Это не пиццерия, это психушка какая-то!

Дрифия широко раскрыла глаза и уставилась на Ольгу. – Ты... что?.. – она впервые выглядела такой растерянной. – Что ты сказала? – Я сказала, – продолжала улыбаться Ольга, – что откажусь от использования своих сил. Губы наставницы дрогнули. – Ты... Ты не понимаешь, о чём говоришь! – отчаянно воскликнула она. – Для нас отказаться от Энергии – всё равно, что отказаться от руки или ноги! – Что ж, значит, мне придётся стать инвалидкой, – невинно пожала плечами девочка. – Нет, погоди! Дрифия шагнула вперёд. – Нет нужды переубеждать меня, – сказала Ольга, поднимаясь. – Я всё равно буду стоять на своём. – Стой, а как же остальные Сёстры? Лайла... и остальные? Девочка повернула голову в её сторону. – А, это я поручаю вам. Вы ведь тоже Сестра, верно? Дрифия молчала, глядя на неё исподлобья. «Она колеблется, но в этом нет смысла. Я ведь уже обо всём догадалась» – Ведь так? – повторила она вопрос чуть громче. Женщина подняла голову. – Да, ты права, – более уверенно ответила Дрифия. – Теперь что? Я не собираюсь задерживаться в этом мире! – Ну, видимо, вам придётся. И ещё... – Ольга сделала глубокий вдох. «Это ведь не всё, что я хотела у неё спросить» – Скажите, ведь Сёстры с одной Энергией обычно кровные родственницы? Дрифия кивнула. – Сила передаётся от матери к дочери. Но к чему ты это начала? Ольга молчала. В голове, словно диктофонная запись, играли слова Лайлы. «...прямо как близнецы, только разного возраста. Или как мать и дочь» – Дрифия, скажите честно – уже тише начала она, – вы – моя мать? Повисло безмолвие. Дрифия напряжённо, не отрывая взгляда, уставилась на неё. – Повтори, – глухо произнесла она. – Что ты только что... – Я спрашиваю, – почти закричала Ольга, – вы – м-моя родная мать?! На лице Дрифии медленно появилась улыбка. Она тяжело выдохнула и вдруг засмеялась, резко и громко. – Ты... Ты действительно думала, что... Что я могу быть матерью такого убожества?! – задыхаясь от смеха, воскликнула она. Ольга отвела глаза, чувствуя, как от смущения горят щёки. – Это было обидно, вообще-то, – пробубнила она себе под нос. – Ну ты меня и насмешила! – утирая выступившие от смеха слёзы, произнесла Дрифия и тут же посерьёзнела. – Нет, ты, что, правда так считала? Ольга кивнула, продолжая буравить взглядом носки собственных туфель. – Просто... Мы ведь похожи, да и... и Силы у нас одинаковые... Женщина задумчиво надула губы. – Ну, честно говоря, мы действительно родственницы, – неторопливо проговорила она. – Далёкие, но родственницы. А тебе, что, своей матери не хватает? Ольга отвернулась. Ей тогда было семь. Горло горело изнутри, будто она, не жуя, проглотила наждачку. Плотный вязаный халатик неприятно касался взмокшей от пота кожи, а колючее одеяло не давало свободно вздохнуть. Время уже давно перевалило за полночь, но мамы всё ещё не было. Оля проспала весь день, просыпаясь лишь для того, чтобы принять лекарства. Однако теперь и они закончились. Забренчал ключ. Послышались шаги: кто-то вошёл в квартиру. «Мама!» Стены зашатались, и Оля ухватилась за стол. После тёплой кровати комната казалась холодной, как морозильник. – Мама! – изо всех сил напрягая горло, радостно прошептала она. Ответом стал грохот закрывающейся двери. Мама опустилась на пол, как была, не снимая сапог и куртки. Оля подошла ближе и наклонилась, заглядывая ей в лицо. – Мам? Она не помнила всего, что было дальше. Помнила лишь звук удара, холод пола и поглотившую её боль. Мама стояла там же... или это уже была не она? Существо, убивающее всё вокруг своей злобой на мир, кричащее то, от чего душу выворачивало наизнанку. Фразы, которые клеймом отпечатались на темноте наполнившей её тогда ночи. «Ты во всём виновата» «Зачем ты только родилась» «Ты портишь мне жизнь» Странно, но эти выкрики остались в памяти холодными цитатами без намёка на чувства. Только сухие утверждения. Дальше... Дальше было больно. Щека горела от удара, а душа – от обиды и непонимания. Почему? Разве она виновата в том, что заболела? В горле встал ком; глаза защипало. Но плакать было нельзя, это она понимала без слов. – И чё ты валяешься? Полы холодные, вообще-то! Руки тряслись, опереться на них никак не получалось, подтянуть ноги, чтобы встать – тоже. Мама подошла ближе. «Она мне поможет!» – радостно подумала Оля, но горло вдруг сдавило – ни вдохнуть, ни выдохнуть. В глазах потемнело, и последнее, что она помнила – как куда-то исчез пол. – Эй! Резкий окрик Дрифии вывел Ольгу из воспоминаний. – Извините, – пробурчала она. – О чём мы говорили? Дрифия недовольно сжала губы. – Я спрашивала о твоей матери, – с досадой сказала она и вдруг усмехнулась. – Вполне резонный вопрос, учитывая, что ты считала меня своей родной матерью. – А, да, – Ольга резко вздохнула. – Нет, всё в порядке. Дрифия склонила голову, изучающе разглядывая Ольгу. Та съёжилась, чувствуя, как холодая игла взгляда проникает вглубь, до позвоночника. – Я уже говорила, что ты не умеешь врать? В её голосе звучало что-то, чего Ольга никогда ранее не слышала. Она не знала, как именно это назвать, но отчего-то стало так тепло на душе. – Да. Вы говорили. Дрифия на секунду прикрыла глаза и нахмурила брови. – Что ж, – внезапно громко начала она, – делай, что хочешь. – Чт... – Ольга захлебнулась воздухом: Дрифии уже не было. Туда, где она только что стояла, издевательски плавно опустился лист тополя. «Ну и ладно», – подумала Ольга, качнулась на пятках и достала зеркало. Гладкая поверхность показывала недоумевающую и сбитую с толка девчонку. Совершенно обычную девчонку. «Да. Это я. Я так выгляжу. А теперь пора в пиццерию» – Вы сегодня позже обычного, мисс. Фред поправил стопку документов и выжидательно уставился на Ольгу. – Я сейчас часто опаздываю, – холодно ответила она, сжимая в руках чашку кофе. – Думала, ты уже привык. – Да, но сегодня вы задержались очень надолго. Кожа директрисы, обычно и без того белая, казалась ещё бледнее. «Может, у неё что-то случилось? – обеспокоенно подумал он. – Или сказывается волнение от скорой конференции?» – Свободен. Я позову, если нужна будет помощь, – сказала мисс Аватения, садясь в кресло. Фред уважительно склонил голову и вышел.

