Нарциссы

Когда они оделись и спустились вниз, тяжелые ноябрьские сумерки уже сковали улицу. Заметно похолодало. Марина шла впереди, а Саша и Юля следовали за ней. Марина знала, чувствовала, что они не до конца верят ей. Наверняка, они допускают различные мысли. В том числе и ту, что на почве нервного потрясения из-за случившегося у Марины помутился рассудок. Она не винила их. Кто угодно засомневался бы, если бы увидел Марину на улице в том состоянии, полуодетую и несущую какой-то бред про Черного-человека-из-сна. - А вы не думали о том, что он может быть опасен? – услышала она Сашин голос за спиной. – Если он вдруг решит наброситься на нас, я не уверен, что смогу как следует отделать его. Все-таки я программист, а не боксер. - Не беспокойся, мы на тебя особо и не рассчитываем, неженка ты наш, - проворчала Юля. – Главное, когда будешь драться, не повреди маникюр. - Как всегда остришь? Очень смешно. Марина перестала вслушиваться в их пререкания. Они дошли до соседнего дома и остановились перед арочным пролетом, уходящим в темноту. - Вот здесь, - сказала Марина. – Здесь этот человек должен был завернуть. - А ты уверена, что он завернул? – спросил Саша. – Он ведь мог и зайти в этот дом, - Саша указал на соседний дом, который стоял ребром к арке. - Ты хочешь сказать, что все это время в соседнем с нами доме жил кто-то еще, но мы его не видели? – поразилась Юля. Саша пожал плечами. - Я лишь хочу сказать, что это вполне вероятно. И предлагаю начать осмотр именно с этого дома. - Думаю, он может быть прав, - поддержала Марина. – Давайте. Они поднялись по ступенькам и вошли в подъезд. На этот раз впереди всех шел Саша, который хоть и не чувствовал себя защитником, все же таковым являлся. В подъезде было темно, а свет не работал. - Есть у кого-нибудь фонарик в телефоне? – спросил Саша. - У меня! – Марина вытащила из кармана куртки мобильник, включила фонарик и протянула Саше. - И все же я считаю это глупым, - проворчала Юля. – Этот дом виден из окна моей квартиры. Если бы здесь жил кто-то еще, мы бы увидели свет в его окне вечером. - Это, конечно, логично, - ответил Саша, открывая дверь квартиры под номером один. – Если только у этого таинственного человека окна не выходят на другую сторону. Тогда мы бы не могли увидеть свет и узнать, что в доме живет кто-то еще. - Если это вообще человек, - дрогнувшим голосом сказала Марина. – А в этом я начинаю сомневаться все больше. В моем сне от него веяло каким-то потусторонним холодом. - Потусторонним, говоришь? – голос Саши уже не был таким уверенным. Казалось, он был напуган не меньше Марины. Они переступили порог однокомнатной квартирки, обошли по очереди ванную, кухню и комнату, заглянули на балкон. И убедившись, что в квартире теперь живет только пыль, вернулись на площадку. Так они осмотрели все квартиры на первом этаже и двинулись на второй. - Эдак мы будем до ночи бродить по этим заброшенным домам, - проворчала Юля. – А мне еще, между прочим, в оранжерею нужно зайти. - Придется тебе забыть про оранжерею, - твердо сказала Саша. – За один день с цветами ничего не случится. - Много ты понимаешь! – разозлилась Юля. Марина хотела сказать что-нибудь разумное, чтобы примирить этих двоих, но Саша внезапно остановился на лестнице, и Марина врезалась в его спину. - Господи... Господи Боже... – выдохнул Саша, освещая фонарем открытую дверь одной из квартир на втором этаже. В дверном проеме стояла человеческая фигура. Марина пыталась рассмотреть, тот ли это человек, которого она видела днем, но дверь внезапно захлопнулась. - Что там? Кто там? – ныла Юля внизу, которая ничего не успела разглядеть за их спинами. - Там кто-то есть! – воскликнул Саша. – Мы не успели рассмотреть, он захлопнул дверь квартиры! В следующую секунду все трое уже стояли перед дверью и по очереди дергали за ручку. Дверь была заперта. - Может быть, мы напугали его? – предположила Юля. – Если это такой же человек, как и мы, который все это время прожил один, представьте, как он испугался нас с нашим фонарем! - Эй! – крикнул Саша и постучал кулаком в дверь. – Мы не причиним вам вреда! Если вы тоже выживший, выходите к нам! Нас трое и мы не опасны! За