Нарциссы

На одном из дисков, которые притащил Саша, была коллекция фильмов с Луи де Фюнесом, и Юля сразу проголосовала за то, чтобы посмотреть одну из своих любимых старых комедий - «Большую прогулку». Марина этот фильм не видела, поэтому ей было всё равно, а Саша больше хотел «Фантомаса», но в конце концов сказал: - Ладно, я уступаю тебе, женщина. Но ночь длинная и следующим будет «Фантомас»! - Оки-доки, - согласилась Юля. - Все равно мы уснем раньше... Саша и сам понимал, что после прошлой бессонной ночи они вряд ли долго просидят перед телевизором, его организм уже подавал сигналы тревоги в виде легкого головокружения и неадекватного состояния, близкого к опьянению. Саша уже забыл, каково это — не спать несколько ночей подряд. Время становится бесконечным, и тебе кажется, что ты живешь уже вечность, и постоянное пребывание в реальности становится почти невыносимым. Все углы делаются сюрреалистично плавными, голова — тяжелой и хмельной, с языка то и дело слетают афоризмы, порожденные больным мозгом, глаза краснеют, словно сосуды не выносят такого долгого наблюдения за этим странным миром и взрываются. И тебе кажется, что мозг твой то кишит гениальными идеями (которые, впрочем, забываются, стоит только выспаться), то пустеет до такой степени, что можно слушать шелест ветра в собственной голове. Безудержный восторг сменяется вязкой апатией, ты живешь вечно, ты устал, ты хочешь умереть, потому что находиться в этом мире так долго поистине чудовищно, выносить собственное общество по сорок восемь часов — то еще испытание. Подобные встряски случались с Сашей в пору обучения в университете, когда он, чтобы забыться, погружался то в учебу, то в гулянки с сокурсниками, и чередование этих явлений частенько приводило к тому, что он держался без сна несколько дней подряд. Говорят, что если человек не будет спать десять суток, он сойдет с ума. Саша много раз хотел проверить, но засыпал. Друзья смеялись над ним, говоря, что он и так псих, и ни к чему усугублять положение. Но с тех пор прошли годы. И эти годы приучили его к размеренной жизни, к определенному ритму, режиму, нарушать который он не хотел. Встаешь в восемь — девять утра, ложишься не позже часу ночи. Этот распорядок Саша соблюдал даже когда встречался с женщинами. В свой выходной он мог отправиться в клуб около семи вечера, в девять уже быть дома с какой-нибудь длинноногой барышней, чаще всего замужней, чаще всего курящей и ненавидящей много болтать, и самое позднее в одиннадцать они занимались сексом, а к часу ночи спали, познавшие друг друга в разных, так сказать, ипостасях. Саше даже случалось поглядывать беспокойно на часы, когда какая-нибудь красотка засиживалась у него в гостях и не спешила переходить к делу, увлеченная музыкой, коллекцией солдатиков у него на полке, а то и вовсе — поглощением содержимого его холодильника. Да, девушки попадались всякие, и очень часто голодные. Бедные худышки, думал всегда Саша. Денег у них, что ли, на еду не хватает? В таких случаях ему становилось так жалко бедняжек, что он терпеливо ждал, а после секса боролся с желанием дать девушке денег на еду, прежде чем отпустить домой. Однажды девушка даже обиделась на него, заподозрив в том, что он хочет поскорее удовлетворить свои потребности и избавиться от нее. И Саше пришлось честно признаться в своем занудстве программиста и привычке жить по расписанию. Будь он студентом, точно посчитал бы себя идиотом. Да и та девушка, наверняка, так подумала. Впрочем, сексом они все равно занялись. И сейчас, по прошествии стольких лет, он впервые нарушил свое расписание, изменил привычке. А все из-за Юли. Поразительно, но Саша не нарушал свой режим ради секса с женщинами, но нарушил его ради разговора с Юлей. Что в ней такого