***

Ольга сделала глубокий вдох. Цифры и буквы расплывались перед глазами. «Надо собраться, – думала она, потирая виски. – Скоро конференция, а там за любую неточность меня могут вздёрнуть» Однако как бы она ни пыталась вернуться к работе и сосредоточиться на бумагах, в голове вертелась лишь одна мысль. Она больше не одна из Сестёр. Ольга посмотрела на календарь, где ровным красным кружком была обведена одна-единственная дата. «Я должна разобраться со всеми делами до семнадцатого числа. Сегодня – четырнадцатое» Она порывисто схватила какую-то бумажку. График количества посетителей за последний год. «Странно... С августа по сентябрь пятнадцатого года приток гостей стабильно увеличивался, но потом начал затухать, – Ольга водила пальцем по показателям, чтобы точно ничего не перепутать. – В феврале шестнадцатого произошёл скачок, но к апрелю вновь всё спа́ло. Что там происходило?» Она вышла из кабинета, сжимая отчёт в руках. – Фред! Тот поднял голову. – Да, мисс? – Где твой отец? Фред задумчиво почесал подбородок. – Кажется, он уехал по делам в Шривпорт. Что-то срочное? Ольга кинула на стол график. – Я просто хотела уточнить причину этих скачков и спадов. Парень взял документ и, близоруко щурясь, внимательно изучил его. – Насколько я помню, – начал он наконец, – в сентябре отец отказался от использования аниматроников в этой пиццерии. – Только в этой? В других их продолжают использовать? – Да. Кажется, посетители частенько жаловались на странный запах, исходящий от них, но в остальных пиццериях такой проблемы не было. Ольга хмыкнула; Фред продолжил говорить. – В феврале мистер Спринг собрал музыкальную группу. Мы... недолго выступали, но людям нравилось. Она перевела на Фреда взгляд: в его голосе едва мелькнула дрожь. – Ясно, – подытожила она. – Кстати, не те ли это были аниматроники, в которых были заперты ваши... ну, души? – Что? Парень явно был озадачен. Ольга вздохнула. – Я недовольна количеством посетителей. Возможно, маскоты помогут его увеличить.

