Паранойя

      ...Два дня до Собрания...       Квентин Алгор вытер лицо и посмотрел в зеркало: остатки пены ещё виднелись на бледных щеках и подбородке. Он с досадой сплюнул и, вытершись, с трудом вышел из уборной. Неторопливо, шаг за шагом он добрался до койки, медленно сел. В его руках возник маленький глиняный горшочек; пальцы соскребли с донышка остатки серой зловонной массы. Затем осторожно, чтобы не потревожить нарывы и шишки, имперец покрыл мазью крупные наросты на руках; после закатал штанины, снял обувь и проделал то же самое с ногами и ступнями.       В очередной раз вздохнув, Квентин, не глядя, нащупал трость у изголовья кровати. Трость его была не простая: из чёрного древа, с тяжёлым набалдашником из эбена. Поднявшись, имперец добрался до буфета и, как обычно, взяв стакан и бутыль, решил побаловать себя аперитивом. Закинув пойло в горло, он мельком посмотрел в маленькое окошечко; снаружи не было ничего видно, толстый слой снега и наледи закрывал обзор. «И зачем, зачем я сюда приехал!» — вновь с досадой подумалось ему.       Квентин Алгор оказался в Коллегии Винтерхолда пару лет назад. Непредвиденные обстоятельства заставили его покинуть солнечную столицу и направиться на север. А теперь он сожалел о том, что сдался слишком просто. «Нет, в этот раз я не опущу руки так легко!» — Алгор резко сжал кулак и поморщился от боли. «Даэдра бы побрали эту болезнь!»       Как всегда, он неторопливо выбрался из комнаты. Имперец предпочитал идти вдоль стены, дабы при случае было на что опереться. Трость всегда Алгор держал с наиболее поражённой стороны: его левая нога уже едва сгибалась сама, и её почти приходилось волочить за собой. Он не переставал тешить слабую надежду на исцеление; тем не менее, Квентин также не переставал пить.       — Доброе утро господин… Квентин, да? Уж извините меня, я… запамятовал, — в проходе имперец столкнулся с Толфдиром. Пожалуй, этот старик был одним из тех немногих, кто ещё вызывал симпатию у имперца. Старый мастер не шептался за спиной, не крал его вещи… как прочие.       — Не такое уж и доброе, мессир Толфдир, — поморщился Алгор. «В самом деле, как можно всегда сохранять такое добродушное состояние?!» — не переставал дивиться он спокойствию мастера. Затем оглянулся и по-заговорчески склонился к старику. — Они опять следили. Поздно ночью скреблись под моими дверями.       — Признаться, я… никого не слышал ни вечером, ни ночью, — комната Толфдира располагалась на одном этаже с комнатой Квентина. Вид имперца изрядно встревожил старика. Обычно Алгор всегда вёл себя подозрительно, оглядываясь и подозревая всех кругом. Но к этому все были уже привычны. Однако сегодня он вёл себя настороженней, чем всегда.       — Вы не понимаете, не понимаете… — рассердился Алгор. Затем искоса взглянул на Толфдира, принял наиболее добродушный вид, какой мог. — Всё в порядке, я лишь перенервничал.       — Опять подагра разыгралась? Обратитесь к госпоже… я, кажется… не совсем точно помню её… имя… — старик запутался. Хотя Алгор был младше Толфдира лет на тридцать, старик явно мог похвастаться отменным здоровьем (но явно не памятью). А имперец уже почти дышал на ладан.       — Уже обращался, благодарю, — буркнул невнятно имперец и приблизился к комнате, к которой он и направлялся. Вернее, к человеку, обретавшемуся в этой комнатушке.       — Ну что ж… Удачного дня, — вежливо простился Толфдир и двинулся к лестнице. «И как он только сохранил суставы здоровыми за столько лет?» — не переставал изматывать себя Квентин.       Алгор несколько раз постучал в дверь здоровой костяшкой. Никто не отозвался. Следом он пустил в дело трость. Но и на более сильный стук не было ответа. Квентин уже хотел было разозлиться, но по какому-то наитию взялся за ручку. Дверь была не заперта.       — Что такое? — за спиной Алгора вновь возник Толфдир, изрядно удивлённый шумихой. Он заглянул в комнату через плечо Квентина; его взору открылась неприглядная картина: разбитое окошко; снег, наметённый на стол и не застеленную кровать; тлеющий очаг, в который кто-то накидал бумаги…       Квентин Алгор бросился к камину, упал на колени и, невзирая на боль, кинулся разгребать бумаги. Пару раз он обжёгся о тлеющие угольки, затем ушиб палец. Бумаги спасти не удалось — перед уходом владелец комнаты либо сжёг самые важные, либо хорошенько залил их вином.       