Нарциссы

Утром Юлю разбудил с ума сводящий запах свежего кофе. Она лежала какое-то время с закрытыми глазами и вдыхала его, гадая, кто приложил руку к этому маленькому чуду – Марина или Саша. «Это Саша», - подумала она, и уголки ее губ непроизвольно поползли вверх. И Юля не ошиблась. Марина еще спала, по-детски раскинув руки на диване, и Юля тихонько поднялась с пола, чтобы не разбудить девушку. Переживания вчерашнего дня настойчиво коснулись Юлиных плеч, когда она встала. Переживания тянули ее вниз, напоминая о том, какой бесконечно глупой и трусливой она оказалась, когда предприняла попытку проникнуть в квартиру Виктора Валентиновича. И какой невыносимой потом была весь вечер. Юля нашла на своем компьютере файл с дневником, который она вела лет пять назад, когда только начинала работать флористом, когда рана была еще настолько свежа, что Юля вспоминала об учителе почти на каждой странице. Стоит ли говорить, что чтение этого дневника ничуть не прибавило ей настроения? «Иногда я жалею, что не умерла тогда. Сейчас это избавило бы меня от многих проблем. В первую очередь, от меня самой». «Со мной что-то не так. В плане секса. Я давно это подозреваю, но сегодня окончательно убедилась. Я больше никого не хочу. Надеюсь, Тая простит меня за этот неудачный раз, и мы сможем остаться друзьями. Потому что без ее поддержки я не знаю, как буду жить». «Я помню, как он шептал мне в темноте, что никогда не отпустит. Я верила ему тогда, и он не обманывал. Он просто не знал, что все так получится. Я так и не смогла стать для него самой главной. Надеюсь, сейчас он все же счастлив. Мы сделали свой выбор». Юля так и не смогла дочитать дневник до конца. Это чтение заставляло пустоту внутри нее шевелиться и жить своей жизнью. Юля привыкла ничего не чувствовать, и это тяжелое шевеление пугало ее. Словно в груди ворочался клубок ядовитых змей. Или еще какое-нибудь мерзкое чешуйчатое существо, до сей поры дремавшее. Накинув на плечи теплую кофту, Юля прошла по коридору на кухню. Она шла тихо, крадучись. Саша стоял у плиты и с воодушевленным видом жарил свой замечательный фирменный омлет. Кофе дымился в кофейнике. На тарелке лежали тосты. Юля застыла в дверном проеме, прислонившись к косяку. Она смотрела на Сашу и старалась не выдавать своего присутствия. Она думала о том, какой он забавный, когда готовит. Однако прятаться долго ей не удалось. Саша обернулся и улыбнулся ей. - Привет, спящая красавица. Снилось ли тебе что-нибудь? - Нет. Как обычно провалилась куда-то, а очнулась уже утром. Но зато я отлично выспалась, - она улыбнулась. - У меня такая же фигня. Похоже, Марина права, и все это неслучайно. - Я тоже так думаю, - Юля кивнула. Саша выключил плиту и достал с полки три тарелки. - Как насчет того чтобы прогуляться сегодня до моего дома? - спросил он. - Составишь мне компанию? - Хочешь забрать покерные карты, противный? - Ага. Надо взять еще кое-что из одежды. - Хорошо. Ей даже любопытно было посмотреть на квартиру Саши, на обстановку в ней. Обстановка может многое рассказать о человеке. Юля так и представляла себе холостяцкую берлогу, заваленную всяким барахлом, в центре которой возвышается компьютерный стол, где гордо стоит ноутбук и гора пустых чашек. Но Юля знала, что вполне может и ошибиться. Потому что ее первое впечатление о Саше оказалось обманчиво. Он вовсе не самовлюбленный пижон, каким представлялся ей в первые минуты знакомства. Юля даже думала, что второе впечатление тоже может оказаться обманчивым. Возможно, Саша не так прост, как кажется. Вполне возможно, что под маской самоуверенного пошляка скрывается что-то... - Я покажу тебе свой огромный диван, уверен, ты его оценишь по достоинству, - подмигнул ей Саша, ставя тарелки на стол. Юля вздохнула и покачала головой. Нет, ничего там не скрывается. Все-таки Саша — самоуверенный пошляк и точка. Пока Юля умывалась, проснулась Марина, и они