***

– Вот они! Фред был весь красный от нагрузки; обычно аккуратно уложенные волосы топорщились во все стороны от пота. Ольга рванула к находке. – Четыре, пять... Девять, десять! Это все? Парень кивнул. Он устало опёрся о холодную дверь, пытаясь отдышаться. «Нет времени его жалеть! – скомандовала Ольга сама себе. – Для начала нужно с аниматрониками разобраться» Они были самыми разношёрстными, причём в прямом смысле слова. Какие-то были обиты тканью с коротким ворсом и больше походили на огромные плюшевые игрушки, чем на роботов, у других же корпус, кажется, был сделан из пластмассы или чего-то подобного. Яркие, гладкие, правда, запылённые и испачканные в чём-то. Ольга не хотела знать, в чём именно. Но больше всех выделялась кукла-марионетка. Она очевидно не была аниматроником: длинные конечности были набиты ватой или чем-то похожим, а к предплечью куклы была привязана одна нить, крепкая и довольно тонкая, чтобы быть не слишком заметной. Ольга сделала ещё пару шагов, прикрывая нос и рот рукавом, чтобы не задохнуться от спёртого воздуха. «А вот и остальные!» У стены лежала большая деревянная крестовина с тремя остальными нитями. «Надо будет только пришить – и всё готово» – Выносим! Фред издал звук, отдалённо похожий на что-то среднее между согласием и предсмертными хрипами.

***

– Ну, так-то лучше. Ольга чихнула и отошла назад, осматривая проделанную работу. Аниматроники, хоть и не выглядели как новенькие, уже напоминали что-то, что могло привлечь детишек в пиццерию. – Почему вы не могли попросить об этом уборщиков? – заныла Мануэла, брезгливо убирая прилипший волосок с белой ноги робота. – Они бы справились в разы лучше и быстрее. – Потому... – начала директриса, но вдруг её окликнули. – Простите, я выйду на пару минут. – Если бы ты работала, а не жаловалась, то закончила бы работу быстрее, – холодно отрезала Марион, придирчиво осматривая швы куклы. Мануэла обиженно фыркнула. – Ой, кто бы говорил! Ты сама-то как нос морщила, а ведь тебе даже не надо было ничего отмывать. – Вообще-то, марионетка довольно пыльная, но я это достойно стерпела. Всё потому, что я знаю, что такое «надо». – А если бы вы обе не болтали, – хмуро встрял Бонифасио, – то мы бы все были очень рады. Спорщицы гневно обернулись на него. – Тебя, между прочим, никто не спрашивал! – возмутилась Мануэла. Марион поддержала её кивком. – Между прочим, – парень раздражённо встал, – это наше общее дело, которое касается всех. – Тут тебе не приют, чтобы всё общее было, – бросила Марион и тут же осеклась. Все присутствующие замерли в немом вопросе, уставившись на неё. Бонифасио процедил что-то сквозь зубы, кинул щётку и вышел. – Это... было слишком, – как можно мягче выговорила Черилин. – Ты, наверное, не хотела... – Слишком?! – с гневом вскочила её сестра. – Да она буквально!.. Да ты! Задыхаясь от злости, Черри выбежала в коридор. Марион беспомощно вытянула руку, чтобы перегородить ей дорогу, но это было бесполезно. Она ошарашенно оглядела всех. Бонита, оказалось, смотрела на неё круглыми, блестящими от слёз глазами. – Я... Это не то... – она попыталась оправдаться, но слова застревали где-то в горле. – Он не так понял, вот и всё. Ей на спину легла тяжёлая рука. – Мари, – шепнул Фридрих, – лучше извинись. Девушка удивлённо обернулась на него. – Извиняться? Да он сам всё не так понял! – Мари, – с нажимом повторил парень, – убери своё упрямство подальше и извинись. – С чего бы? – фыркнула она и демонстративно отвернулась, возвращаясь к работе. «Ничего особенного не произошло, – уверяла она саму себя. – Не будет же он всерьёз обижаться на меня из-за этого» – Что у вас произошло? Марион скрестила руки. – Ничего, – как можно более небрежно кинула она, – всего лишь небольшое недопонимание. – Ты называешь это «небольшим недопониманием»? – мисс Аватения встала с кресла, обошла стол и оказалась прямо перед Марион. На лице директрисы было явное беспокойство. – У Бониты истерика. Бонифасио сидит в комнате и не впускает никого, кроме Черри, и то через раз. Она сама о тебе вообще даже слышать не желает! Немного не похоже на «небольшое недопонимание», не находишь? Марион досадливо отвела взгляд. Где-то в груди медленно, но верно нарастала волна стыда. – Не моя вина, что они такие ранимые, – пробубнила она, хотя собственные слова казались неправильными. Мисс Аватения молчала и лишь продолжала смотреть прямо на неё. «Что она привязалась ко мне? – подумала Марион, начиная откровенно нервничать. – Будто ни у неё, ни у меня нет работы. Хотя что взять с ребёнка?» Директриса, продолжая молчать, прошла к своему креслу и устало села. – Я могу идти? – Иди. – Её голос звучал слишком глухо для девочки-подростка. Марион замялась, чувствуя напряжение в воздухе. «Не сходи с ума, тебе пора уходить», – приказала она сама себе и вышла из кабинета.

