Нарциссы

Владимир Николаевич внес явное оживление в их компанию. За ужином он рассказал много веселых историй про нерадивых студентов, про то время, когда он сам был еще молодым. И Саша слушал его с удовольствием, но сам не мог отделаться от мыслей о том, что он сегодня узнал. И он знал, что Юля тоже продолжает думать об этом. Похоже, только одна Марина была свободна от тягот и забот прошлого. «Господи, ей всего пятнадцать, - думал Саша с легкой завистью. – Если бы мне было пятнадцать, а не тридцать... Если бы я мог повернуть свою жизнь назад, если бы я только мог». Саша пил бокал за бокалом сухого вина, но совсем не пьянел. Это не помогало ему расслабиться и отвлечься. Он думал обо всех вещах, которые хотел бы изменить в своей жизни, если бы у него появилась возможность вернуться в прошлое. Дело было не только в Катюше. Были и другие вещи, которые ему хотелось бы исправить. Но с другой стороны, каково тогда должно быть Владимиру Николаевичу? Который не успел на несколько минут, чтобы спасти жизнь своего сына. Вот кто заслужил билет первого класса прямиком в прошлое. Около одиннадцати они проводили Владимира Николаевича до дома и вернулись к себе. Марина начала клевать носом, поэтому умылась первой и легла на диван. - Включи, пожалуйста, какой-нибудь фильм, - попросила она Сашу, сидящего на полу и ждущего, когда Юля вернется из ванной, чтобы лечь спать. – Только тихонько. Мне так будет спокойнее. - Не думал, что ты боишься тишины, - удивился Саша и поставил вторую часть «Фантомаса». - Просто я не привыкла засыпать в тишине. До рождения младшего брата родители постоянно смотрели телевизор допоздна, и я так привыкла к этому, что после его рождения ложилась спать в наушниках. Я даже верила, что под хорошую музыку мне приснятся красивые сны... – она сонно улыбнулась. - Вряд ли под «Фантомаса» тебе приснятся хорошие сны, - улыбнулся в ответ Саша. - Вряд ли они вообще мне приснятся, - вздохнула девушка. Она подложила ладонь под щеку и накрылась одеялом так, что торчало одно лицо. Она была очень милой. По-детски милой. Саша смотрел на нее и не мог отделаться от мысли о том, будут ли когда-нибудь у него самого дети? Или это возможно только в том случае, если они с Юлей останутся последними мужчиной и женщиной на планете? - Почему Юля такая грустная сегодня? – спросила Марина. Ее глаза совсем слипались, но она мужественно держалась. – Мне показалось, что я обидела ее, когда сказала про нашего учителя... Саша покачал головой. - Ты здесь ни при чем. Просто... воспоминания об этом человеке навевают на Юлю грусть. - Странно... Виктор Валентинович такой хороший! И нам он всегда рассказывал про Юлю только хорошее. Она стала для нас легендарной самой умной студенткой факультета высшей математики... Так почему же Юле грустно вспоминать об этом? Саша улыбнулся ее наивности. Надо же, она до сих пор не догадалась, что за отношения связывали Юлю и этого преподавателя. Ну и хорошо. Ни к чему ей знать о таких вещах. Саша тоже предпочел бы не знать о многих вещах, но, к сожалению, он был уже слишком стар и не мог стереть себе память и вернуть подростковую наивность. И пока Саша думал, как бы потуманнее ответить на вопрос Марины, девушка все-таки сдалась сну. Ее глаза закрылись, а дыхание стало спокойным и ровным. Саша смотрел на нее и мучился от желания подоткнуть девочке одеяло, чтобы ей было теплее в этой холодной комнате. «В этом холодном мире». Вскоре вернулась Юля. Она снова сняла линзы, и Саша мог увидеть истинный цвет ее глаз. Правда, снова в темноте, при отблесках света телевизора. - Наш ребенок уже