дверью послышалось шуршание. Человек, прячущийся в квартире, явно сомневался в том, можно ли им доверять. - Мы можем выключить фонарь, если он тревожит Вас, - продолжал Саша. – Только вы тогда включите свет в коридоре. Пожалуйста, откройте! Мы просто хотим поговорить с Вами! Несколько секунд тишины, а потом щелкнул замок, и дверь приоткрылась. Из прихожей полился желтый свет, и Саша тут же выключил фонарь. Мысленно все трое успели помолиться о том, чтобы это действительно оказался человек, а не потусторонний монстр, жаждущий их кровушки. Но это был человек. Во всяком случае, выглядел он вполне себе по-человечески. Это был мужчина лет пятидесяти пяти на вид. С седыми волосами и усами, чуть полноватый, в зеленом свитере и серых штанах, он смотрел на них большими круглыми испуганными глазами из-под нависших густых бровей. Долгую минуту все четверо молча рассматривали друг друга. Тревоги чуть поубавилось во взгляде мужчины, когда он заметил двух девушек рядом с Сашей, одна из которых была еще совсем ребенком. Марина рассматривала его лицо. Она ожидала встретить таинственного Черного человека, который являлся к ней во сне и пугал до смерти. Но вместо него она видела пожилого мужчину в зеленом свитере и серых штанах, который, судя по всему, и сам боялся до смерти. - Кто вы такие? – спросил, наконец, мужчина. - Меня зовут Саша, а это Юля и Марина, - ответил Саша, указывая на девушек, стоящих за спиной. – Мы живем в соседнем доме. - Я... – мужчина откашлялся, словно голос слушался его с трудом. Так бывает, когда долго ни с кем не разговариваешь. – Я думал, что кроме меня никого не осталось. - Мы тоже так думали, - улыбнулась Юля. - Я так испугался, когда услышал внизу в подъезде чьи-то голоса, - мужчина смотрел на них так, словно до сих пор не мог поверить в то, что они действительно реальны. – Я выглянул на площадку, а тут ослепительный свет и какие-то фигуры... - Мы светили фонариком, - пояснил Саша. – Не хотели Вас напугать, просто в подъезде электричество не работает. - Да уж, признаться, я едва сердечный приступ не заработал! – усмехнулся мужчина. Морщины на его лице вдруг разгладились, и тревога окончательно стерлась. Теперь было видно, как сильно он обрадовался другим людям. – Да что же это я! Вы проходите, проходите! Не в коридоре же толпиться! Саша, Юля и Марина сняли верхнюю одежду и разулись, проходя за хозяином квартиры в комнату. Судя по царившему здесь беспорядку, мужчина уже давненько не убирался. Что ж, его можно было понять. Когда наступает конец света, и ты пребываешь в полной уверенности, что весь мир умер, кого волнует такая мелочь, как уборка? - Садитесь, пожалуйста, - мужчина сгреб одежду с дивана, расчищая место, и быстро запихнул вещи в шкаф. – Поверить не могу! Я-то уже почти смирился с мыслью о медленной смерти в одиночестве, а вы, оказывается, жили в соседнем доме! Но как вы узнали, что я здесь? – он закрыл шкаф и сел на подлокотник кресла напротив дивана. - Я Вас видела, - ответила Марина, все так же пристально вглядываясь в его лицо. – Если, конечно, это были Вы. Сегодня днем. - Сегодня днем... – мужчина на секунду растерялся. Марина уже была почти уверена в том, что он скажет, что не выходил сегодня из дома. И тогда точно станет ясно, что это не Черный Человек. Но мужчина сказал: - Да, пару часов назад я выходил из дома прогуляться. Что ж. Все сходится. Марина видела его как раз два часа назад. - А как Вы были одеты? – спросила она. – Я хочу быть точно уверена, что видела именно Вас. - Да как обычно, - он пожал плечами. – Черное зимнее пальто, брюки и шляпа. - Все черное, да? – спросила Марина упавшим голосом. - Ну да. А что такое? Ты видела кого-то другого? Марина вздохнула. Покачала головой. - Нет. Похоже, что я действительно видела именно Вас. Я выбежала из дома, но Вас уже нигде не было. - Надо же! Наверное, я уже зашел в подъезд, - мужчина снова улыбнулся. – Подумать только, если бы ты не увидела меня из окошка, мы бы так и не узнали о существовании друг друга! Вполне возможно, что скоро я бы совсем здесь чокнулся. * * * Их нового знакомого звали Владимир Николаевич. Он проживал в этой квартире в одиночестве уже более