***

– Только этого мне не хватало, – бессильно вздохнула Ольга, уронив голову прямо на документы. – И так скоро эта конференция, так ещё и у этих проблемы! Горло подозрительно сдавил подступивший солоноватый ком. «Так, не раскисать! – строго приказала она сама себе. – Ещё не хватало для полного счастья на рабочем месте разрыдаться» Ольга сделала глубокий вдох, пытаясь не замечать запаха пыли. – Спокойно, спокойно, – выдохнула она. Ощущение кожей живого и тёплого. Поглощающая ярость, в которой теряется даже нестерпимая боль. Всё длится несколько секунд, по ощущениям – часов. Звук падения, приглушённый сырыми листьями. Больше нет ничего живого. Больше нет ничего тёплого – Нет... Она зажмурилась, не давая выхода слезам. Пульс бил набатом в ушах, заглушая все мысли, все, кроме одной. – Как я могу быть спокойной, когда я сама, вот этими вот руками, убила человека? – истерично прошептала Ольга. Хотелось кричать во всё горло, так, чтобы разодрать себе всю глотку и задохнуться, давясь слезами и кровью. А больше всего сейчас хотелось остаться в одиночестве.

***

Свет моргнул раз. Черри потёрла глаза. «Показалось, наверное» Второй, третий, четвёртый. «Не показалось», – вздохнула она и поёжилась: хоть бы свет не погас. Ни луны, ни даже звёзд на небе не было видно. Вокруг потемнело. Черри вскрикнула от неожиданности и испуганно сжалась. – Тихо, тихо, ты не одна, Бонифасио в соседней комнате, всё хорошо, – шептала она, пытаясь успокоиться. Не помогало. Она зажмурилась, но в голову склизкими змеями пролезали воспоминания о тёмной лестнице, ведущей наверх, в комнату-ловушку. Где-то рядом хлопнула дверь – слишком реально для теней прошлого. Черри не открывала глаз, лишь сильнее обняла себя руками. Шаги, шаги, слишком медленные и аккуратные. Шаги охотника, который крадётся к пойманной пташке в предвкушении обеда. – Черри? Она осторожно приоткрыла один глаз. Перед ней, еле различимый в темноте, стоял Бонифасио. – Всё нормально, правда, – она натянуто улыбнулась. Парень покачал головой. – Врать у тебя не получается, – сказал он с какой-то теплотой в голосе, садясь рядом с ней на диван. Черри прижалась к нему, ощущая его руки на своей спине. – У тебя сердцебиение бешеное. – Черри почувствовала, как Бонифасио улыбается, говоря это. – Я темноты боюсь. – Я понял. Наступила тишина. Не гнетущая, спокойная. – Ты тёплый, – внезапно даже для самой себя сказала Черри. – И сильный. Парень хмыкнул. – Да какое там? Мне кажется, я слабее всех остальных парней в нашей компашке. Черри ухватилась за его плечо и села, глядя прямо в глаза. – Я с тобой чувствую себя в безопасности, – твёрдо проговорила она. – А с остальными – нет. Бонифасио провёл рукой до её шеи, задумчиво накручивая пряди её волос на палец. – Не знаю, могу ли обещать тебе что-то, – начал он, сбивчиво дыша, – но я постараюсь защищать тебя столько, сколько смогу. Сердце затрепыхалось, и Черри смущённо спрятала лицо в футболке парня. Бонифасио вдруг странно шикнул. Девушка подняла голову и тут же зажмурилась. – Электричество включили, – словно оправдываясь, произнёс он. Черри осторожно открыла один глаз, дожидаясь, пока он привыкнет к яркому свету. Бонифасио вдруг рассмеялся. – Ты чего? – от чего-то смущённо спросила она, чувствуя, как собственные губы невольно растягиваются в улыбке. – Ты просто забавно жмуришься. В дверь постучали. – Кто? – не меняя положения, крикнул Бонифасио. – Это я, – послышался голос Черилин. – Можно войти? – Заходи! – звонко крикнула Черри, вылезая из объятий парня. – У вас тоже свет отключали? – обеспокоенно спросила сестра, заходя в гостиную. – Ага. – Скорее всего, какие-то перебои с электричеством, – предположил Бонифасио. – Да, наверное, – как-то рассеянно ответила Черилин, смотря на Черри. – Всё... Всё в порядке? – Да, всё отлично! – та улыбнулась. – Правда, небо такое чёрное сегодня, даже немного жутковато было. – Тогда ладно.