позавтракали все вместе, делясь мыслями и предположениями о том, почему никому из них не снятся сны. После завтрака Марина, как хорошая девочка, убрала со стола и помыла посуду. Саша предложил ей пойти вместе с ними к нему в гости, но Марина сказала, что хочет продолжить чтение книг. - Главное, принеси мне покерные карты, ты обещал, - напомнила она Саше. - Конечно, я помню. Это очень мило с твоей стороны — захотеть оставить нас наедине, - и Саша снова подмигнул Юле. Терпение Юли лопнуло, и она вцепилась Саше в шею обеими руками с воплем: - Я сейчас просто придушу тебя, ясно?! И никто меня за это не посадит! - Пощади! - захрипел Саша. - Как же твоя совесть? Она будет мучить тебя всю оставшуюся жизнь... - Не будет! По всем признакам мы уже в аду, так что плевать мне на совесть. Как же ты достал меня! Марина рассмеялась, вытерла последнюю тарелку и повесила полотенце на крючок. - Иногда мне кажется, что вы даже младше меня, - сказала она. Юле и самой так иногда казалось. Взять хотя бы ее внешний вид. Юля одевалась как подросток, красила волосы в непонятный цвет, а Марина была одета, как строгая, серьезная и взрослая девушка. - Тебе точно не страшно будет оставаться здесь одной? - спросила Юля, когда они с Сашей одевались в прихожей. Марина покачала головой. Совсем как взрослая девушка. - Не волнуйтесь за меня. Я, может, тоже прогуляюсь до своего дома и заберу кое-что из одежды. Не буду же я вечно спать в твоей футболке. - Ну, как хочешь, - кивнула Юля. - Карты, - Марина подмигнула Саше. - Да-да, - он усмехнулся, и они с Юлей вышли в коридор. - Смотри, не переусердствуй с Мариной, - проворчала Юля, когда они спускались по лестнице. - А то потом все вернется на свои места, и ее родители собственную дочь не узнают. - Да брось! - Саша отмахнулся. - Не будь такой нудной. Если хочешь, я и тебя в покер научу играть. - Я умею, - ответила Юля мрачно. - Да что ты? - Саша искренне удивился. Юля шла впереди, поэтому ей удалось скрыть самодовольную улыбку. Ей была приятна мысль о том, что она смогла произвести на Сашу впечатление. - Ну что ж... - пробормотал Саша. - Тогда мы могли бы поиграть все вместе. - Конечно, - Юля усмехнулась. - Что еще делать, когда весь мир полетел к чертям? Играть в карты. - А еще смотреть старые фильмы ночи напролет, - подхватил Саша. - И бухать. - И жрать. - Я смотрю, ты не очень-то переживаешь о судьбе этого мира, - сказала Юля с улыбкой и посмотрела на Сашу, когда они вышли на снежную улицу. - Ты права. Не очень-то, - Саша пожал плечами. - В том мире не было никого, кто был мне сколько-нибудь дорог. Ну, кроме Степана, конечно. - Степана? - Юля ухмыльнулась. - Это мой кот! - вспыхнул Саша. - Ах, ну конечно... - Серьезно, - Саша вздохнул. - В том мире мне не по кому скучать. Вот Марине действительно тяжело, она потеряла семью. Насчет тебя не знаю... - Мне тоже не по кому скучать, - сказала Юля твердо. В тот момент она была абсолютно уверена в своих словах. Скучать по Виктору Валентиновичу? Что за глупость. Она не видела его восемь лет и может скучать разве что по его призраку, но никак не по реальному человеку. Скучать по Тае? Да, она была ее лучшей подругой, если не сказать больше, но пустота в сердце Юли была настолько холодна, что ничего, кроме легкого сожаления, ощутить не удавалось. В первые дни Юле было тяжело. Но сейчас она понимала, что и без Таи может жить. Она всегда думала, что если смогла жить без Виктора Валентиновича, то сможет без кого угодно. Какое-то время они шли молча. Потом выбрались из двора на главную улицу. Шоссе занесло снегом. Уже сложно было поверить, что когда-то по ним ездили машины. Внимание Юли привлек цветочный киоск, и она остановилась рядом с ним. С витрины на нее взирали мертвые цветы. Они завяли. Все без исключения. Розы склонили свои головы и начали ронять засохшие лепестки. Вода в вазах приобрела грязный зеленовато-желтый оттенок. Тонкие