза, чувствуя тёплое дыхание девушки. – Конечно. Если бы ты согласилась, – он закинул голову назад. – Знаешь, я, кажется, никого так не полюблю, как тебя. – Я тоже, – слегка усмехнувшись, ответила Марион. Парень покосился на неё. – Нашла время для шуток... Девушка закрыла глаза. Тело начало конвульсивно подёргиваться, но Фридрих не отпускал её. Внезапно Марион вцепилась ногтями в его руку. – Фиолетовый... Фиолетовый!.. – захрипела она. – Что? – Во... Волосы... Они фиолетовые!.. Голова безжизненно опустилась на плечо. Пальцы, сжимающие руку Фридриха, разжались. «Умерла», – машинально подумал парень, поднимаясь, и направился к выходу с девушкой на руках. К пиццерии уже подъезжала машина скорой помощи. Свет ярко-синих маячков больно резал глаза, уже привыкшие к подвальной полутьме. В зале было шумно. – Фридрих! К парню подлетел Фред, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. – Марион мертва, – глухо произнёс Фридрих, крепче прижав бездыханное тело к себе. Фред отвёл взгляд, явно не желая встретиться им с глазами брата. К парням поспешно подошли двое крепких санитаров с носилками и аккуратно положили труп девушки на стерильно-белую простынь, закрыв тело ещё одной такой же простынёй сверху. – Третье убийство за две недели... – Знаешь, что самое интересное? – спросил Фридрих и сам же ответил. – Черилин, Бонита и... Марион – они были нашими девушками. Девушками Фазберов. – Не начинай, – прервал его Фред. – Это всё сказки. – Черилин. Бонита. Марион. Ваша мать. Моя мама. Все они погибли, хотя были совершенно здоровыми! – Фридрих сорвался на крик. – Проклятье Фазберов существует, и ты не можешь этого отрицать! – Прекрати, – ледяным тоном отрезал Фред. – Если бы не вы, то они остались бы живы! – Прекрати! Начавшуюся перепалку прервал подошедший полицейский. – Сержант Росс, – представился он. – Кто из вас свидетель? Фридрих перевёл на него взгляд и коротко кивнул. – Я пойду. И, заметь, – Фред обратился к брату, – я не забыл о нашем разговоре. – Итак, – продолжил сержант, – расскажите мне, что вы видели. – Мало чего, – произнёс Фридрих и вкратце рассказал обо всём произошедшем. – Да уж, – мужчина задумчиво поскрёб подбородок. – Попахивает серийником. Вы можете что-нибудь о нём сказать? – Высокий, худощавый, белый. Голос довольно высокий. – Это всё? Парень кивнул. Полицейский вздохнул и направился к выходу, как вдруг его окликнули. – Я вспомнил ещё кое-что. Марион перед... перед смертью сказала, что у него фиолетовые волосы. – Вот как? – сержант заинтересованно приподнял брови. – Ну, что же, это лучше, чем ничего. Кто мог зайти в здание? – Только ученики из двенадцатой параллели ХЭШ. – Кто из них имеет фиолетовые волосы? – Джоди Кор из 12-С класса и Бонифасио Конехо, мой одноклассник. Но он точно не убийца. – Мы всё проверим.

***

– Бонифасио Конехо, так? Бонифасио кивнул. – Что вы знаете об убийствах ваших одноклассниц? – Лишь то, что они были, сеньор... То есть, сэр. Сержант Росс подался вперёд, прищурившись. – К нам поступила информация, – заговорил он тоном человека, привыкшего всех подозревать, – что преступник имеет фиолетовые волосы. – Мало ли в Хьюстоне людей с цветными волосами? – Согласен, немало. Вот только доступ в пиццерию в это воскресенье с восьми до девяти вечера имели только учащиеся из двенадцатой параллели ХЭШ. – Наверняка в здании есть чёрный выход. – Мы проверили камеры, и, поверьте, никто через него не заходил и не выходил. – А если... убийца пришёл туда днём? – Пиццерия весь день была закрыта. Мужчина глубоко вздохнул и уставился на парня. – Послушай, пацан, давай ты просто напишешь чистосердечное. Это учтут в суде, к тому же, ты несовершеннолетний. Тебе скостят срок, особенно если будешь вести себя тихо. – Я не собираюсь ничего писать, – глухо отозвался подросток. – Я никого не убивал. У меня и мотивов-то не было! – Могу поспорить. Мне тут птичка на хвосте принесла, что незадолго до убийства Черилин Чикен ты с ней о чём-то беседовал, да так, что она потом в слезах из кабинета вышла. Ещё мне рассказали, что у тебя с твоей сестрой были какие-то странные отношения, мол, ты её к каждому столбу ревновал и постоянно держал около себя. Бонифасио закашлялся, после чего поднял на полицейского шокированный взгляд. – Бонита, – начал он негромко, – долгое время была моим единственным другом и родным человеком. Я всегда хотел найти для неё достойного парня, но она почему-то отвергала всех, кого я ей предлагал. – Фредерик Фазбер – довольно хороший кандидат, особенно учитывая вашу... мм... историю. – Он бабник! Бонита для него была очередной игрушкой! Так что если бы я и хотел кого-то убить, то только этого hijo de puta! Сержант поморщился. – Не материтесь, молодой человек. И, кстати, с Марион у вас тоже был конфликт. – Да, был. Эта puta francesa воспользовалась смертью Бониты и начала крутить шашни с Фредериком, хотя сама встречалась с Фридрихом. – Марион Паппет пожертвовала собой ради спасения Фридриха Фазбера. Бонифасио удивлённо изогнул бровь. Росс взглянул на наручные часы. – Ну, что же, мне придётся вас отпустить, молодой человек. Предъявить вам пока особо нечего, кроме цвета волос и конфликтов со всеми окружающими, – он усмехнулся. – Но я запомню ваши слова про покушение на Фредерика.