Толфдир любезно помог собрать имперцу разбросанные листы. Вместе они худо-бедно навели порядок, избавившись от снега и поправив раскиданные вещи. Старик призадумался, разглядывая толстый лист: под багровым пятном проглядывался эскиз какого-то исполинского конструкта, напоминающего куб. На другом куске бумаги он заметил странный клинок с грубым лезвием, но, тем не менее, достаточно тонкой рукоятью.       — Вы же с… Арнелом Гейном… он же в этой комнате жил?.. были коллегами, — старик очень сильно встревожился. Не зная, что и думать, он оказался в сложном положении. С одной стороны, реакция имперца была очень и очень искренней. С другой, метода избавления от конкурентов была широко распространена среди магов, также, как и везде.       — Когда вы последний раз видели… Арнела? — задумчиво протянул Толфдир. Квентина очень сильно встревожил этот вопрос. Однако случайно забредший на этаж ученик подтвердил, что видел, как Гейн до рассвета выходил из своей комнаты. По словам неофита, учёного что-то встревожило; в руках у него была лишь изношенная котомка.       — Куда он… мог бы направиться? — не унимался старик. Как же всё это осточертело Квентину! Сначала боль с утра, затем исчезновение Арнела, сожжение всех бумаг… Даэдра побрали бы эту Коллегию!       — Не знаю! И знать не желаю! — отмахнулся имперец. Нервно постукивая тростью, он двинулся по коридору. Все уцелевшие записи — а таких он наскрёб не больше десятка листов — Алгор засунул за пазуху. Там они сохранятся надёжнее, чем под боком у свихнувшегося Арнела!       — Я думаю, надо бы… сообщить… — задумчиво протянул Толфдир вслед имперцу. «Никогда бы не подумал, что этот старик смог бы выбесить меня!» — от нахлынувшего напряжения имперца затрясло. На лестнице он остановился, переводя дух.       Вдруг кто-то налетел на него с размаху. Квентин Алгор едва удержался, неловко махая руками и хватаясь за стены. А вот его неожиданно встреченному коллеге не так повезло: он споткнулся и растянулся на ступенях под ним. Тяжело дыша, этот некто приподнялся.       «Опять свела нелёгкая с этим…» — едва не вырвалось у имперца. Однако, он уже взял себя в руки. С засранцем ему нельзя падать в грязь лицом.       Встреченный оказался редгардом. Зачёсанные волосы, бритые щёки, жучиный мускус… Квентин не мог не признать, что этот засранец умел хорошо одеваться.       — А, господин Алгор, — довольно протянул редгард, поправляя завязку на вычищенном сапоге. — Рад встрече. Когда наконец вы перестанете точить на меня зубы? — в его голосе был достаточно чётко слышен сарказм.       — Атор. Атор Сахил. Я мог бы догадаться, чего ожидать от тебя. Опять у кого-то спёр что-нибудь? — их взгляды встретились. И как редгард не пыжился, но удержаться ему не удалось. Не то прорычал что-то, не то буркнул, поправляя рукав выглаженной мантии. Затем на мгновенье отвёл взгляд, будто бы что-то выискивая на стене.       — Если бы господин Алгор был более сдержан, его бы не мучили головные боли. И если бы он был более великодушен к окружающим, то не стал бы мозолить своим видом здешние пейзажи, — Сахила так и порывало кинуть какую-либо колкость в адрес имперца, но на ум приходили лишь одни ругательства. Потому, напустив на себя пафосный вид, жалкими потугами он пытался раззадорить собеседника.       — Если бы редгард не был крысой, жизнь не только здесь, но и в столице была бы лучше, — зло бросил Квентин. Атор скривился — имперец напомнил ему не только о его репутации, но и о виде. В образе редгарда был только один изъян — и не одежда, не украшения и не прочие глупости. И изъяном было его лицо, маленькое и вытянутое, напоминающее всеми чертами крысиную мордочку. А серо-стальные волосы лишь подчёркивали это сходство. И как Атор Сахил не изводился, скрасить свой вид он не мог.       Отвечать редгард не стал. Лишь проходя мимо имперца, он сбил ногой его трость. Квентин разразился отборной руганью и полетел вниз по ступеням.

