Паранойя

      ...Три дня до Собрания...       Солнце почти зашло, а они ещё не миновали подъём. Возница прищёлкнул поводьями, понукая коней двигаться быстрее. Животины недовольно заржали, но повиновались. Мужик в ответ лишь сплюнул. И так небо затянуло, так ещё и затемно прибывать! Ещё бы ему пребывать в хорошем настроении!       Ветер бил прямо в морду каджиту, а крепчающий морозец принуждал его всё сильнее кутаться в плащ. Скрип полозьев и мерный стук копыт не давали кошаку сосредоточиться. А достать бурдюк и выпить, не пролив половины горячительного, и вовсе бы не удалось.       — Каджит хотел знать, когда будет Винтер-Хельм.       — Винтерхолд! Тьфу на тебя! Да не на тебя, кошак, а на этих! Скоро!       — Каджит хотел знать, как далеко человек увез каджита от Винд-Холда.       — Виндхельма! Даэдра! Да не шипи ты, не тебе! Скоро будем, засветло бы прибыть!       — Каджит хотел знать, всегда здесь столько белого песку.       — Много, ха! Да это ещё мало! Вот будет зимой…       — Каджит хотел знать, всегда песок так рано выпадает.       — Это ещё поздно, кошак! В том году… - от ответа возницу отвлекли шипение и треск рядом с дорогой. В отблесках последних лучей промелькнула какая-то бледная тварь. Мужик, придерживая поводья, тут же схватил самострел из-под шкур на козлах. Щёлкнула тетива, мелькнула стрела. Чудовище завизжало и исчезло.       — Во как! — назидательно показал возница каджиту пальцем. — У вас таких-то и подавно нет! Ледяные привиденья. С руку размером!       — Каджит видел больше. Больше каджита, больше норда — змей и ска-арабеев. Скарабей съел другого каджита, и каджит больше не видел ни каджита, ни скарабе-ея.       — Тьфу на тебя с твоими скабреями!       — Каджит хотел знать… — но тут он отвлёкся. Сани преодолели подъём и оказались на гребне. Дорога шла вниз; вдалеке виднелась маленькая деревушка, не больше двадцати-тридцати дворов. А за ней, где чёрное море сливалось с серыми небесами, виднелся тёмный остов скалы-башни, резко рассекавший горизонт.       — Вот он, твой… как ты сказал, кошак… Винтерхельм… ха, ишь чего удумал!       Но тут возница с саней, идущих следом, бросил пару крепких словечек. Мужик, перестав болтать с каджитом, не стал устраивать перепалку, лишь хорошенько вдарил по лошадям.       Через полчаса мерной езды они прибыли. Норд с облегчением вздохнул — как раз к закату — махнул рукой, мол, вылезай, кошак. Тот выпутался из кокона одеял и шкур, вздрогнул на холоде и отдал оставшееся серебро мужику. Тот скрупулёзно пересчитал деньги, кивнул. Каджит поклонился, забрал сумку и направился в таверну. Перво-наперво он хотел согреться, а уж затем двигаться в Коллегию.       Внутри на входе он столкнулся с эльфом. Каджита едва не прошиб пот — в потёмках он не разглядел знаков различия на робе встречного. Лишь осознав, что перед ним не тот, он с облегчением вздохнул и откинул капюшон.       Трактирщик недовольно взглянул на посетителя, но смолчал, лишь продолжил давить его недружелюбным взором. Однако серебро сделало его более сговорчивым, и он почти по-дружески придвинул к каджиту кружку горячего отвара. Кошак сразу жадно приложился к напитку. Тут-то хозяин трактира и обратил внимание на облезлые уши и горелую шерсть посетителя. Лишь резкое шипение заставило его отвлечься от созерцания увечий; при этом от неожиданности он выронил протираемый стакан. Но вместо привычного звона и осколков послышался лишь глухой стук. Каджит удивлённо поднял брови и замер.       — Коллегия! — показал трактирщик небьющийся стакан, полагая, что одним-единственным словом смог всё объяснить.       