спит, - улыбнулась Юля, убирая падающую на глаза мокрую челку. - Ага. А какого цвета были раньше твои волосы? – спросил Саша, откатываясь на свою холодную половину «кровати» на полу. - А что? Это так важно? – Юля залезла под одеяло. Ее ледяная нога коснулась Сашиной. Юля натянула одеяло до подбородка и сжалась в комок, чтобы согреться. - Просто пытаюсь представить тебя без всего этого неформальского антуража. - Надо будет как-нибудь показать тебе мои старые фотки, - вздохнула Юля и потерла глаза, уставшие за день от линз. – Ты меня не узнаешь, готова поспорить. Я сама себя на них не узнаю. - Неужели ты так сильно изменилась? Ну, подумаешь, волосы перекрасила... – Саша пожал плечами. – Все равно ты выглядишь намного моложе своих лет. Юля недоверчиво хмыкнула. - Да, я изменилась. Это сложно объяснить, но ты поймешь, когда посмотришь фотки. В восемнадцать лет я была просто другим человеком. - Это... из-за всего, что произошло с тобой? – спросил Саша тихо. - Ты хочешь сказать «из-за этого типа»? – улыбнулась Юля. Саша как будто смутился, опустил глаза. - Да ладно, - пробормотал он. – Все так старательно убеждают меня, что этот твой тип очень хороший, и я даже начинаю в это верить. - Во всем, что произошло со мной, виновата только я. Поверь мне, - сказала Юля твердо. – Он убеждал меня подождать, потерпеть. Он не хотел торопить наши отношения. Он говорил, что нужно подождать хотя бы год после развода, чтобы... – она вдруг замолчала. - Чтобы? – Саша ожидал продолжения. - Чтобы пожениться. - Даже так? - Да. Он не мог иначе. Не такой он был человек, понимаешь? Он ненавидел ложь, ненавидел скрываться. Ему не хотелось, чтобы наши отношения были постыдной тайной, поэтому он предпочитал обходиться вообще без отношений. Он не раз умолял меня об этом. Но я так хотела его. Я не могла ждать нисколько. - Зная тебя теперешнюю, в это сложно поверить, - Саша хмыкнул и улыбнулся. - Да-да. Я была... горячей, если можно так сказать, - Юля тоже смутилась и усмехнулась. – И ждать я не хотела. Год казался для меня вечностью. Наш первый поцелуй сорвал мне башню, и я начала преследовать его, будто последняя маньячка. Я просто не давала ему дышать. А ведь у него было много проблем с разводом. И тут я – озабоченная малолетка. - И все равно... – Саша слегка поморщился. – Не люблю я все эти истории, в которых старый мужик встречается с молоденькими девчонками! Ты правда думаешь, что его привлекал твой богатый внутренний мир? - Я не думаю, я знаю, - ответила Юля со спокойной уверенностью. - А я знаю, что ты допускала и другие мысли. И они тебя задевали. - Допускала... – Юля вздохнула и сползла вниз, укладываясь поудобнее на подушку. – Но всякий раз, когда у меня появлялись подобные мысли, я закрывала глаза и вспоминала то, как он смотрел на меня. То, как он говорил со мной. То, как он боялся дышать на меня. Я знаю, что мы могли бы быть очень счастливы. Если бы не этот ребенок. - Не знаю, в ребенке ли дело... – Саша замялся, как будто сомневаясь, стоит ли продолжать свою мысль. - А в чем же еще? - Возможно, он просто боялся. Возможно, если бы он любил тебя так сильно, как ты того хотела, он нашел бы способ все уладить. В конце концов, не могла его жена бесследно исчезнуть с малышом. Он имел право видеть своего ребенка. - Не знаю... – Юля пожала плечами. Глаза ее сузились. – Он боялся, что жена уедет куда-нибудь далеко, где он не сможет найти ее. В то время мне это казалось глупой отговоркой. Мне казалось, что меня предали. Променяли на неродившегося ребенка. Я не понимала, как человек, который еще не родился, может значить для