десяти лет. И, как это часто бывает со всеми одинокими пожилыми людьми, он очень любил поговорить. К тому же, должно быть, он уже и не надеялся, что ему удастся поговорить с кем-нибудь снова. Марина окончательно убедилась, что этот человек не опасен. Более того, уже через пять минут она начала испытывать к нему симпатию. Это был простой в общении человек, улыбчивый, добродушный. Немного грустный. Но это потому, что очень одинокий. Когда все четверо немого привыкли друг к другу и убедились в реальности происходящего, Владимир Николаевич заварил для них чай и принес сушки и конфеты. Так, за чаем он неспешно рассказывал историю своей жизни до того, как случилось то, что случилось. - Я так привык жить один, что далеко не сразу заметил, что что-то изменилось. Что с людьми что-то произошло, - рассказывал он, отхлебывая дымящийся чай из большой кружки с виноградными листьями. – Стыдно сказать, но я понял это только вечером, когда выглянул в окно и не увидел света ни в одном окне. Дело в том, что я как раз приболел простудой и не вышел на работу. Конечно, если бы утром я отправился на занятия, то сразу понял бы, что студентов как ветром сдуло не потому, что они лентяи, - он коротко усмехнулся, а Юля сразу напряглась. - Студентов? – переспросила она. - Да, - он кивнул. – Я профессор, преподаю химию в университете. До пенсии оставалось всего два года, мне уже пятьдесят восемь. Но Судьба распорядилась иначе, и на пенсию мне пришлось выйти раньше. Саша повернулся к Юле и внимательно вглядывался в ее серьезное лицо. Еще один преподаватель. Ладно хоть, не математики. Но все равно, совпадение довольно странное. Еще один технарь в их компании. Думает ли сейчас Юля о своем Викторе Валентиновиче? Саша вздохнул. Конечно, думает. - Так вот, смотрю я в окно, а света нигде нет, - продолжал их новый знакомый. – Можно было бы подумать, что отключили электричество, но почему тогда у меня все было в порядке? Я человек логичный, и смириться с этим противоречием не мог. Поэтому решил позвонить своей бывшей жене. У нас неплохие отношения, и периодически мы созваниваемся. Но у нее никто не брал трубку. Я взял сотовый и позвонил своим коллегам из университета. Потом звонил всем подряд. Но ничего – только треск помех. Я перепугался до чертиков. К тому же, меня лихорадило, и я уже готов был подумать, что у меня начинается температурный бред. В таком состоянии я выбежал в подъезд, позвонил в двери соседям, а потом обнаружил, что все они открыты, а в квартирах никого. Даже не помню, как я добрался до своей постели. Помню, что когда проснулся утром, чувствовал себя намного лучше и думал, что это всего лишь дурной сон. Но... К сожалению, все оказалось реальным. А вы говорите, что все произошло еще в ночь на восемнадцатое? - Именно так, - кивнул Саша и рассказал о том, как утром исчез его кот, а вместе с ним Интернет и все люди. Владимир Николаевич выслушал внимательно, не перебивая и только хмурясь все больше. Потом Саша поделился предположениями, которые у них возникли по поводу всего случившегося. О том, что они либо уже умерли, либо попали в параллельное измерение, либо застряли во времени, либо умер весь остальной мир, пока они спали. - А Вы что обо всем этом думаете? – спросила Марина, которая все еще надеялась, что этот человек может стать ключом к пониманию происходящего. - Да, у меня самого возникали все эти мысли. Но теперь, когда я знаю, что не один, возникает другой вопрос. Почему мы? Должна быть какая-то связь между нами, потому что я никогда не верил в случайные совпадения. Я не верю также в то, что все мы мертвы. И не верю, что мир мертв, потому что жизнь не может исчезнуть бесследно. Просто каким-то образом мы с вами и привычный мир оказались в разных местах. - Да, - кивнул Саша. – Нам тоже этот вариант кажется наиболее вероятным. Что ж, осталось только выяснить, что связывает всех нас. - А вдруг есть кто-то еще? – спросила Марина. – Ведь мы почти две недели прожили, не подозревая о существовании человека из соседнего дома. Вдруг в городе есть кто-нибудь еще? Вдруг в мире есть кто-нибудь еще? - Ты права, - согласился Владимир Николаевич. – Думаю, завтра нам стоит поискать