Не хочешь по хорошему, будет по плохому!

***

      Ветер дул в лицо, оповещая о том, что идёт гроза, и скоро будет долгожданный дождь. Десять минут назад, закончился кружок по шитью и кройке. Аля быстро убежала домой по приказу матери, а Маринетт оставалось идти одной. Так ещё на её голову начался дождь, а одета она была очень легко. Никто не ожидал такого, так как ещё с утра погода обещала быть солнечной. — Чёрт бы побрал эту погоду! — сжимаясь от холода, произнесла Маринетт, обнимая себя руками. Вся одежда промокла до нитки. Маршрутная остановка была открыта сверху и шанс скрыться от дождя там, провалился. И как назло, автобус не приезжал. Людей было меньше чем утром. — И зачем я такую одежду надела? — выпуская пар изо рта, продолжила девушка, быстрее шагая к остановке.       Но вдруг, сзади послышался чей-то голос. Очень знакомый низкий тембр. Маринетт с улыбкой повернулась назад и остановилась, наблюдая как парень в кожаной утеплённой кепке с выпирающими наружу волосами цвета блонд, шагал к ней. — Мадемуазель Дюпен-Чен! — немного повышенным тоном позвал парень, с немного тревожным видом на лице. — Маринетт! — изо рта парня выходили клубки теплого пара. Девушка уже почти дрожала, когда он оказался рядом. — Я вас догнал, мадмуазель Дюпен-Чен, — улыбнулся парень. О Боже, как можно быть таким милым! Маринетт вспыхнула в ту же секунду и опустила голову, пряча красные щёки. — Что-то случилось, месье Агрест? — тихо, но достаточно слышно произнесла девушка. Адриан усмехнулся и почесав пальцами затылок, опустил глаза. — Да, случилось. Ваш вид… — сказал Адриан, снимая с себя толстовку. — Я думаю вам она понадобится. — продолжил блондин, кладя тёплую пропахшую мужским парфюмом вещь, на мокрые от дождя плечи девушки. — Ой, что вы! Не стоит, вы сами простудитесь. — со смущением произнесла Маринетт, пытаясь снять одежду. — И я уже промокла, ваша толстовка станет мокрой. — Ничего страшного. Промокнет — высохнет! — улыбнувшись, произнёс блондин. — И всё же, как-то неудобно, — глупо улыбнулась она, сжав кожаный переплёт рюкзака. — Всё в порядке, правда. Вы можете вернуть её на следующем уроке, — засунув руки в карманы, он посмотрел куда-то за спину. — Маринетт? — Смотря на непонимающий взгляд тёмноволосой, продолжил — Уже довольно поздно. Я сомневаюсь, что вы дождётесь нужного автобуса. — Вы так считаете? — она подняла руку с часами. 06:48 p.m. — Но комендантский час ведь… — Да, в восемь. Но всё же, из соображений безопасности, они перестают ходить уже к этому времени. Поэтому, не возражаете, если я вас провожу до дома? — Не думаю, что это хорошая идея. Господин Агрест… — прикусила губу девушка, и подняв голову, встретилась глазами с блондином. — У вас скорее всего много дел, да и… мой отец резок. Может понять всё неправильно, — Маринетт была приятна мысль, что её хотят проводить. Но рисковать не хотелось.       Вокруг была глухая тишина, что очень кстати, и только звуки разбивающихся капель об асфальт разрезали её. — Адриан… — тихо произнесла девушка, виновато поднимая глаза на парня. То, что она увидела, шокировало её. Парень был спокоен, но в глазах столько холода, что она оступилась и чуть не упала. Но вовремя успела сориентироваться. — Я понимаю, — всё так же спокойно произнёс Адриан и нежно улыбнулся. И Маринетт бы тоже улыбнулась в ответ, если бы не его ледяной взгляд, который морозил душу. Что не так? Почему всё так… Плохо? Он развернулся и быстрым шагом, пошёл в другую сторону, оставляя девушку позади. — Что это было? Почему у меня дрожат колени? — смотря в след парню, произнесла девушка, виновато кусая губы. — О Боже! Наверное стоило вернуть её… — хмыкнула Маринетт, смотря на мужскую толстовку, которая ещё не успела промокнуть. — Ладно, придумаю что-нибудь в понедельник, — успокоилась синеглазка.       Ветер дул с большой силой, что дождь лил с разных сторон, и казалось, будто это не погода виновата, что дождь это совсем не дождь, а вода из шланга. А люди быстро исчезали с улиц, оставляя их пустыми.        Девушка посмотрела в сторону, откуда должен был приехать автобус, но там так же виднелись проезжающие легковые машины, которые разрезали воздух своей поражающей скоростью. И вдруг, по обеим сторонам дороги зажглись уличные фонари, оповещая всех о том, что уже позднее время и на улице лучше не находиться.       Видимо господин Агрест был прав на счет автобусов и о безопасности тоже.        А всё ведь началось совсем недавно. Два года. Два чёртовых года назад начались эти беспорядки! Когда люди умирали без повода. А ведь в большинстве мёртвых была молодежь, большая часть которой — девушки. Их находили без рук или без ног, которые позже отыскивались в других концах Парижа.       Полиция патрулировала город днём и ночью. Казалось, они искали там, где искать было невозможно. Каждый уголок, каждый чёртов участок. Один раз они поймали одного психа. Но тот оказался лишь фанатиком, который повторял всё, что делал кумир. Он был одет в чёрный латексный костюм, на глазах которого была черная маска, а на голове торчали чёрные, на вид настоящие кошачьи ушки. Никто не мог знать точно, выглядел ли настоящий убийца так же, но была вероятность, что фанатик виделся с настоящим маньяком и именно у него одолжил образ.        