Кошак осмотрелся. В зале было тепло, хорошо натоплено. Лавки и столы окружали очаг в центре зала. Вдоль стен виднелись свечи, горящие непривычным голубым пламенем. При этом плавленого воска не было; не было и запаха гари, и вообще какой-либо вони. А вытяжка была всего одна. Кроме этого, каджит приметил, что половица ни разу не скрипнула, а дверь не налетела с размаху на косяк. И всё это трактирщик разъяснил одним мудрёным словом: «Коллегия!»       Кошак поблагодарил хозяина и вышел, намеренно постаравшись хлопнуть дверью. Но не вышло — она мягко замерла, точно легла на косяк. Почесав затылок и призадумавшись, каджит двинулся к своей цели, продираясь через пелену неожиданно пошедшего снега. А ведь только конец лета! У них сейчас только-только суховей заканчивается, в Эльсвеере-то!       Пройдя по главной улице, кошак приметил ещё несколько интересных моментов: ни один дружинник не пользовался факелом или фонарём (а ведь все как один были в закрытых шлемах!); ветра на улице не было, спокойно шёл снег (за околицей, когда они почти прибыли, у каджита едва не сорвало плащ); почти ни в одном доме не было видно дыма из труб (да что дыма — самих дымоходов!).       Наконец, перестав дивиться и замкнувшись в свои нелёгкие думы, каджит набрёл на тёмные ступени, слега припорошенные свежим снегом. Он поднял голову — над ним возвышалась арка из серого камня, означающая начало моста в Коллегию. Поднявшись, он столкнулся с человеком. Кошак до сих пор с трудом отличал бретонцев от имперцев и нордов, но этот парень был именно из северного народа. Он деловито опирался на стену и что-то вырезал из деревяшки, да так ловко, что каджит засмотрелся на это действо и позабыл обо всём. Парень обратил внимание на подошедшего, лишь когда закончил ладный узор на рукояти новёхонькой ложки.       — Это кого ещё к нам принесло? — протянул он. Без толики злости и презрения, каких каджит успел наслушаться за время путешествия. Тогда он и подхватил обидное прозвище «кошак», не выходившее у него из мыслей.       — Каджит хочет учиться, каджит ехал долго, каджит ладж с дома, — выпалил в ответ каджит.       — Ишь какой забавный! — рассмеялся парень. Выглядел он просто — крупная курчавая голова, нос картошкой, большие брови и пушок на щеках. А по росту и в плечах превосходил щупловатого кошака раза в два.       — Каджит писал письма. Каджит…       — Да как тебя звать-то, кад… кажит… — запнулся на необычном слове парень, не переставая улыбаться и при этом удивляться гостю.       — Каджита зовут Дж’Зарго. Каджит рад знакомству, — поклонился он чуть ниже, чем кланялся до этого. Этот парень пусть и на вид прост, как дубовая чурка, всё равно приятен. И он не оскорблял каджита, не пытался его как-то задеть.       — Огнельф. Огнельфом меня кличут, — норд протянул крупную кисть для рукопожатия. От железной хватки морда каджита скривилась; но из-за того, что парень ни разу не видел подобных Дж’Зарго, он ничего не понял и продолжал жать лапу. Лишь когда кошак зашипел, Огнельф отпустил его.       — А где твои… пальцы же у вас, да, кот? — норда изрядно удивило отсутствие двух фаланг на лапе каджита.       — У Дж’Зарго отобрали… нет, Дж’Зарго потерял па-альцы, — исправился он. Нечего ещё новым знакомым знать о нём слишком много.       — Откуда ты? Я раньше не встречал таких котов, которые как… как мы ходят, говорят, ходят и одеваются, — быстро выпалил всё, не переставал дивиться, Огнельф. — Постой, я же не проверил…       Он порылся в складках мантии и извлёк из-за пазухи свиток. Развернул его, пробежался взглядом по списку; недовольно что-то пробурчал и начал заново, помогая себе пальцем. Потом ещё и ещё. Затем, наконец, наткнувшись на нужное место, начал по слогам выговаривать: «Д Ж… запятая странная… З А…» Каджит осторожно взял у него из рук лист бумаги и прочитал своё имя, указав на него Огнельфу. Тот довольно свернул свиток и виновато отвёл взгляд:       — Ты уж не смотри на меня так… Я ещё только учусь, — затем качнув головой в сторону моста, поманил каджита за собой. Они прошли под величественной аркой и оказались на узком каменном мосту. Каджит по привычке запахнулся в плащ, однако порывов ветра вновь не возникло. Дж’Зарго позволил себе расслабиться и пошёл быстрее, тем более что богатырские шаги его спутника были в полтора-два раза шире каджитских.       — Огнельф долго учился в Коллегии? – каджит решил осторожно прощупать почву, справедливо полагая, что ему предстоит делить с нордом и другими адептами хлеб и кров достаточное время.       — Дольше, чем кажит, — уклонился от ответа Огнельф и сам задал вопрос. — Откуда ты такой кот взялся?       — Дж’Зарго родом из Эльсвейра. Дж’Зарго просит называть Дж’Зарго Дж’Зарго, или каджит. Не кот, не, — скривился он, — кошак.       — Я и не думал тебя оскорблять! Извини, просто я в своей деревне точно таких не видал, — на этих словах Огнельф помрачнел и замолчал. До ворот огромной башни они дошли не проронив ни слова. У входа норд кликнул другого, в такой же, как у него, мантии, передал свиток со списком и попросил подменить на воротах.       — Пойдём, покажу тебе комнаты… — но тут его прервал оклик. К ним не спеша приблизился глубокий старик. Это было видно по белой, точно молоко, бороде, длинным волосам, спутанным и сплетённым в многочисленные косы, такому же глубокому, как и возраст, узору морщин. Однако держался он прямо, взгляд его был ярок и по-своему мягок и добр.       — Огнельф, мальчик мой, я же просил тебя постоять на стрёме… на воротах, уж запамятовал, — начал дедушка. Тут он обратил внимание на каджита. — А, тогда всё… ясно. Добро пожаловать в… Коллегию, конечно! Дж’Зарго, верно? Больше… каджитов мы не ждали. Давно… ох, давно… я не видел вашего брата. А здесь… каджитов, да магов… и не припомню! Раритет, — медленно и с расстановкой проговорил старичок. Уже с первого взгляда он вызывал симпатию у каджита. А ведь во время дороги ему попадались такие желчные старики…       — Сей’дар, дро, — поклонился каджит. Старик засмеялся.       — Уж дедушкой… меня точно давно не звали! Пойдём, прогуляемся… И ты, Огнельф, покажешь досточтимому… «крин аалитеру»… если я не ошибаюсь, комнаты, — польстил каджиту он на родном языке. — К слову, звать меня… Толфдиром, буду учить тебя, как Огнельфа учу.       Дж’Зарго позволил себе лёгкую улыбку краешками рта. Здесь ему начинало нравиться. Может, старый мастер-джо и вправду верно советовал искать ему прибежища здесь. Сюда уж они…       Но тут каджит споткнулся на ровном месте. Лишь железная хватка Огнельфа, вовремя подхватившего его, не дала Дж’Зарго упасть. Перед ними стоял высокий альтмер, белокурый, с острым взглядом глаз цвета плавленого золота. Его лицо, словно выточенное из куска белоснежного мрамора, можно было назвать идеальным, если бы не одно но: рассечённая резким рваным шрамом бровь. Этот шрам Дж’Зарго помнил очень хорошо. Как и эмблему, скреплявшую ворот чёрного, вышитого серебром плаща.       — В Коллегии пополнение? — прозвучал высокий голос. Золотые глаза внимательно осматривали каджита, уделяя особое внимание облезлым ушам и покалеченной лапе. — Отсев всё хуже, как я погляжу? Мастер Толфдир, когда вы перестанете принимать всякий сброд? — на последнем слове эльф сделал особый акцент.       — Не вы отвечаете за отбор учеников, мессир Анкано… и не вам решать, кто переступит… порог Коллегии, — твёрдо ответил Толфдир. Непривычная, резко контрастирующая с образом доброго дедушки сталь возникла в его голосе. — Мы, и в… особенности я, рады… любому пополнению.       — Заметно, что любому, — взгляд золотых глаз, довольно иссушив каджита, перешёл на норда, но тут же ушёл в сторону, избегая ответного взора. Огнельф был одного роста с высоким альтмером; последнему не удалось бы давить того размером, а уж перебить простецкую доброту во взгляде парня и подавно не вышло бы. — Желаю удачи юному неофиту.       