***

Фридрих устало следил взглядом за шагающей по комнате Марион. – Нет, но кто знал, что они такие ранимые? – в который раз пробормотала она. Парень вздохнул и поднялся с дивана. – Ма-ри-он, – по слогам выдохнул он, останавливая её за плечи, – может, просто уже пойдёшь и извинишься? Я не могу смотреть, как ты переживаешь из-за этой ссоры. – Я не переживаю, – отрезала девушка и посмотрела Фридриху в глаза. – Врёшь. Она фыркнула и отвернулась. – Ты ведь и впрямь поступила неправильно. – Мне плевать. Он сделал глубокий вдох, мысленно считая до десяти, чтобы не сорваться. – Тогда почему ты второй день ходишь из угла в угол и пытаешься себя в чём-то убедить? – Это в любом случае не твои проблемы, – её слова прозвучали слишком жёстко. Фридрих шагнул назад. – Мы в дюйме от того, чтобы поссориться, – он усмехнулся, но где-то внутри начал зарождаться росток обиды. Марион дёрнула плечом. – Ты прекрасно знаешь, что я ни в чём ни перед кем не виновата, – отрывисто произнесла она, сложив руки на груди. Фридрих обошёл диван и опёрся ладонями на его спинку, глядя на неё. – Конечно, ты же никогда не виновата! – К чему этот сарказм? – Да какой там сарказм?! – он сжал руки так, будто хотел порвать обивку. – Ах да, прости, забыл извиниться, что такой кусок грязи как я имеет наглость разговаривать с само́й мадемуазель Совершенство! – Перестань! – Марион повысила голос. – А что? – Фридрих тоже перешёл на крик. – Думаешь, только ты можешь всех оскорблять и обижать? Да вот нихрена подобного! – Я не оскорбляла никого! – Оскорбляла! Никто тебя просто в это носом не тыкал! Её глаза злобно сузились. – Так если я такая ужасная, почему ты со мной встречаешься? – Сам не знаю, – плюнул он. – Только теперь жалею об этом! Марион замерла. «Десять, девять, – снова начал считать Фредерик, – восемь, семь, шесть... Да пошло оно всё!» Не глядя на девушку, он пошёл к выходу. В ушах продолжало яростно стучать сердце. Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. Фридрих встал на месте и глубоко вздохнул. Куда идти? Раньше у него была куча мест, где можно было скрыться от всех или развеяться, но теперь... Теперь такое место было ровно одно.

***

– Эй, Бычара, давно тебя здесь не видела! Фридрих не сдержал улыбки. – Крыса, тебя и не узнать! От барной стойки, шатаясь, отошла невысокая девушка. Тонкий, вечно шевелящийся нос, крупные резцы и маленькие круглые глазки – да, это точно была Крыса. Она аккуратно прокрутилась на месте, давая лучше разглядеть свои блондинистые дреды. – Вот это ещё зацени, – Крыса закатала штанину. – Нихрена себе! На всей левой голени красовалась огромная цветная татуировка. Тускловатый свет и дым от сигарет не давал разглядеть рисунок получше. Подруга кивнула в сторону столов. – Пошли посидим, что ли. – Ну, рассказывай, – Крыса разлила по бокалам что-то, по запаху напоминающее смесь виски, текилы и кошачьей ссанины. – Тут кто-то говорил, что тебя какой-то типок прирезал ещё в апреле. Фридрих нервно усмехнулся и пригубил вонючего пойла. – Какое же дерьмо тут подают. Крыса пожала плечами. – Нам норм. Эй, Скутер! – она замахал рукой, и к столу неровной походкой подошёл лысый мужик с обожжённым лицом. – Здоро́во, Крыса, – он упал на стул рядом с Фридрихом и, видимо, только теперь заметил его. – А, Бык! Давно не виделись!