особенного? Неужели то, что она асексуалка, отшившая его? Нет, было и что-то другое. Но Саша пока не знал, что. Он знал только, что не хочет засыпать, а хочет обсуждать с Юлей фильмы, которые они будут смотреть, слушать ее ироничные комментарии, слушать, как она будет хохотать, уставшая, но не в силах противостоять веселью, сгибающему пополам. Он хотел видеть её такой. Говорить какие-нибудь глупости, и чтобы она обязательно поиздевалась над ним. Она считает его несерьезным, озабоченным придурком, и она не далека от истины, но она многого не видит всё же. Ему было всё равно, кем она его считает, и что там она себе думает. Главное, чтобы она больше не сидела с таким лицом, как сегодня утром в библиотеке. Поэтому «Большая прогулка» так «Большая прогулка», пожалуйста! Только бы не уснуть. Сашу позабавило это совпадение — они купили одинаковое вино в одинаковом количестве. Он шутил, что в этом есть какой-то смысл, знак, ключ к тому, что случилось с ними. Марина призналась, что никогда не пробовала спиртное и выразила свой интерес, на что Саша ответил: «Да на здоровье, самое время начать, присоединяйся!», и, конечно, получил от Юли подзатыльник: «Совсем чокнулся? К чему ты ее склоняешь?! Мы должны заботиться о девочке, а не спаивать!». Ему нравилось, когда она вот так ругалась на него. Он знал — она лишь пытается быть серьёзной, а в душе остается бунтарем подростком с голубыми волосами и пирсингом. Знал, что она хочет казаться самодостаточной, а в груди ее дыра размером с футбольный мяч. Почему она стала такой? Саша знал, что однажды она ему расскажет, и ждал этого. Возможно, это случится сегодня или через две недели или через год, но когда доверие станет абсолютным, Юля заговорит, и всё между ними станет прозрачно и ясно, как между давними друзьями. На ужин Юля целиком запекла курицу под соусом, а на гарнир отварила картофель и фасоль. Саша был в полном восторге от запахов, которые разносились по кухне. Он словно вернулся в детство, когда мама готовила, а отец занимал выжидательную позицию поближе к кухне и делал вид, что занимается своими делами. - Знаешь, думаю, мне стоит на тебе жениться, - сказал Саша, заглядывая в духовку. - Это ты мне говоришь или ей? - Юля кивнула на курицу. Марина расхохоталась и поспешила удалиться с кухни, чтобы не мешать их милой беседе и всегдашним пререканиям. - Пойду пока поставлю фильм, - сказала она. - Конечно я имею в виду тебя! - ухмыльнулся Саша, заглядывая Юле через плечо и увлеченно рассматривая, как она ловко нарезает хлеб. - Кто ещё будет мне так готовить? - На самом деле я совсем недавно увлеклась приготовлением еды, - произнесла Юля, игнорируя шутки о женитьбе. - После этого конца света появилось много свободного времени, и я вспомнила всё, чему мать пыталась научить меня когда-то. Сейчас она очень порадовалась бы. И тому, что я готовлю, и тому, что рядом со мной мужчина, который зовет меня замуж, пусть и по приколу. - Ну почему же по приколу? - Саша и сам не знал, зачем говорит это. Его несло. - Я бы женился на тебе, если бы, конечно, нашел хоть одного живого работника ЗАГСа... А ты общаешься со своей матерью, ну то есть общалась до того, как это случилось? Юля ответила не сразу. Нож стучал по доске, а плечи её как-то неестественно дёргались. - Я не видела мать уже несколько лет. Наши отношения очень усложнились после одного случая... Думаю, мы окончательно перестали понимать друг друга. Теперь она звонит лишь по праздникам, чтобы узнать, жива ли я еще. Да и то, как мне кажется, она делает это по просьбе отца. Таймер в духовке издал пикающий звук, и плита выключилась. - Ну, вот и всё. Сейчас сядем за стол, - сказала Юля, давая понять, что родительская тема закончена. Однако сели они в итоге не за стол, а снова на пол. Марина