В отделении он вёл себя как настоящий псих. Смеялся недобрым смехом, говорил какую-то чушь, что всех постигнет смерть. Его конечно заперли и вскоре закрыли в психбольнице. А после вновь начались убийства. Именно в тот момент, оказалось, что поймали не того.       Уже стемнело. Автобуса с нужным номером не было. Страх медленно проник в кожу, а на ней табуном прыгали мурашки. Но девушка прикрыла глаза, и внутри себя проговаривала: «Маринетт, успокойся. Всё будет хорошо. Сейчас маме позвонишь и всё будет нормально.»       Синеглазка торопя начала искать мобильник в сумке. Поковырявшись, и всё-таки найдя средство связи, девушка обнаружила, что он был отключён. Испугавшись, что он разрядился, начала тыкать на включатель. И… О, слава Богу он был включён! И от мамы пришло голосовое сообщение, которое Маринетт пропустила. Доченька, я звоню тебе, а ты не берёшь, и вот я решила отправить голосовое. Мы с твоим отцом уехали к твоей бабушке Жанне, у неё сердце прихватило. Если что, я испекла булочки с твоей любимой начинкой. Они на холодильнике, прикрытые кухонным полотенцем. Ладно, солнце, целую. Не скучай! Завтра или послезавтра приедем.       Вот тогда, сердце Маринетт ушло в пятки. Она была в растерянности. Был страх. Лучше бы с Адрианом пошла домой. Вот тупая! И уже началась бы жёсткая истерика, но тут к остановке подъехала чёрная иномарка, опустилось стекло заднего сиденья и оттуда была видна блондинистая шевелюра. Девушка с яркими зелеными глазами смотрела на неё. — Хэй, милашка! Уже поздно, иди домой. — проговорила девушка лет двадцати пяти. Она добро улыбалась и смотрела прямо в глаза. Маринетт посмотрела по сторонам, кроме неё на остановке никого нет. Девушка посмотрела на то, что было сзади машины: на горящие огни и ночной город, как он играл в золотых красках, как проезжали машины и наступало время «Х». Через минуту, девушка посмотрела на блондинку. — Автобус запаздывает что-то, — пробормотала синеглазка, смущённо глядя на богатую девушку. — Так, где ты живёшь? Я отвезу тебя домой, — хмыкнула блондинка и открыла дверцу. На сидении, сидела девушка в богатом золотистом платье, на правой стороне которого был разрез, и оттуда были видны аккуратные ножки, обутые в золотистые лабутены. На груди тоже было не глубокое декольте, но которое ясно давало понять, что грудь хозяйки была размера так третьего. — Не стоит. Я не могу быть уверена в том, что вы не тот самый маньяк, — руки всё ещё тряслись. Она сложила их в карманы мужской толстовки. Улыбнулась. За улыбкой скрыла страх. Никто же не говорил, что маньяком может быть только мужчина. Увидев блондинку в таком платье, она сразу поняла, что та была из богатой семьи. — Будь я маньяком, я бы не обратила на тебя внимания — буркнула богачка, словно обидевшись на ранее сказанные слова. Синеглазка вздёрнула бровь, посмотрела по сторонам и всё же поняв, что автобуса не будет, быстро запрыгнула в машину и мотор тронулся. Рисковала. Но доверилась.       Блондинка рассказала, что едет прямо из аэропорта к семье на застолье родителей в честь юбилея папы. Сказала, что её зовут Аделина, но родные зовут её Адель. Маринетт ей так же рассказала как её зовут. Сказав девушке адрес своего дома, синеглазка сидела тихо. А симпатичная богачка только и делала, что находила темы для разговора. Но вдруг, когда до дома синеглазки оставалось два или три квартала, Аделине позвонили из больницы, говоря очень трагичную новость. Её мать умерла…       Телефон упал из рук. Лицо побледнело. Слёзы скапливались в уголках глаз и вместе, перемешавшись с тушью, стекали тёмной жидкостью по лицу. — Что-то случилось? — взволнованно спросила синеглазка, не понимая, что могло случиться. — Да… Мне надо срочно в больницу, — тихо произнесла девушка, всхлипывая и смотря на брюнетку. — Я тут выйду. Мне уже близко. А ты езжай! — улыбнулась Маринетт, смотря на реакцию блондинки. — Я… Хорошо. Джон, останови машину, — приказала блондинка водителю. Через минуту девушка вышла из машины и, сказав спасибо, захлопнула дверцу. Но окно опустилось, и оттуда выглядывала заплаканная девушка. — Извини, что не смогла отвезти тебя прямо домой. — Ничего, я уже близко. — улыбнулась синеглазка. Стекло черной машины поднялось, и автомобиль тронулся, набирая большую скорость. И только тогда она осознала, что наделала. Лучше бы настояла на том, чтобы её отвезли прямо до дома. Но нет же! Вот дура! Дура! Дура! Дура!       Тяжело вздохнув, и осознав, что находится в тёмном переулке, Маринетт решила с опаской найти дорогу, так как машина блондинки ехала не по главной дороге, а по мелким и узким улочкам, о которых она к сожалению не знала.       Шла вперёд, поворачивала то налево, то направо. Но найти нужную дорогу не получалось в такой темноте. И вновь паника накрыла с головой.       И когда сзади послышались шаги, а впереди была стена, она была готова грохнуться в обморок. — А кто это у нас?..