лепестки некогда белоснежных хризантем скукожились и пожелтели. Маленький цветочный склеп. Юля почувствовала, как рука Саши легла ей на плечо. - Не смотри на них. Пойдем. - Не могу, - прошептала Юля. Губы ее дрогнули. - Я подумала, что то же самое случилось бы и с моими цветами, если бы я... исчезла. - Но ты здесь. Ты не исчезла. И твои цветы живы. - Да... - шепнула Юля, закрывая глаза и отворачиваясь от витрины. - Ни к чему жалеть о том, что умерло. Пойдем дальше. - Пойдем. И они пошли. Саша жил на шестом этаже старой девятиэтажки. Юля поежилась, когда они шагнули в черную глотку сырого подъезда. Пустые глазницы почтовых ящиков молча взирали на незваных гостей. Саша машинально сунул руку в ящик и вытащил коммунальную квитанцию, усмехнулся и положил обратно. Как нелепо иногда могут выглядеть вещи, которые кажутся нам привычными. Как легко обыкновенное может стать необычным, если мир вдруг переворачивается с ног на голову. - Знаешь, - сказал Саша, поднимаясь по ступенькам. - Мир казался мне таким устоявшимся. Безупречно отлаженной системой. Как таблица умножения. Ты всегда знаешь, что трижды пять будет пятнадцать, исключений не бывает. Но оказалось, что в действительности я ничего не знаю об этой системе и о законах, по которым она функционирует. И трижды пять может быть вовсе не пятнадцать, а двадцать восемь, к примеру. Эта мысль до сих пор не укладывается у меня в голове. - Я же говорила тебе, что весь мир — всего лишь хаос. Бесконечное переплетение всевозможных случайностей, - Юля поднималась следом за ним, наблюдая, как обманчивое зимнее солнце то щекочет оконные стекла, то прячется за низкими снеговыми тучами. - Нет, - покачал головой Саша. - Я все еще не могу поверить в это. Должно быть какое-то объяснение тому, что произошло с нами. Не думаю, что это программный сбой. Просто люди обычно не видят дальше своего носа. Наша система запустилась иначе, и мы думаем, что это хаос. Это все равно что поменять икспишную винду на семерку. Две похожие системы со схожими алгоритмами, но все же системы. - Ты действительно веришь, что трижды пять может быть двадцать восемь? - поразилась Юля. Они поднялись на шестой этаж и смотрели друг на друга. - Я думаю, что мы не знаем всего. Как математик ты должна это понимать. Постичь до конца суть этого мира невозможно, как ни бейся. Можно потратить на это всю жизнь, но узнать лишь одну сторону — что трижды пять пятнадцать. Но нам с тобой повезло. Мы увидели и другую сторону. - Двадцать восемь... - прошептала Юля. - Да, - Саша улыбнулся. - Двадцать восемь. И мы не знаем, сколько еще неоткрытых законов, правил и исключений из них. Мы можем попытаться прикоснуться к истине, но она всегда будет ускользать от нас. Как в «Секретных материалах». Юля усмехнулась. Она смотрела на Сашу и думала о том, как давно она вот так ни с кем не говорила. Последний человек, с которым она обсуждала подобные темы, был ее учитель. Тая же ничего не понимала в математике и просто не особо интересовалась вселенскими законами. Она была хорошая, но несколько приземленная. Однако сейчас Юля вновь обрела достойного оппонента, с которым можно поспорить на интересные ей темы. На до сих пор интересные. Какая странная ирония судьбы. Весь мир исчез, но остался человек, с которым ей есть о чем поговорить. Больше, чем со всем миром. - Ну так что, ты готова увидеть мою холостяцкую берлогу? - спросил Саша, позвякивая ключами в руке. - Сгораю от нетерпения, - ответила Юля тихо, все еще погруженная в свои странные мысли. - Дамы вперед, - улыбнулся Саша, открыв дверь квартиры и галантно отступив назад. Юля ответила ему улыбкой и шагнула через порог. Воздух в просторном коридорчике был тяжелым и застоявшимся. Из ванной едва уловимо пахло мылом. А еще было очень холодно. Юля не заметила никакой разницы в температуре квартиры и подъезда – настолько здесь похолодало за эти дни. Саша вошел следом