расстелила плед, на котором они разложили тарелки с курицей и картошкой, расставили стаканы для вина и сока. Все вместе это напоминало пикник в хорошую погоду в парке, не хватало лишь корзинки и свежего ветерка. Но зато у них был обогреватель и большой телевизор, который Юле подарила когда-то Тая. - Кто бы мог подумать, что именно так будут проводить своё время последние люди на Земле, - глубокомысленно изрёк Саша, когда они расселись на полу, а на экране телевизора пошли вступительные титры. Курица и вино превзошли все его самые смелые ожидания, да и фильм оказался куда более приятным, чем он его запомнил. Все трое смеялись, полностью отключившись от холодной мертвой реальности и наслаждаясь человеческими голосами, многолюдными улицами и происходящим действием. Фильм перенес их в военное время, и Саша не раз успел подумать, что они оказались не в самом худшем положении, и что тогда было, пожалуй, куда страшнее. Когда Юля ушла на кухню за печеньем и шоколадом, Марина шепнула Саше: - А налей-ка мне попробовать, пока она не видит... - Что, тоже её боишься? - улыбнулся Саша. - Не то чтобы боюсь... Просто Юля бывает такой суровой... Многие мои одноклассники уже пили спиртное, причем покрепче. - Ладно, думаю, полбокальчика тебе не повредит. Все равно вряд ли понравится, - и Саша быстро наполнил ее стакан розовым вином, которое по цвету было похоже на сок, который девушка пила, а по вкусу было менее резким и более сладким. Марина понюхала и поморщилась. - Что-то я не уверена, что это съедобно... - Заешь шоколадкой, так будет лучше, - посоветовал знающий Саша. Марина сделала маленький осторожный глоток, ее лоб слегка наморщился, но быстро разгладился. В глазах стояло легкое разочарование наступающего взросления. «Да, у тебя их много будет», - подумал Саша. - И об этом столько разговоров? Сок намного вкуснее, - высказала своё мнение юная дегустаторша. - Не спорю. - Тогда зачем это пить? - искренне удивилась Марина. - Ты такая милая, - не удержался Саша. Особенно в отличие от большинства современных подростков. Марина действительно производила впечатление очень неиспорченной, умной девушки. Интересно, почему она все-таки оказалась здесь вместе с ними? В этот момент вернулась Юля со сладостями, и они продолжили смотреть фильм. Саша искоса поглядывал, как Марина справилась со своим вином, после чего у неё начали слипаться глаза. Да, это естественно. Когда Саша выпил свой первый бокал в шестнадцать, ему тоже жутко захотелось спать. И он тоже не совсем понял, что за удовольствие в этом находят люди. В итоге Марина так и не смогла досмотреть двухчасовое кино до конца, переползла на диван и быстро заснула. Юля сделала звук фильма потише, а смеяться они стали приглушенно, в ладонь, отчего становилось ещё смешнее. Свет в комнате был выключен, и Саша ловил себя на том, что ему очень нравится эта спокойная, почти интимная, но какая-то возвышенно-таинственная атмосфера. Мало что может сравниться с просмотром фильма ночью, вдвоем, когда вино согревает горло, а на стенах мелькает свет от экрана, и комната то освещается, то погружается во мрак. Но удерживать внимание становилось всё труднее, Саша чувствовал, что нарушение режима не проходит даром — и он невыносимо хочет спать, словно бы ему снова шестнадцать, и он глотнул своё первое вино. Юля тоже изредка зевала, и Саша с грустью осознавал, что эта ночь не будет вечной. - Ну что, «Фантомас»? - спросил он как можно более бодрым голосом, когда фильм закончился. Он был почти уверен, что Юля откажется и ляжет спать. Было уже почти два часа ночи. Но она вдруг сказала: - Давай. Не хочу спать. И они включили новое кино, положили под спину побольше подушек и легли, укрывшись пледом. Пить вино больше не хотелось, но оно оставило приятное