***

В глазах всё плыло от сигаретного дыма и выпитого бухла. Фридрих откинулся на спинку, честно пытаясь въехать в то, что говорила Тень, афроамериканка с очень короткими волосами. Получалось плохо, и он повернул голову к Скутеру. Тот уже лапал какую-то грудастую девку, которая взвизгивала каждый раз, когда он лез к ней под майку. Короче, визг стоял почти не прекращаясь. – Бля, ну почему она так? – внезапно сам для себя протянул Фридрих и зажмурился на пару мгновений. – Ты о ком? – кажется, это была Крыса. – О Марион. Крыса выпила ещё и вопросительно уставилась на него. – Это кто? – Девушка моя. Или уже не моя. Мы там много всего друг другу наговорили, я и ушёл. – У-у-у, любовные проблемы. – Да какие там... Хотя, может, и любовные. Я иногда сам не понимаю. Вроде люблю её так, что на всё готов, а вроде и бесит она меня. Крыса махнула рукой. – Это нормально. Э, Скутер, охуел?! Скутер, видимо, устав от визгливой девки, переключился на Крысу. – Да ладно тебе, чё начинаешь? – пытаясь залезть ей под футболку, пьяно промычал тот. – Реально, не наглей, – Фридрих поднялся, держась за стол, и оттащил его за шиворот. – Не лезь, блядь! Глухой стук. Кулак приятно заныл от удара. Как же давно он не... – А ты, смотрю, мозги порастерял! – Скутер бесился, через слово плюясь кровью. Удар – Фридрих увернулся, но врезался в стол. Ещё удар – нос неприятно хрустнул. Ещё – в челюсть. Дальше – всё слилось в непонятное месиво. Он пришёл в себя, когда чьи-то тонкие холодные руки начали оттаскивать его, а чей-то срывающийся голос просил уйти. Фридрих обернулся: мутный взгляд выцепил чёрные обеспокоенные глаза, на которые постоянно падала чёлка, чёрные волосы – удлинённое каре, – и бледную, даже бледнее обычного, кожу. – Марион!.. – прохрипел он, хватаясь за её плечо. – Э, т-ты ещё... пошла во... н-нахуй отсюда, ты! – пробубнил какой-то заросший бугай и ударил её по щеке. В груди снова вскипела злость. – Ебаный ты мудила! Один удар – и он валялся где-то под ногами. – Пойдём, Фриц! Ну же, пошли! – Пусти, я должен с ним разобраться! – Посмотри на меня, – неожиданно тихо попросила Марион. Фридрих сощурился, чтобы лучше видеть её лицо. – Нам нужно идти. Ты достаточно получил. От свежего воздуха кружилась голова. Или от алкоголя. Или от драки. – Как ты меня вообще нашла? – Ты геолокацию не выключил, – она помахала телефоном. – Ясно, – протянул Фридрих и закрыл глаза. Они оба сидели на асфальте, прислонившись к ржавому забору у бара. – И откуда ты только знаешь об этом месте? – А-а, это, – он наморщил лоб, пытаясь собрать мысли в кучу. – Тут раньше мотоклуб был, у меня тут знакомые зависали. Потом он как-то превратился в бар. А дальше сама понимаешь: алкаши, шлюхи, бомжи, наркоши, зэки, беглые подростки... – И к какой категории ты относишься? Фридрих улыбнулся, чувствуя иронию. – К шлюхам, конечно же. – Так и думала. Некоторое время они молчали. Если бы не шум из бара, тишину можно было бы назвать идеальной. – Погоди, – Фридрих открыл глаза и сел прямо, – а как ты сюда-то добралась? – А, да, – Марион кивнула головой куда-то вбок, – там машина стоит. – Чья? – Фреда. – Стоп, он здесь? – Да, – она замолчала, но через некоторое время добавила. – И Бонифасио тоже. – Вы помирились? Марион пожала плечами. – По крайней мере, он со мной разговаривает. Фридрих кивнул и вдруг почувствовал странный, неприятный комок в пищеводе. – Бля... Внутренности, кажется, собирались вывернуться вместе с содержимым желудка. В какие-то моменты рвота шла через нос, и парень начинал чихать. Наконец, всё закончилось. – Поехали домой, – помогая ему подняться, сказала Марион. Тот кивнул, убирая взмокшие волосы с лица. – Фриц! Фред выскочил из машины. – Ты как? – Хреново, как ещё? – Фридрих усмехнулся и закашлялся. Брат выругался под нос и открыл заднюю дверцу. – Залезай уже. Слева от Фреда действительно сидел Бонифасио. Включив свет в машине и рассмотрев лицо Фридриха, он обеспокоенно цокнул языком. – Приедем – надо будет сразу всё обработать, – скомандовал он, но вдруг задержал взгляд на Марион. – Что у тебя с щекой? – А что с ней? – она тут же начала ощупывать лицо. Бонифасио повернул зеркало к ней. Фридрих приподнялся с её колен и внимательно уставился на Марион. – Блядь... – он сжал зубы. – Надо было из этого ебанутого всё дерьмо выбить. На белой щеке «красовался» внушительный краснеющий след, грозящий перерасти в синяк. – Перестань, – она махнула рукой. – Он не больно ударил. – Короче, – Фред хлопнул по рулю, – едем уже. И так уже почти половина третьего.