***

– Это несправедливо! Черри ходила по комнате, широко размахивая руками. – Они не имеют права обвинять те я в убийстве! У тебя же наверняка есть алиби? Бонифасио покачал головой. – Нет. В это время я сидел дома, но меня никто не видел. – Но голос! Голос убийцы отличается от твоего! – Изменители голоса, – парень дёрнул плечом. – Это нельзя так оставлять! Знаешь, что? – девушка повернулась к однокласснику. – Я начну собственное расследование и найду убийцу. – Извини, – Бонифасио поднялся с дивана, – но я сомневаюсь, что у тебя получится. Черри упёрлась руками в бока. – Главное, чтобы я сама в себе не сомневалась! Она достала из валяющегося на полу рюкзака большую тетрадь и карандаш и начала что-то записывать. – Вот, смотри, – Черри повернула схему к однокласснику, – что их объединяло? Красивые девушки шестнадцати-семнадцати лет... Слушай, а на телах не было никаких странных следов? – Ты имеешь в виду... – Да. Девушка сжала руки в кулаки, после чего выпрямила их. На ладонях остались красные следы от ногтей. – Нет, ничего такого не было, – ответил парень. – Тогда продолжим, – Черри вернулась к схеме. – Они все учились в 12-А классе и состояли в музыкальной группе «Fazbears&Co». Может, кто-то завидует успехам группы и убивает всех участников? – Послушай меня, – Бонифасио глубоко вздохнул. – Наверняка полиция уже рассмотрела все варианты и скоро поймает преступника. – Пока что они могут лишь обвинять тебя в убийстве собственной сестры. К тому же, нам может быть известно что-то, о чём копы и не догадываются. Девушка добавила ещё три имени в схему и уверенно провела от них линии к именам девушек. – А ведь... Они все были девушками Фазберов, – задумчиво протянула она. – И жёны мистера Фазбера тоже погибли. – Хочешь сказать, что кто-то целенаправленно убивает всех девушек, связанных с Фазберами? Но кому это нужно? – Может, конкурентам? – нерешительно предложила Черри. Парень покачал головой. – Зачем им это? Если я правильно помню, после смерти обеих жён мистера Фазбера пиццерия начала процветать. – Тогда я не знаю, – девушка опёрлась руками о тетрадь и положила голову на ладони. – Давай оставим это полиции? Черри вздохнула. – Да, наверное, стоит отложить дело, пока не появятся новые зацепки.

***

Следующая неделя прошла без происшествий. Группа стала собираться намного реже, и некоторые уже начинали думать, что лучше бы им вообще не репетировать. Одним из таких людей был Фредерик, который потерял всякое желание выступать после смерти Бониты. Поэтому во вторник, через неделю после последнего убийства, он пошёл не в музыкальный кабинет, а в тот самый парк. На лавочке продолжала багроветь кровь. Её никто не отмыл – незачем, сюда никто не ходит. Почти никто. Нагретые солнцем доски пахли краской, лаком и почему-то смолой. А ещё – кровью. Фредерик присел на скамейку. Погода стояла тихая: светило солнце, дул лёгкий ветерок. «Кажется, тогда была похожая погода», – подумал парень. Солнечный свет проникал через полуприкрытые веки. Внезапно свет что-то заслонило. Фредерик понял, кто находится перед ним, даже не открывая глаз. – Загораешь? Фазбер молчал. Убийца наклонился и насильно раскрыл ему веки. – Не спать! Успеешь ещё выспаться! – Да чего тебе надо? Пришёл убивать – убивай, – апатично отозвался Фредерик. – Кстати, тебя ведь всё равно найдут. Полиции известно, что у тебя фиолетовые волосы. Мужчина вздрогнул. – Не может быть... – вполголоса пробормотал он, но сразу же собрался. – Волосы можно и покрасить, и, вообще, сбрить, так что это не самая удачная улика. – Уверенности у тебя поубавилось. – Что ты, вовсе нет! – безумно осклабился убийца. – По крайней мере, её достаточно, чтобы всадить нож тебе в сердце. Лезвие прошло сквозь мышцы и кости словно сквозь масло. Фредерик сдавленно вскрикнул и завалился на бок. На светло-коричневой рубашке расплывалось багровое пятно. «Осталось лишь собрать vita intendi – и можно идти к этой стерве», – подумал мужчина, доставая нож из раны. По неглубокому желобку стекала кровь, собираясь в специальном отверстии в рукоятке. В уголке чуть прикрытых глаз блестела одинокая слеза. Преступник осторожно поместил в отверстие с кровью и поспешно скрылся. Вдалеке уже звучал вой сирен...