тепло в желудке. Саша почти не ощущал себя пьяным, ему было сонно-хорошо, расслабленно-приятно и легко. - Знаешь, последний раз я смотрел этот фильм еще когда учился в университете, - произнес он тихо. - И тоже ночью. Это была ночь старых фильмов в кино. Три фильма по цене одного. Мы пошли с приятелями. В итоге они дрыхли уже на втором. И только я досидел до конца. - Так вот почему ты хотел его посмотреть, - улыбнулась Юля и посмотрела на него. В темноте её глаза искрились. И когда комната вдруг осветилась очередной вспышкой с экрана, Саша заметил, что глаза Юли поменяли цвет. Юля прочитала его мысль. - Да, я сняла линзы. Спать-то в них нельзя. Конечно, видно мне сейчас плоховато, но за очками идти так лень... - А какого же цвета у тебя глаза? - спросил Саша, безуспешно вглядываясь в ее зрачки. - Непонятного, - отмахнулась Юля. - Не люблю я цвет своих глаз. - Подожди... Мне всё же интересно, - Саша нащупал валяющийся на полу мобильник и поднес его к лицу Юли, освещая глаза. Юля терпеливо смотрела на него. Сначала Саше показалось, что глаза её карие. Потом — зелёные. Это был цвет тёмной травы, цвет свежей чайной заварки, цвет молодой древесной коры. Этот цвет казался ему смутно знакомым, он словно напоминал ему о чем-то. О чем-то приятном и далеком, вроде детского похода к реке, когда он отдыхал в тени деревьев на влажной траве. Воспоминание вспыхнуло и снова ускользнуло, когда Юля моргнула и отодвинула рукой его мобильник: - Ну, может, хватит уже светить? У меня глаза заболели. Убедился, что цвет мой похож на не пойми что? - А мне понравился, - пробормотал Саша. Он ощущал некую растерянность, как бывает, когда ты смотришь фильм и не можешь вспомнить фамилию известного актера, который в нем играет. Ему хотелось снова заглянуть в Юлины глаза, но она уже отвернулась и смотрела на экран. * * * В кинозале пахло колой и попкорном. Привычный запах, который тут же заставляет расслабиться, развалиться на кресле и приготовиться к погружению в другую реальность. Погас свет, и по залу прошла волна одобряющего гула голосов. Народу на ночном сеансе в будний день было немного, но все, кто пришел, явно радовались и предвкушали нечто особенное. Правда, насколько мог судить Саша это «особенное», что они предвкушали, было мало связано с кино, потому что задние ряды оккупировали парочки, севшие друг от друга на приличном расстоянии. Саша догадывался, что парочки сюда пришли не для того чтобы всю ночь наслаждаться старым французским кинематографом. Он лишь надеялся, что своё дело они будут делать бесшумно и не помешают ему смотреть. - Кто-нибудь вообще видел эти фильмы? Они смешные хоть? - спросил его приятель Мишка, сидящий слева и уже набивший щеки попкорном. - Смешные, - ответил Саша. - В детстве я очень любил их... - Главное, что не надо вышку учить, - заметил его второй приятель — Толик. В ту осень они учились на первом курсе, и им было по восемнадцать. Это была осень, когда они еще плохо знали друг друга, но зато им было весело вместе. Весело сидеть на парах и прогуливать их, или вот так вот всем вместе отлынивать от домашних заданий. Возможно, этого делать как раз не стоило, потому что Мишку отчислили на третьем курсе за неуспеваемость, а Толик на четвертом взял академ, да так и не вернулся больше к учебе. Из них троих закончит обучение только Саша. Но тогда они еще не знали об этом и радовались, что есть хорошая возможность не заниматься высшей математикой. Ведь они совсем недавно окончили школу, и свобода университетской самостоятельной жизни окрылила, а вернее сказать — опьянила их. В ту ночь Саша единственный из их компании посмотрел все три фильма. Его приятели уснули сразу, как только закончился весь попкорн. Но Саша не хотел ни спать, ни есть, он не притронулся