Разойдясь с альтмером, они вошли в одну из башен. У входа дежурил ученик. По указанию Толфдира он записал Дж’Зарго в журнал и выдал ему маленький ключик от комнаты. Огнельф уговорил выделить каджиту койку у себя. Мастер пригласил Дж’Зарго на лекцию вечером и удалился; парень повёл нового приятеля в общежитие.       — Что с тобой? Это из-за Анкано? — удивился Огнельф случившемуся. Конечно, этот эльф многих одним своим надменным видом выбивал из колеи. Но чтобы так кто-то вёл себя при виде альтмера…       — Дж’Зарго жив. Каджиту этого достаточно, — только сейчас до кошака дошло, что он сказал лишнего. Он потупил взор и попытался уйти от темы. — Где комната Огнельфа?       — Неужели этот эльфийский засранец испугал тебя… А, комнаты! — отвлёкся Огнельф. Он тут же позабыл про небольшое происшествие с эльфом и увлечённо начал рассказывать каджиту про Коллегию, продолжая вести его по коридору.       В просторных залах было светло; тем не менее, каджиту что-то не нравилось. Быть может, это был тёмный камень и кладка стен; может, в этом был повинен мертвенно-бледный свет магических светильников и колодцев, проводящих энергию из источников под Коллегией. Дж’Зарго не знал причины своего беспокойства и не хотел знать. Но что-то неприятное уже провернулось в глубине души каджита.       Комната была по-своему аскетична и приятна: пара кроватей, стол, стул, сундук, шкаф с полками. «Такова наша нелёгкая судьба», — усмехнулся норд. Дж’Зарго успел приметить малое количество вещей Огнельфа: лишняя пара сапог, запасная мантия, свёрнутая на полке, листы на столе, исписанные корявым почерком, несколько томиков, среди которых каджит увидел сборник стихов для детей и азбуку. Парень указал спутнику, где он может оставить вещи, и вышел.       Только сейчас на Дж’Зарго накатила усталость. Он бросил сумку в угол и сел на краешек кровати, ухватившись за голову. Встреча с альтмером разбередила расшатанные нервы; головная боль вернулась, в горле пересохло. Его затрясло, жажда, залитая в дороге двойной порцией, вернулась. Каджит кинулся к сумке, разрыл свой скудный скарб и вытащил со дна заветный бутылёк. Последний. Он заметил, что фиал разбит, лишь когда откупорил его. Кошак зашипел, затрясся; со злости пнул сундук. Внутри что-то звякнуло. Дж’Зарго рывком открыл его и обнаружил только бутыль вина. Дрожь не унималась; каджит схватил тару, но та выскочила из вспотевших лап и с громким звоном разбилась о чёрную плитку пола.       — Ты что устроил? Обмыть приезд всегда успеется! — вернувшийся Огнельф накинулся на Дж’Зарго. Тут норд обратил внимание на состояние товарища — тряска не унималась, каджит начал тяжело дышать. — Ты в порядке? Может, к лекарю сводить?       — Каджит в порядке, — резко прошипел Дж’Зарго и бросился в коридор, к бочке с водой. Лишь выпив несколько пригоршней влаги и умывшись, он пришёл в себя и отмахнулся от Огнельфа, сославшись на усталость после дороги.

***

      На вечернюю лекцию мастера Толфдира собралось десятка два студентов. Дж’Зарго и Огнельфу не повезло — им удалось занять места лишь во втором ряду лавок, расставленных полукругом в зале. Перед началом ученики и адепты гудели словно осиный рой, но, как только мастер показался на входе в зал, все сразу же умолкли.       Старик не спеша проследовал в середину, так, чтобы быть на виду у всех. Огнельф следил за каждым шагом своего учителя; парень уже настроился на лекцию: он всегда внимал Толфдиру, что бы тот ни говорил. Он уважал его, ценил как отца; ведь родного уже было не вернуть… Норд попытался отвлечься от тяжёлых мыслей; но Дж’Зарго елозил на месте и никак не мог успокоиться. Даже Огнельф не мог списать это на волнение и усталость: что-то большее крылось за поведением каджита. Однако, как норд не старался, убедить товарища обратиться за помощью он не смог.       — Я рад всем новым и не очень… лицам. Все мы в Коллегии… присутствуем, дабы изучать… искусства, таинства, природу… как кому угодно, но — главное! — мир вокруг нас, — Толфдир всегда, каждую лекцию, говорил пространно, с паузами и передышками. Он не торопился — несмотря на солидный возраст, старик всегда делал всё ровно и спокойно, без излишеств, ошибок и промахов. Вот и теперь, начиная приветственное слово для новоприбывших и просто зашедших вспомнить прошлые курсы, Толфдир мягко вводил всех в курс дела.       — Магия или волшебство… позволяет то, что не позволяет остальное… менять мир и его свойства, — с этими словами по лёгкому мановению руки над кистью мастера возник сгусток пламени. Он приблизился к первому ряду, позволяя всем удостовериться в реальности чар. При виде огня Дж’Зарго вышел из своего оцепенения; каджит завороженно наблюдал за переливами язычков, за лёгким дымком, отблесками и искрами… но мастер сделал обратный пасс рукой, и огонёк исчез.       — Или добавлять в мир нечто… новое. Позволит ли мне кто-то взять его… личную вещь? — учтиво попросил мастер. Ему предложили гребень, пуговицу, кинжал и платок. Огнельф протянул свежевырезанную ложку. Толфдир предпочёл именно её.       Старик взмахнул кистью, свёл пальцы и сделал неторопливый взмах. Ложка тотчас вырвалась из руки парня и оказалась уже в руке дедушки. Он мягко провёл по узору, протёр черенок, ухватился за рукоять, за самый её кончик, и двумя пальцами вытянул, точно тесто, древесину на себя. А затем показал плод своих трудов: из рукояти торчал тоненький зелёный росток с листочком.       — Школы бывают разные… я — мастер изменения; то, что вы видели — искусство превращения… и я готов обучить всех тех, кто этого желает. А ваши интересы — ваши… Ищите близкое своему духу… Разрушение, восстановление, колдовство, иллюзия…       — А как же мистицизм? — удивилась одна из слушательниц, молодая очаровательная бретонка. Толфдир с нескрываемой теплотой и тихой грустью посмотрел ей в глаза.       — Мистицизм… да, мистицизм… — дедушка задумался; подобный вопрос явно не задавался уже давно. — Мистицизм позволяет перемещать виды… формы… материи и энергии… Чары его были признаны очень общими… всеобщими, присущими всем школам. Его упразднили, распределив чары… да, распределив… в подходящие школы.       — Есть что-то, что попало в вашу школу? — не унималась девушка, смотря прямо в глаза старому мастеру. Он не выдержал её юного взгляда и отвёл взор. Огнельфу показалось, что у Толфдира на глазах навернулись слёзы.       — Да, да… дорогая моя, конечно… смотрите в конец зала… — и старик указал куда-то в сторону от студентов. Огнельф, также доверчиво, как и все, устремил взгляд туда. Один Дж’Зарго смотрел прямо перед собой, вновь уйдя в себя. Но тут он вышел из ступора, удивившись.       — Исчез! Мас-стер исчез! — поднял он когтистую лапу, указывая ею на опустевшее место.       — Верно, верно… Дж’Зарго очень наблюдателен… — послышался мягкий голос из-за спин поражённых студентов. Толфдир оказался позади всего широкого амфитеатра учеников. По его виду и не скажешь, что он смог бы каким-либо образом так быстро перенестись на пятьдесят локтей из центра зала к его входу.       — Левитация? Скорость? Иллюзия? — упрямая бретонка продолжала перебирать варианты, пока старик мягко не остановил её.       — Простые, но… малоиспользуемые чары пометки и возврата… Чтобы вернуться к пометке, её нужно — как вы считаете? — поставить. Вернуться можно, но, чем дальше, тем, конечно…. сложнее. Годы назад эти заклинания были известны повсеместно… Но сейчас, с упадком не только мистицизма, но и других школ, эти и другие чары позабыты, — вздохнул мастер. — Вы довольны, этими заклятиями… моя дорогая? А теперь продолжим.