и закрыл дверь. - Пойду открою балкон, надо проветрить, - сказал он, скинув ботинки. – Можешь не раздеваться, здесь и так не жарко, - бросил он уже из комнаты. Но Юля все равно повесила пальто на вешалку и сняла сапоги. Первым делом она заглянула на кухню и удивилась, насколько чистой может быть кухня одинокого мужчины. Она представляла себе горы грязной посуды и вообще мамаево побоище, но в мойке было пусто, столешница была чисто вытерта, и лишь на кухонном столике стояла чашка с остатками мутной жидкости (предположительно кофе) и открытая пачка крекеров. Рядом лежала стопка потрепанных книг по программированию. В углу стояла пустая кошачья миска. - Ну как тебе, нравится? – полюбопытствовал Саша, внезапно оказавшийся у Юли за плечом. Юля повернулась к нему – вид у парня был весьма самодовольный. - А чего ты надулся, как индюк? – спросила Юля. – Кухня как кухня. Я и не сомневалась, что у такого пижона как ты все будет чистенько. Не удивлюсь, если у тебя носки по цветам разложены. Саша нисколько не обиделся и ответил: - Носки – нет, а вот трусы… - Да пошел ты, - хохотнула Юля, толкая его. – Не желаю я слушать про твои трусы. - А вот и зря! У меня есть такие прикольные труселя, на них написано… - Да хватит же! - Ну и ладно, я их с собой возьму. Сама увидишь, - и Саша снова ухмыльнулся до ушей. Юля заглянула в зал, где висел довольно большой телевизор, под которым лежала игровая приставка. На диване были навалены подушки разных цветов и размеров, а под диваном лежал веселенький радужный плетеный коврик. - Сам связал? – спросила Юля, кивая на коврик. - А ты представляешь меня, плетущим коврик? – усмехнулся Саша. - Вполне. - Нет, это подарок одной девушки, с которой я пытался встречаться. Мои попытки на ней же и окончились, а коврик остался. - Он действительно милый. - Да. Напротив дивана возвышался шкаф-стенка из темного дерева. Юля какое-то время разглядывала стоящую на нем коллекцию солдатиков. Они тоже были довольно милыми и очень шли к добродушному характеру Саши. Лица у солдатиков были весьма комичными, а их фигурки застыли в забавных позах. Особенно понравился Юле солдатик, поскользнувшийся на кожуре банана и застывший в позе «за секунду до падения». - Я собирал их еще когда учился в универе, - пояснил Саша. – А потом их линейку модернизировали, и новые солдатики показались мне слишком суровыми, и я перестал покупать их. Юля все никак не могла выпустить из рук солдатика с кожурой. Она очень любила вещи, которые раскрывали индивидуальность человека, были продолжением его натуры. И этот солдатик был продолжением Саши. - Если хочешь, можешь забрать его себе, - сказал Саша вдруг. Брови Юли взлетели вверх от изумления. - Как это? Ведь я разрушу твою коллекцию. Я думала, что коллекционеры ревностно охраняют предметы своих коллекций. - А я не коллекционер, - улыбнулся Саша. Глаза его блестели. – К тому же, если ты возьмешь его, моя коллекция не разрушится. Ведь ты теперь всегда рядом со мной, и солдатик тоже будет рядом. - Хорошо, - прошептала Юля, тронутая этими словами, сжала солдатика в руке, а потом убрала в карман свитера. И они пошли смотреть спальню, а заодно рабочий кабинет Саши. Саша называл это место просто «моя берлога», потому что обитал там большую часть своего дня. В центре комнаты стоял компьютерный стол, почти не заваленный барахлом, как думала Юля. Только книги, очередные стопки книг. Черный экран монитора молча взирал на Юлю, и она почувствовала себя немного неуютно в этой «святая святых» программиста. - Здесь нет ничего интересного, - сказал Саша. – Здесь просто моя работа. Хочешь чаю? - Не откажусь, - кивнула Юля. - Тогда пойду поставлю чайник, - и Саша отправился на кухню, а Юля несмело подошла к компьютерному столу. Рядом с ним висела книжная полка. Очередное собрание сочинений по программированию. Нет, стоп… Юля вытащила одну из книг и не поверила своим