к попкорну, лишь изредка пил газировку, чтобы промочить горло. У него внутри словно горело что-то. Он смеялся. Он был рад возможности забыть то, что причиняло боль. Прошло всего два месяца с тех пор, как он видел Катюшу в последний раз. Да, они созванивались и даже иногда писали друг другу письма, но они оба знали, что расстались. Никогда не произносили этого вслух, но это и не требуется, когда жизнь разводит по разным городам, а ты слишком молод, чтобы тратить своё время на ожидание редких встреч. В молодости у времени другой вкус, другое течение. В молодости время пахнет пылью дорог, дует сухим тёплым ветром в лицо. И месяц кажется годом, а год — вечностью. Они знали, что не будут друг друга ждать. Они оба любили математику и были слишком рациональны, чтобы поддаться чувствам и романтическим иллюзиям. Они были слишком сдержаны, чтобы устроить на вокзале бурные прощания и пообещать любить друг друга всегда. Вместо этого они беседовали о старых французских комедиях, посмотренных в детстве. Это было так странно — они могли говорить друг о друге и о том времени, что провели вместе, но вместо этого вели совершенно обыденную беседу, словно прогуливались в парке или стояли в очереди в магазине. Именно Катюша первой завела разговор о старых комедиях. Какой-то мужчина в вокзальной толпе показался ей похожим на Фантомаса, и она со смехом сообщила Саше об этом. В тот августовский день небо уже дышало осенью, а воздух был пропитан влагой раннего утра после дождливой ночи. На Катюше были шорты, джинсовая курточка поверх легкого топа и босоножки, в которых ее озябшие пальцы прижимались друг к другу. Но у нее была с собой только летняя одежда, которая вместе со всеми ее вещами уместилась в одну сумку, стоявшую у её ног на влажном асфальте перрона. А тот тип, на которого она указала, и правда чертовски напоминал одноименного героя из фильма с Луи де Фюнесом. И они начали один за другим вспоминать все, что крутили раньше по телевизору, и смеяться. Не грустным, наигранным смехом расставания, а по-настоящему, искренне, не для подбадривания друг друга, а до колик в животе. Они вспомнили «Жандарма», «Замороженного», припомнили знаменитые фильмы с Фернанделем и Пьером Ришаром, и последний фильм, о котором они говорили, был фильм - «Невезучие». Катюша сказала тогда: - Вот было бы здорово посмотреть что-нибудь из этого в кино! Как жаль, что сейчас не показывают старые фильмы... Я бы обязательно сходила! - Я бы тоже. Сходил с тобой. Катюша помолчала какое-то время — с минуты на минуту должен был подойти её поезд — и вдруг сказала: - Мы с тобой, как невезучие. Как герой Пьера Ришара и его девушка. В этот момент раздался гудок приближающегося состава, и разговор оборвался. Саша до сих пор гадал, что она хотела этим сказать, почему они похожи на невезучих из старого фильма? Потому ли, что не смогли быть вместе? Но ведь герои смогли. Тогда, быть может, потому что они оба были так похожи? И больше никогда не смогут найти себе кого-то, кто будет подходить лучше, кто будет понимать без слов. Саша думал, что, наверное, Катюша хотела сказать именно это. Поэтому, когда спустя два месяца он увидел рекламу этих фильмов в кино, он не мог поверить собственным глазам — Саша расхохотался, а потом чувство безумного сожаления впилось ему в грудь, сожаления от того, что они с Катюшей не могут посмотреть эти фильмы вместе. Подумать только, ну почему нельзя было этому случиться на два месяца раньше? Его друзья мирно спали, и, скорее всего, им снились девочки, а может математика, а может родители и дом. Но Саша не отрывал глаз от экрана. Первым показывали «Фантомаса», потом «Игрушку», и Саша даже немного заскучал. Но он не мог позволить себе уснуть. Потому что третьим по счету был фильм «Невезучие».