***

Ольге было холодно. На улице стояла невыносимая техасская жара, но она всё равно дрожала, сидя в собственном кабинете. В дверь постучали. – Мисс Аватения, вы готовы? «Нет» – Да, полностью, – сказала она, нервно сжимая в руках клипборд с речью. Скотт улыбнулся. – Отличный настрой! Всё должно получиться! Ольга кивнула и поднялась с кресла. Ноги словно стали ватными, и она вцепилась в стол. – Всё нормально, – она махнула рукой и натянуто улыбнулась. – Пора идти? Скотт покосился на часы. – Да, уже можно выходить. Конференц-зал был забит до предела. «Сплошные костюмы, костюмы, костюмы... И душно так. Главное, в обморок не грохнуться, а то загрызут» Ольга сглотнула и, натянув на лицо самую широкую свою улыбку, прошагала в центр на негнущихся ногах. Её убивали взглядами. Холодными, презирающими, брезгливыми, насмешливыми... Стоило ей привести новый аргумент в пользу своего руководства, как по рядам с противным скрежетом проносились не менее противные шепоточки. «Они мне не верят! – заело в её голове. – Я облажалась. Ужасно облажалась» – Мне кажется, самое время сделать небольшой перерыв, – предложила Ольга, и, не дожидаясь ответа, вышла в коридор. Холод стены прекрасно чувствовался через тонкую блузку. Ольга пыталась устоять на ногах, но тщетно; она просто бессильно сползала на пол. – Какая же я жалкая... – прошептала она и закинула голову кверху, чтобы слёзы не текли слишком сильно. – Мисс Аватения? Ольга не обернулась. Она знала, кто это. – Скотт, всё ужасно. Я не справлюсь. Они меня ненавидят. Скотт протянул было руку, но тут же отпрянул. – Перестаньте вы, я уверен, что... – Да ни в чём ты не уверен! – истерично просипела она и поднялась, осторожно утирая слёзы. – Я в туалет. Возможно, не вернусь. – Почему? – заторможенно спросил Скотт. – Не знаю. Утоплюсь в унитазе или повешусь на лампочке – вариантов море! – Хватит! – он схватил её за руку и повернул к себе. – Вы – единственная наша надежда на спокойную жизнь. Вы должны доказать всем, что достойны управлять пиццерией. – Но проблема в том, что я недостойна, – глядя прямо в глаза, усмехнулась Ольга и выдернула руку из жёсткой хватки. – Что ты устроила? – Цирк, конечно же. Дрифия фыркнула. – Ты же знаешь, что можешь исправить всё очень легко. – Я не буду этого делать. Ольга небрежно заправила торчащие волосы за уши. – Как знаешь, – Дрифия обошла её полукругом и облокотилась о каменную раковину. – Мне вот интересно, что станет с... э-э-э, оживленцами, когда этой забегаловкой начнёт управлять какой-нибудь там мистер Уильямс или миссис Янг. Ольга медленно выпрямилась. – Ты пытаешься манипулировать? – Не пытаюсь. У меня прекрасно получается. Девочка отвела взгляд. – Я... Я... – Всего на минутку, – проговорила Дрифия, приблизившись к ней. – Просто влей им в головы мысль, что ты отличная директриса. Это ведь всё ради них. – Вы произвели на них огромное впечатление, – довольно сказал Скотт. – Все были буквально поражены вашей речью, а статистика, которую вы привели, не оставила в них ни капли сомнений. Ольга устало кивнула; гипнотизирование такого количества людей, оказывается, дико выматывало. – Так... что теперь? – Теперь вы вполне можете претендовать на владение всей сетью пиццерий. – Ясно. А, и кстати, – вспомнив кое-что, окликнула она уже уходящего Скотта, – должно же было присутствовать только семь компаний. Так почему их было так