глазам. «Магия простых чисел». Эта книга, что, преследует ее? «Подумать только, даже издание точно такое же, как у меня! Саша тоже читал эту книгу!». Юля открыла форзац, но он был пуст, в отличие от форзаца ее книги. Ну конечно. А с чего бы Виктору Валентиновичу расписываться на всех экземплярах этой книги? Юля отогнала от себя глупую мысль и поставила книгу обратно на полку. Она снова почувствовала себя неуютно в этой комнате и поспешила на кухню за Сашей. Когда она вошла, Саша сидел на корточках, склонившись над кошачьей миской, и водил кончиком пальца по ее ободку. Он не слышал, что Юля рядом, и позволил себе минутную слабость – потосковать по своему пропавшему коту. Этот кот, возможно, был единственным существом, которое он любил в «прошлой» жизни. И Юля снова застыла на пороге, как сегодня утром, думая о Саше. О Саше, который коллекционировал смешных солдатиков, читал «Магию простых чисел» и любил своего пропавшего кота. Она думала о том, как люди постепенно раскрываются нам в процессе знакомства, сколько неизведанных граней таит каждая человеческая душа. - С ним все в порядке, - сказала Юля. Саша вздрогнул и повернулся к ней. - С твоим котом, - пояснила Юля. – Уверена, что с ним все хорошо. - Надеюсь, - Саша улыбнулся, поднимаясь на ноги. – Коты довольно живучие создания. Они умеют приспосабливаться. А мой Степка такой прохвост, что пойдет за любым, кто даст ему пожрать. Так что, за него я почти не переживаю. Чайник зашуршал громче, закипая, и Саша достал из шкафчика над мойкой две чистые чашки. - Я просто думаю иногда, что если на моем месте остался двойник, как в той истории с Эллен? И мой кот живет с двойником и ничего не подозревает, а я застрял здесь, как в каком-нибудь зазеркалье. - На зазеркалье не похоже, здесь все находится на своих местах, - резонно заметила Юля, усаживаясь на стул. - Значит, ты не веришь в историю с двойниками? – Саша забросил в чашки по пакетику и залил кипятком. – Меня вот она пугает до ужаса. - А меня нет, - Юля пожала плечами. – Что такого плохого, если мое место занял какой-нибудь двойник? Быть может, он лучше, чем я. Быть может, другая Юля сможет делать все лучше, чем я – неудачница с банановой кожурой по жизни. - Даже ухаживать за твоими цветами? – Саша пододвинул ей чашку. Юля задумалась. Мысль о том, что какая-то другая Юля будет присматривать за ее нарциссами, шептаться с ними, прикасаться к их листьям, была ей неприятна. - Пожалуй, ты прав. Ухаживать за цветами – это единственное, что мне удается делать хорошо. Не думаю, что какой-то двойник справился бы с этим лучше. - Вот это правильно! – одобрил Саша. – Мне нравится твой боевой настрой. Это говорит о том, что ты все еще не утратила веру в себя. - По-моему, это говорит лишь о том, что я одинокий, жалкий и пустой человек, которому цветы заменили живых людей, - Юля грустно улыбнулась. - Это не так, - сказал Саша серьезно и посмотрел ей в глаза. – Человек, у которого есть любимое дело, не может быть жалким и пустым. Ты любишь свои цветы, это наполняет твое сердце радостью и смыслом. Ты не можешь быть пустой. - В который раз убеждаюсь в том, что ты романтик, - прошептала Юля. Сердце защемило от секундного прилива нежности. – Жаль, что я не встретила тебя раньше. Наверняка, влюбилась бы. Саша коротко усмехнулся, опустил глаза, смутился. - Я тоже думал об этом. Ты считаешь, что мы встретились слишком поздно? - Не знаю. Возможно, слишком поздно, чтобы стать парочкой влюбленных голубков. Но я все равно очень рада, что встретила тебя. У меня… давно ни с кем так не было. - У меня… тоже. Они помолчали какое-то время. Юля смотрела, как поднимается от чашки пар. А потом она сказала: - Я знаю, ты думаешь, что какой-то старый мужик разбил мне сердце. Но в действительности все было наоборот, и я разбила ему сердце. - Но ведь он был твоим учителем, он был старше тебя, он должен был… - Думать? Да, и он думал, - Юля