других людей так же, как вы искали меня. Еще мы можем сделать объявления и расклеить их на видных местах, чтобы выжившие могли обратиться к нам, если они, конечно остались. - Отличная мысль! – обрадовалась Марина. - А как вы-то нашли друг друга? – поинтересовался Владимир Николаевич. – Насколько я понимаю, вы друг друга даже не знали раньше. И снова роль рассказчика взял на себя Саша. Казалось, ему приятно было осознавать, что в их компании появился еще один мужчина. Саша рассказал, как они с Юлей случайно столкнулись в магазине одежды, и Владимир Николаевич от души посмеялся над этим. Даже Юля, поначалу настороженная из-за странного совпадения, забыла об этом и немного оттаяла, посмеявшись вместе со всеми. Потом Саша рассказал, как они встретили в парке Марину. И разговор перешел на грустную волну, потому что пожилого профессора очень опечалила история девочки, оставшейся без семьи. - Я уверен, что с ними все в порядке, - сказал он, обращаясь к Марине. – Просто они живут где-то в другом месте, а нам нужно найти к ним дорогу. - Я очень надеюсь на это, - Марина слабо улыбнулась. – А Ваша семья? У Вас есть родственники или дети? Плечи Владимира Николаевича опустились. Он поставил кружку на стол. В тот момент он казался очень уставшим от жизни человеком, который многое видел и больше всего хотел бы отдохнуть. - В молодости я был женат, - сказал он. – Это был удачный брак, как я уже говорил, мы с бывшей женой до сих пор поддерживаем хорошие отношения. Мне было тридцать, когда у нас родился ребенок. Мальчик, - он улыбнулся, и лицо его осветилось, а морщины снова разгладились. – Мы с женой и без того были очень счастливы, но с рождением ребенка наше счастье увеличилось вдвое. Так начались самые счастливые семнадцать лет моей жизни. Но никакое счастье не может длиться вечно. И наше закончилось слишком быстро, я даже не понял, как это случилось. Мне казалось, что еще вчера я учил Мишку ходить, а сегодня я уже... – он замолчал. Да продолжение и не требовалось. Все итак уже поняли, что Владимир Николаевич потерял своего сына. Но он все равно продолжил через минуту, когда немного собрался с силами: - Он погиб так глупо. Несчастный случай. Он как раз окончил школу, было лето, выпускной. Утром после выпускного он возвращался домой пешком. Я должен был встретить его, но опоздал всего на несколько минут. Какие-то пьяные отморозки привязались к нему в нескольких дворах отсюда. Возможно, они даже не собирались его убивать, просто хотели подраться и отобрать деньги. Но мой сын был слишком принципиальным. Он не мог позволить, чтобы кто-то унижал его или забирал деньги. Возможно, он сказал им что-то, что сильно разозлило их. В итоге главный отморозок не рассчитал силу и слишком приложился битой к его голове. Я нашел своего сына в луже крови, в полубессознательном состоянии. Он неделю пролежал в коме и умер. В комнате повисла тишина. Нарушить ее решился только Саша. В его голосе звенел металл, когда он спросил: - Их нашли? Посадили? - Да, - ответил Владимир Николаевич. Его голос был пустым и равнодушным, а глаза уже не выражали ничего. – Дали каждому по паре лет, как это у нас обычно бывает. Они уже давно гуляют на свободе и продолжают радоваться жизни. А моего Мишку уже не вернуть никогда. Снова продолжительная тишина. На этот раз ее нарушил сам Владимир Николаевич, который нашел в себе мужество продолжить рассказ. - Вот так и закончилось мое счастье. Нам с женой было трудно примириться со случившимся. Начались взаимные обвинения. Она винила меня в том, что я опоздал и не смог спасти нашего сына. Я и сам винил себя, но от этого только еще больше злился и набрасывался на жену с ответными обвинениями. Мы были сломлены, мы больше не могли подняться. Примерно год мы прожили в кромешном аду, а потом разошлись. Еще через год она снова вышла замуж, за человека, который тоже потерял ребенка, но которого не в чем было обвинить. Они понимали друг друга, и до сих пор живут вместе. Я, конечно же, не сразу смог порадоваться за нее. Но сейчас думаю, что все это к лучшему. Если бы мы остались вместе, это стало бы каждодневным напоминанием о том, что мы потеряли самое важное в