***

На следующий день В музыкальном классе было тихо. Мистер Спринг стоял перед сидящими на стульях подростками, собираясь со словами. – Послушайте, – решился, наконец, он, – мы... нет, вернее, наша группа существует почти три месяца. Это немного, согласен, но за это время мы хорошо сдружились и успели выступить на нескольких концертах. Думаю, некоторые люди надолго запомнят нашу группу. Последние слова эхом отразились от стен. Все уже давно догадывались, что распад группы неизбежен. – Для меня было честью вести репетиции и писать для вас песни. Вы необычайно талантливы, ребята. И... – мистер Спринг через силу посмотрел на лежащие в углу инструменты, успевшие покрыться тонким слоем пыли, – они тоже обладали музыкальным талантом. Спасибо вам и им за всё.

***

Где-то недалеко от них Дверь открылась почти бесшумно. – Принёс? – произнёс женский голос откуда-то из отвёрнутого к стене кресла. Вошедший кивнул. – Только, понимаашь... – он вдохнул побольше воздуха, – у меня есть две новости. – Начни с плохой. – Они обе плохие. Кресло повернулось. Сидящая в нём женщина удивлённо изогнула бровь. – Что ты натворил, чёрт возьми? – В общем, теперь все знают, что у меня фиолетовые волосы. Женщина выругалась. – Я же тебе велела снимать парик, когда идёшь на дело, – зашипела она, но тут же успокоилась. – Ладно, в Хьюстоне дохрена людей с фиолетовыми волосами. Взять хотя бы Бонифасио... Ладно, какая вторая новость? Мужчина прокашлялся. – Я убил немного не того. Вернее, нет, я убил того, точнее ту, но не совсем вовремя. – Ты имеешь в виду?.. – В общем, вместо Фридриха я убил Марион. Она сама кинулась прямо под лезвие, – оправдывающе добавил он. – Марион, значит? – женщина задумчиво прокрутилась в кресле, после чего вдруг расхохоталась. Мужчина с подозрением поднял на неё взгляд. – Что, думаешь, я головой тронулась? – сквозь смех спросила она. Убийца в нерешительности замер, но ответа женщине и не требовалось. – Вышло даже лучше, чем я предполагала, – пробормотала она радостно. – Скажи, мой кровожадный друг, что объединяет Черилин, Бониту и Марион? – Ну... – мужчина отвёл взгляд. – Много чего. – Ты идиот или притворяешься? Они были подружками Фазберов. – И? – Чёрт, ты же не в курсе, – она лениво защёлкала ручкой, которую всё это время держала в руках. – Объясняю: есть такая штука под названием «Проклятье семьи Фазбер». Появилась в веке этак семнадцатом, когда прапрапра-кто-то там Фазбер приехал со своей семьёй в Америку. В его сына... как же его... Джеррарда, вроде, так вот, в него влюбилась Айита, девушка из племени чероки. Она была красавицей, а он был не дурак, так что Джеррард её поматросил и бросил. Айита хотела вернуться в своё племя, но её выгнали, потому что она, оказывается, была от него беременна. Она пошла к Джеррарду, а он её выгнал: у него самого жена, Розанна, на сносях. Короче, после этого Айита прокляла весь род Фазберов, причём проклятье навела на собственного ребёнка, которого потом подсунула его отцу, а сама с лёгкой душой повесилась. Своего сына Джеррарду пришлось принять, и после этого в их семье начали происходить странные вещи: Розанна умерла при родах, мать заболела чахоткой и тоже умерла, сестру убил пьяный муж. Короче, все женщины каким-то непостижимым образом умудрялись погибать, притом мужчины оставались целыми и невредимыми. Женщина прервалась, отпила кофе из чашки и продолжила. – Конечно, никакого проклятья уже подавно нет, ибо шаманкой Айита была, мягко говоря, хреновой: смогла проклясть только одно поколение. Но, несмотря на это, женщины продолжали умирать. Всё же условия в те времена были не лучшими, не то, что сейчас. – Но, – подал мужчина голос, – ведь жёны Скотта всё же погибли. И обстоятельства были довольно странными. Губы, окрашенные чёрной помадой, искривились в ухмылке. – Ты в этом уверен? – вкрадчиво прошептала женщина и засмеялась. «Совсем уже с катушек слетела», – подумал убийца, уходя и оставляя собеседницу одну.