вздохнула. – Но и я была не школьницей. У него были проблемы с женой. Они уже несколько лет не понимали друг друга, она терпеть не могла его науку, и он ничего не понимал в моде, которую она боготворила. Они поженились слишком рано, и слишком поздно поняли, что не подходят друг другу. Все шло к разводу, и тут в его жизни появилась я. Такая же помешанная на математике, как и он. Мы могли говорить о числах часами, решать длинные примеры, подтрунивать друг над другом. Когда я решала быстрее, я жутко гордилась и смеялась над ним. А он со мной всегда расслаблялся и становился собой. Мы сами не заметили, что влюбились друг в друга. А когда заметили, было уже слишком поздно. Он пытался все прекратить, но я преследовала его, не давала проходу. И он сдался однажды. Ведь он тоже любил меня. - Почему он не развелся с женой? – спросил Саша мрачно, не поднимая головы и рассматривая свою чашку так, словно видел ее впервые. - Они уже подавали документы на развод, когда выяснилось, что она беременна. Он не смог отказаться от ребенка. Жена пригрозила, что уедет, что он никогда не найдет ни ее, ни ребенка, если он бросит ее и уйдет ко мне. - Значит… когда вы с ним встречались, это не мешало ему спать с женой, в результате чего она забеременела? – Саша сжал ручку чашки. - Мы встречались именно «в том смысле» совсем недолго. Одно короткое лето. Три месяца. А потом выяснилось, что его жена на четвертом месяце. Я не спрашивала, спал ли он с ней в то лето. Но я почему-то уверена, что нет. - Ладно, - Саша вздохнул. – Допустим, он был хорошим. Был идеальным для тебя. Но почему ты говоришь, что разбила ему сердце? Ведь в итоге он бросил тебя ради ребенка? - Я… - Юля хотела ответить, но что-то больно кольнуло в горле. Что-то тяжелое и острое, как воспоминание о самом страшном моменте в жизни. – Я не очень хорошо поступила с ним. Жена его шантажировала, и я… была не лучше. Подлый шантаж – это все, что я могла придумать тогда. А ему было действительно тяжело. Он по-настоящему страдал, разрываясь на части. Но я не сделала ничего, чтобы помочь ему. Я превращала каждый его день в ад. Ты… - она закашлялась и продолжила тоном более холодным. – Ты не представляешь, какой я могу быть жестокой, Саша. - Ты была молодой и влюбленной, а он мог бы и… - Подумать, - Юля улыбнулась. – Я поняла твою позицию. Но кто из нас думает, когда впервые по-настоящему влюбляется? - Да, - Саша наконец-то оторвал взгляд от чашки и посмотрел на Юлю – Ты права. Возможно, я слишком суров к этому твоему учителю. Мне просто кажется, что ты заслуживаешь чего-то большего, чем страдать из-за него всю жизнь. - Ты имеешь в виду мою асексуальность? Если да, то я нисколько не страдаю, наоборот, в моей жизни теперь меньше проблем. - Да черт с ней, с асексуальностью! – воскликнул Саша. – Я о том, что ты чувствуешь! О том, что ты превратила свое сердце в склеп, в мавзолей его памяти. Юлю немного удивила его горячность, его такая искренняя забота о том, что происходит с ее сердцем. Сама-то Юля уже давно плюнула на этот орган, предоставляя ему возможность просто биться и никого не любить, чтобы в один прекрасный день остановиться и наконец отдохнуть. - Возможно. Но я ведь пыталась. Пыталась встречаться с другими людьми. В какой-то момент даже решила попробовать с девушкой, подумав, что, возможно, сломался мой радар, ориентированный на мужчин. Но ничего из этого не вышло. Я холодна, как в эмоциональном, так и в физическом плане. Наверное, я из тех, кто по-настоящему влюбляется только один раз в жизни. Юля произносила эти слова на автомате. За многие годы она уже привыкла так думать. Ведь она так никого и не смогла полюбить, даже друзей завести не смогла. Но что-то внутри нее противилось этим словам. Как будто пустота вдруг зашевелилась в груди и начала сопротивляться. Пустота начала давить на грудную клетку, причиняя боль. И тогда Юля сделала то, чего