***

      — И всё-таки, Джарго, что бы ты предпочёл? — не унимался Огнельф.       — Дж’Зарго зовут Дж’Зарго. Не Джарго, не Дзарго, не Джарджо и не Джзроо… — каджит попытался передразнить норда, но у него получились не то свист, не то шипение. Огнельф лишь рассмеялся.       После лекции они направились в комнаты учеников. Парень продолжал приставать к каджиту, выпытывая, какой школой всё-таки хочет заниматься Дж’Зарго. И хотя мастер Толфдир произвёл на него неизгладимое впечатление, он уже всё давно решил для себя.       — Хорошо, Дж… Дз… Джарго, — сдался норд. — И всё-таки, кажит, к чему лежит твой дух… я хотел сказать, душа… к чему она лежит? — окончательно запутался Огнельф и раздражённо фыркнул.       — Каджит. Дж’Зарго просит называть каджита каджитом, не кажи… том, — не забыл поправить товарища каджит. — Каджит предпочитает иллюзию. Разрушение. Разрушение немного.       — Это из-за шерсти, да? Если ты создашь пламя в руке… то есть в лапе — ты её опалишь? Разве нет? Помню, как-то один мой приятель бросил кота в очаг. Ох и досталось же ему за это! — прыснул Огнельф. — Хотя кота жалко было, шерсть так и не отросла.       — Дж’Зарго не опалит, нет. Больше не опалит, — неприятные воспоминания всплыли из глубин памяти, оттуда, куда, думалось каджиту, он их надёжно упрятал.       — А что насчёт иллюзии? Не просто же к-а-д-ж-и-т выбрал её? — медленно выговорил и радостно посмотрел на собеседника Огнельф. У него получилось! Тренировки не прошли даром!       — Огнельф делает успехи, — подметил Дж’Зарго. — Иллюзия удаётся каджиту. Старый мастер хвалит Дж’Зарго, у Дж’Зарго выходит.       Они добрались до комнаты и уже собирались заходить внутрь, как вдруг из тени рядом кто-то вышел. Высокий, статный. С золотым взглядом.       — Опять этот заср… — шепнул было Огнельф каджиту.       — Вы что-то хотели сказать, молодой человек? — наигранно спросил его Анкано. Норд сглотнул, и эльф усмехнулся. — Неужели мессиру Толфдиру удалось что-то вбить в ваши головы? Впрочем, нет, это вряд ли. Каджит, я хотел бы переговорить с тобой. Наедине.       Дж’Зарго вздрогнул. Нет, всё же так хорошо начиналось… Он взглянул на Огнельфа и качнул головой. Норд так и не понял, «да» или «нет» это было. Тем не менее парень кивнул в ответ и сунул в лапу каджита ключ от комнаты. Буркнул что-то вроде «буду снаружи» и замер у стены.       Каджит вспотевшими лапами пытался вставить ключ в скважину, но скользкий стержень то и дело выскальзывал из ослабевшей хватки. Наконец, дверь была отперта. Первым в комнату прошёл каджит, за ним эльф. Анкано захлопнул дверь и резко щёлкнул задвижкой. Огнельф тут же припал ухом к замочной скважине, но затем разочарованно отпрянул — эльф наложил защитные чары. Ни звука не будет слышно из комнаты.       — Садись, — уселся на один из стульев Анкано. Дж’Зарго подчинился, но расположиться также ровно и спокойно, как эльфу, ему не удалось. Он то и дело ёрзал, не переставая постукивать или царапать столешницу так некстати вылезшими когтями.       — Признаться, я удивлён, — не глядя на собеседника, продолжил эльф, — такой талант, такие перспективы, такие возможности ты променял на это, — он мельком осмотрел аскетичную комнату, не задерживаясь подолгу взглядом на чём-либо одном. Пожалуй, его привлекла лишь азбука Огнельфа, да и то не надолго.       — И ради чего? Покинуть родину, бежать так далеко ради… этого? — пренебрежительно бросил Анкано. Взгляд золотых глаз пронзил каджита насквозь. — Тем более что того… старика всё равно убрал другой агент, — последнее эльф произнёс с нескрываемым наслаждением.       Дж’Зарго проняла смертельная дрожь. Неужели… неужели его учитель мёртв?! После всего, что он сделал для каджита, у Дж’Зарго не поднялась рука на старика. Задание было провалено; мастер посоветовал ученику убежище, настолько далёкое, насколько было возможно. Похоже, не настолько далёкое и надёжное, раз напротив каджита сидел тот, от кого он и бежал всё это время. «Пр-роклятые талмор-рцы!»       — Не напрягайся, я не получал на тебя ориентировку. И я не намерен убивать тебя, — слащаво усмехнулся эльф. «Пока что». Затем он продолжил мягким, бархатным голосом. — Мы можем прийти к консенсусу, если ты позволишь этого.       С этими словами в руке Анкано появился маленький бутылёк. Вожделенный, заветный… Дж’Зарго сглотнул. Между тем эльф поставил фиал на стол, не спуская глаз с каджита.       — Конечно, ты думаешь, что я всегда могу сдать тебя, что могу вызвать других агентов… Но зачем мне это? Здесь для меня это не играет никакой роли. А тебе всего лишь будет нужно оказать пару небольших услуг для меня.       Дж’Зарго, перебарывая себя, оторвал взгляд от бутылька и уставился прямо в золотые глаза Анкано. Альтмер смотрел на него ровно и спокойно, без толики омерзения или пренебрежения. Нет, нет, нельзя… Каджит ещё раз взглянул на бутылёк. «Пр-ростите меня, учитель».