нашей жизни. Даже сейчас, когда мы видимся, я чувствую что-то тяжелое в ее взгляде, словно она смотрит не на меня, а сквозь меня, в тяжелую пустоту нашего прошлого. Но ее муж хорошо относится ко мне. Они часто приглашают меня к себе на праздники. Лучшего человека для нее я и желать не мог. А я... вот уже десять лет живу в нашей старой квартире один. Что ж. Это была не такая уж плохая жизнь. У меня была химия, были глупые студенты, над которыми я любил пошутить. Поэтому я не могу сказать, что вел совсем уж никчемную жизнь. Кое-что у меня еще оставалось, - и он улыбнулся, а глаза его хитро прищурились. История Владимира Николаевича произвела на всех сильное впечатление. Возможно, оно еще и усиливалось лекторскими способностями самого Владимира Николаевича. Его голос был уверенным, хорошо поставленным, он не мямлил и не лез за словом в карман. Чувствовалось, что говорить, рассказывать – его родная стихия, в которой он чувствует себя комфортно. Даже когда рассказывает о самой большой потере в своей жизни. Они говорили долго. И через пару часов всем уже казалось, что Владимир Николаевич был в их компании всегда, с самого начала. Они очнулись около полуночи, когда Юля решила посмотреть на часы и ужаснулась. - Господи! Я же совсем забыла про свою оранжерею! - Ну теперь ты уж точно туда не пойдешь, - Саша зевнул, прикрывая рот кулаком и лениво откидываясь на спинку дивана. - Придется отложить до утра, - вздохнула Юля. – Что ж... Пожалуй, нам пора идти, да, ребята? Засиделись мы, не даем человеку отдыхать. - Ну что вы! – Владимир Николаевич протестующе замахал руками. – Я уже давненько так здорово не проводил время. Особенно, если учесть сложившиеся обстоятельства. - Если хотите, присоединяйтесь к нам, - предложила Юля. – Правда у меня в квартире только один диван, и на нем спит Марина... - Я могу поспать на полу, а диван уступим Вам! – воскликнула Марина. - Спасибо, конечно, - Владимир Николаевич покачал головой, улыбаясь. – Но я, пожалуй, останусь дома. Я уже привык к этому месту, меня так просто не сдвинешь. Ну, вы же знаете, какими упрямыми бывают старики! Так что, увидимся завтра утром, хорошо? Вы ведь не забудете про меня? А то я опять подумаю, что все это мне приснилось. Они снова посмеялись и договорились зайти к Владимиру Николаевичу в полдень. Завтрашний день они решили посвятить поиску других людей в городе. У Владимира Николаевича был автомобиль, который мог решить многие их проблемы. Попрощавшись с хозяином квартиры, они вышли в коридор и спустились по лестнице в полном молчании, потрясенные случившимся. Ночной мертвый город встретил их холодом и тьмой, но он не мог напугать их. Они шагали через заснеженный двор, и каждый думал о своем. Марина думала о том, что этот Черный человек, в отличие от Черного человека из ее снов, очень даже милый, а еще он сильно напоминает ей кого-то. Она никак не могла вспомнить, кого именно, и мучилась от этой невозможности, перебирая в памяти всех людей, которых когда-либо знала. Саша думал о том, как много в жизни совпадений и случайных встреч, которые потом оказываются вовсе не случайными, а предопределенными кем-то свыше, кто намного умнее, сильнее и добрее их самих. А Юля думала о том, какого удивительного человека они встретили сегодня. О том, что этот человек потерял сына, а потом и жену, но не потерял после этого воли к жизни. Она же, потеряв Виктора Валентиновича, осталась наедине с собственной неизбывной пустотой. Почему? Может быть, она слишком слабая? Ведь потерять навсегда собственного ребенка – разве можно сравнить это и расставание с возлюбленным? Ведь детей всегда любят больше всего. Даже Виктор Валентинович любил своего нерожденного еще ребенка сильнее, чем ее. Как же можно не сойти после такой потери с ума, не залезть в петлю? Как можно продолжать любить жизнь? Юля шла через темный двор и думала о том, что, наверное, с ней что-то не так. Изначально было не так. У нее внутри словно не хватало какой-то детали, которую Бог по запарке забыл положить. У всех людей она была, а у Юли – нет. Она как неправильно собранный механизм, в котором чего-то не хватает. Всегда не хватало, и всегда будет не хватать.