никак не могла от себя ожидать. Она взяла Сашу за руку и сжала ее. Обычно она не нуждалась в прикосновениях людей и старалась по возможности избегать их, но Саша не вызывал в ней неприязни. - Но признаюсь честно, что с тобой я чувствую себя неожиданно легко. Такого со мной действительно давно не было. Не было с тех пор. Я не могу обещать тебе чего-то. В нашем положении обещаний вообще давать не стоит. Но я рада, что мы можем просто проводить вместе время. Юля сказала это, и пустота разжалась. Она больше не чувствовала боли. Саша улыбнулся, и в его прищуренных глазах заискрились добродушные смешинки. - Мне действительно приятно это слышать. Но не волнуйся, на самом деле я верю в дружбу между мужчиной и женщиной. - Правда? А по тебе не скажешь, - усмехнулась Юля. - Действительно верю! Просто мне давно не встречались женщины, которые не пытались бы забраться ко мне в штаны, я же тебе говорил. - Да-да, если бы еще ты не пытался забраться ко мне в штаны, все было бы вообще идеально! - Да ладно, я же совсем немножко… - Саша изобразил смущение. - Что значит «немножко»?! Как можно «немножко» забраться в штаны? И снова Юля влепила Саше шуточный подзатыльник, а он громко рассмеялся. В тишине этой комнаты, в тишине всего этого мертвого мира звучал только их смех. *** Марина сидела на широком подоконнике, подложив под спину подушки с дивана, накрывшись пледом, и читала одну из библиотечных книг, изредка поглядывая на пустынный двор. За последние дни она так привыкла к обществу Саши и Юли, что остаться снова в одиночестве было немного странно. Эти двое были такими забавными, что заставляли Марину забывать обо всем на свете, заглушали ее тоску по семье и страх перед будущим. Марина думала о том, как удачно эти двое нашли друг друга. Когда она наблюдала за тем, как они общаются, она была уверена, что никто в целом мире им больше не нужен. Марина не обижалась на них за это, просто ей было немного одиноко иногда. Да, она была рядом с ними, но они не видели никого, кроме друг друга. Марина пыталась понять, что у них за отношения, но голова ее просто ломалась, когда она начинала думать об этом. Возможно, в мертвом мире даже отношения между людьми трансформируются в нечто иное, непривычное? Иногда она им немного завидовала. Жаль, что у нее нет человека, с которым можно вот так поговорить. Обо всем на свете. Жаль, что дедушки больше нет. Марина закрыла книгу и посмотрела в окно. Снег упрямо заносил детскую площадку, словно задался целью спрятать ее от глаз человеческих. Марина натянула плед повыше, пряча озябшие руки и плечи. Интересно, как там Саша и Юля? Девушка ловила себя на мысли, что начинает скучать по ним. В комнате было слишком тихо, и Марине начинало казаться, что она снова осталась во всем мире одна. Однако длилось это ощущение недолго. Чем дольше Марина смотрела на пустынный двор, тем явственнее начинала чувствовать, что рядом с ней кто-то есть. «Глупости, это просто мое богатое воображение», - убеждала она себя. Не очень успешно. Там кто-то есть. Внизу кто-то есть. Марина вглядывалась в пустынную детскую площадку и дорогу, проходящую рядом с ней. Она не знала, сколько прошло времени, возможно, минут десять, возможно полчаса. Мрачное предчувствие усиливалось, и стало почти невыносимым, когда Марина вдруг увидела человеческую фигуру, выплывшую из-за угла соседнего дома. Это был человек, одетый в черное длинное пальто. «Человек из моего сна», - мелькнуло в голове». Марина как парализованная смотрела на идущего вдоль двора человека. Увиденное до дрожи потрясло ее. Кто он? Господи, кто он такой? Черный человек почти дошел до конца дорожки и вот-вот должен был завернуть за дом, когда Марина, наконец, спохватилась, сорвалась с подоконника, выбежала в коридор, обула первые попавшиеся шлепки и бросилась на улицу, за ним. Кем бы ни был этот человек из ее сна, но он объяснит им, что здесь происходит.