***

      Понося всеми известными ему словами Сахила и поминая родственников редгарда до десятого колена, Квентин Алгор доковылял до каморки другого своего коллеги. Располагалась его обитель на нижнем этаже башни, рядом с входом. Имперец терпеть не мог сквозняки, которые в избытке гуляли там, потому и нечасто наведывался к нему. Обычно они собирались у Арнела, но сегодня возникли другие обстоятельства.       Дверь отворилась по первому же стуку. Имперец прошёл в каморку; в ней сильно начадили; пахло пролитыми чернилами и жженым воском. Под ногами было разбросано несколько скомканных листов бумаги. Данмер, который одним взмахом руки открыл дверь, также и захлопнул её, не переставая что-то писать.       Но едва только Квентин приблизился к нему, он быстро скомкал лист и засунул его за пазуху. Имперцу удалось различить только пару букв в вернем углу: «м. А.» Данмер прошёл мимо него, одновременно смахивая ногой все мятые листы под кровать. Пепельнокожий распахнул маленькое оконце; возникший сквозняк тут же вновь разметал все бумаги.       — Закрой, уж лучше закрой его! — сразу же забрюзжал Квентин. С недавних пор он очень трепетно относился к своему расшатанному здоровью. Простуды ему только не хватало!       — Отчего весь на нервах? — ухмыльнулся данмер. Приблизившись к шкафчику, эльф достал бутыль и пару стаканов. Наполнив оба, он протянул один собеседнику. — Опять подагра разыгралась?       — Опять вы все с этой подагрой! — рассержено сказал Квентин и опрокинул стакан в горло. — Нет, всё гораздо хуже.       — И что же это? — участливо спросил данмер, приглаживая свои тёмные бакенбарды. Он встал спиной к столу, где чадил единственный светильник; оттого его лик стал похож больше на страшную маску. Татуировка на левой щеке усиливала лишнее сходство с демоном.       — Ты не поверишь, Сарас, но Гейн сбежал, — имперец налил себе ещё бренди и нервно покрутил стакан в руках. Затем, помолчав, добавил, — со всеми бумагами.       — Неужели туда? Недалеко же ему пришлось идти. Едва погода чуть прояснится, мы его нагоним. Я надеюсь, он не взял с собой… — задумчиво протянул Делен Сарас, взглядом показывая на выход. Квентин тихо поставил стакан, подкрался к двери и резко распахнул её.       На площадке никого не было; лишь на лестнице промелькнула быстро исчезнувшая тень. Квентин захлопнул дверь, наложил защитные чары. «На всякий случай», — буркнул он, вновь устраиваясь со стаканом.       — Кто это был? — равнодушно спросил данмер. Имперец лишь повёл плечами и покачал головой.       «Редгард. Точно он. Но тебе об этом знать не обязательно», — промолвил про себя Алгор, уткнувшись взглядом в дно стакана.

***

      Атор Сахил торопился. Листок, обронённый имперцем, лежал у него за пазухой. «Достаточно необычная подборка книг. „Божественная метафизика“, „Яйцо времени“… Кто вообще увлекается этим?» — удивился он. Ещё больше он удивился, когда узнал у библиотекаря, что эти книги имеются в единственном экземпляре. Редгарду пришлось довольствоваться скудными выписками.       Но чем больше он читал копии, тем больше понимал, чем же занимались Алгор, Сарас и Гейн. И от осознания этого у него мурашки побежали по коже. По-хорошему, как верному служителю Синода, ему полагалось тотчас доложить об этом своему начальству. Но, памятуя о кончине своей карьеры, Атор передумал. Вряд ли его, бывшего казнокрада, сосланного на край света в качестве взыскания, вернут обратно. Нет, его могли лишь погладить по головке и поманить очередной косточкой, коей дразнили уже полгода.       И всё бы ничего, если бы не этот проклятый Алгор! Не будь он таким треплом, Сахил бы преспокойно поживал бы в столице. Что мешало ему держать язык за зубами? Если бы он покинул Имперский город чинно и спокойно, никто бы не припомнил редгарду несколько недостач.       А ведь они когда-то были друзьями! Что может прочнее скрепить дружбу, чем совместное дельце? Но нет, нужно было состроить из себя героя и раскрыть всё. И ведь могло обойтись, если бы он, Атор Сахил, не захотел большего. Удалось же удачно перевести все стрелки на Квентина! Но нет, всё больше, и больше, и больше… Пока не ударили по рукам. И не сослали. Если бы не это трепло…       Атор Сахил отвлёкся от размышлений и продолжил читать. Пожалуй, всю эту ситуацию всё же можно обратить себе на пользу…