много? – Да, компаний было семь. Остальные – индивидуалы. Часы на столе пиликнули. Ровно двенадцать ночи. Ольга вновь прикрыла глаза. «Такая тишина. В пиццерии давно никого нет, можно спокойно отдохнуть» Издалека послышался лязг металла. «С улицы? Нет, звуки точно откуда-то из...» Открыв подключённые к компьютеру камеры видеонаблюдения, она остолбенела. По коридору прямо к кабинету двигалась груда железа с торчащим красным бантом. «Это Мангл!» Ольга в панике уставилась на дверь. Замок был, но от такой махины не спасёт. Надо было что-то придумать. «Чёрт, тумба и кресло её не остановят, а больше я ничего сдвинуть не смогу!» Лязг приближался. Взгляд лихорадочно заметался по кабинету. Окно! – Давай же, открывайся! – шептала она, дёргая за ручку. Треск – она осталась в сжатой ладони. Ольга тупо уставилась на неё. Звуки сзади становились всё громче и громче. «А если разбить его?» Окно не разбивалось. Пластик. По двери что-то заскрежетало. «Надо спрятаться» Не думая, она залезла под стол. Он был закрыт с трёх сторон и мог если не спасти, то хотя бы отсрочить смерть. Свет погас с громким разочарованным звуком. «Именно сейчас? Прекрасное время!» Груда железа билась в дверь, с каждым ударом открывая её на несколько сантиметров. Примерно через семь ударов Мангл медленно, словно живая лисица, прокралась в кабинет. Ольга задержала дыхание и сжалась. Мангл вдруг остановилась; по звукам казалось, будто она вертит головой в поисках жертвы. В тот же миг некое шестое чувство забило тревогу: Ольгу заметили! Пластмассовые лапы с невероятной осторожностью и мягкостью направились к столу. Ольга инстинктивно отодвинулась. Под доской, скрывающей её до этих пор, показались два белеющих огонька. Глаза! Удлинённая голова просунулась в щель между полом и столом. «Это конец» Белые огоньки гипнотизировали, она не могла оторваться от них, словно Мангл была удавом, а сама Ольга – бедным кроликом. Вдруг в соединении головы и шеи пробежала маленькая, едва заметная искра. «Электричество. Она же электрическая!» Понимая, что ей нечего больше терять, Ольга подвинулась к роботу, торопливо стянула с левой руки перчатку и обхватила голову Мангл. Металлический холод обжигал руки, но она лишь крепче прижала ладони. «Это не так же, как было в парке. Не эмоции. Сейчас я хочу выжить» Глаза-фонари постепенно начали затухать, пока окончательно не погасли. Ольга положила механическую голову на пол, но все конечности вдруг дёрнулись. Она застыла. «Нет, я не могу оставить всё так. Надо устранить её» В руках ещё осталось достаточно заряда. Ольга вновь схватила Мангл за морду. Металл за секунду стал невыносимо горячим. Запахло гарью. В кабинете включился свет. Ольга зажмурилась. – Бра-во, – медленно аплодировала Дрифия. – Не ожидала от тебя таких результатов. Ты меня приятно удивила. – Можно было догадаться, что ты в этом замешана, – быстро моргая, чтобы привыкнуть к свету, пробормотала девочка. – А если бы я погибла? – Не погибла ведь. – И не поспоришь. Ольга осторожно вылезла из-под стола. Всё, что осталось от Мангл – груда почерневшего железа и расплавившегося пластика. – И что ты теперь будешь делать? – Дрифия выжидательно уставилась на неё. – Что-что, – она обречённо усмехнулась, – вернусь к прежней жизни. Я имею в виду, буду пользоваться Энергией, изучать Книгу, всё такое. Дрифия улыбнулась. – Рада, что ты сделала верный выбор.