него больше, чем я. Может быть, ты прав... Может, он действительно не любил меня так сильно, как я хотела. Но получается, что и ты не любил ту девушку? – Юля повернулась к Саше и пристально посмотрела ему в глаза. – Если бы ты действительно любил ее, расстояние не стало бы для тебя помехой. Ты уехал бы к ней. Ты привез бы ее к себе. Ты нашел бы выход. Разве нет? - Этот вопрос я задаю себе всю жизнь, - сказал Саша. – Любил ли я ее? Мне иногда кажется, что никого я не любил, кроме себя. Я боялся разрушить свою устоявшуюся жизнь. У меня было будущее, были надежды. Катюша могла стать помехой. И я предпочел думать, что так будет лучше для нас обоих. Она встретила другого – и я утешал себя, что это к лучшему. Я был слишком слаб, чтобы решиться на что-то. - Да... – шепнула Юля. – В конце концов, все люди – обыкновенные эгоисты. Мы все в той или иной степени больны нарциссизмом, разве нет? - Да. И как итог – все мы одинокие и никому не нужные. Даже мир отказался от нас. Юля усмехнулась. - Получается, что мы самые эгоистичные эгоисты? Если даже мир предпочел удалиться в другое измерение? - Мы с тобой – возможно, а вот насчет тех двоих я не уверен... – Саша кивнул в сторону дивана, на котором спала ангельским сном Марина. - Ну да, куда логичнее было бы, если бы остались мы вдвоем, - усмехнулась Юля. - Да-да, - Саша подмигнул ей. – Самые эгоистичные, самые одинокие... И никого, кроме нас... – он придвинулся ближе. – И мы могли бы... - Отвали! – расхохоталась Юля, пытаясь отпихнуть его, но не тут-то было. Саша оказался довольно тяжелым. - Ну, пожалуйста, - взмолился он. – Ну я погреюсь об тебя, ну немножечко! - Дурак... – выдохнула Юля, позволяя ему придвинуться и обнять себя. – Между прочим, ты эгоистично эксплуатируешь мое тепло! - Ага, - сказал довольный Саша. Он крепко обнял ее, возможно, крепче, чем следовало. Но Юля ничего не говорила ему, прислушиваясь к своим ощущениям. Ей больше не хотелось отталкивать его. Он был теплый. Большой. Смешной. И он так крепко обнимал ее... Так же крепко, как... Юля зажмурилась. - Саша... – прошептала она. - Что? – он сразу напрягся, уловив отчаяние в ее шепоте. - Я больше всего хочу отпустить все это. Но я не могу. До сих пор не могу... Это мучает меня, как неизлечимая болезнь. Я так устала... Так устала. В ее шепоте была мольба. И Саша боялся. Что он мог для нее сделать? Что мог он сделать, чтобы помочь ей? Кроме того, чтобы смешить ее своими дурацкими трусами, приставать к ней и вообще вести себя как полный дебил? - Если бы... – прошептал Саша в ответ. – Если бы было хоть что-то, хоть одна вещь, которую я мог бы сделать для тебя, чтобы ты перестала страдать, я бы сделал это. Я не колебался бы ни секунды. Но сейчас... именно в данный момент я не знаю, что мне делать. - Но все равно спасибо, - Юля коснулась кончиками пальцев его волос на затылке. Она гладила его по голове, а он положил голову ей на грудь, слушая ритм ее сердца. В их объятии не было ничего сексуального. Не было ничего романтичного. Но в тот момент они были близки друг другу, как никогда раньше. * * * Поначалу все шло хорошо, ничто не предвещало надвигающуюся бурю. Виктор Валентинович обговорил все детали развода с женой, и они подали заявление в ЗАГС. Все должно было решиться за месяц. Всего через месяц он был бы уже свободен. И он попросил Юлю подождать. Не встречаться в этот месяц, пока с разводом все не утрясется. Но Юля не могла. После того поцелуя уже не могла. Наступил жаркий июнь. Юля сдавала свою первую летнюю сессию. Два экзамена у нее должен был принимать Виктор Валентинович. Надо сказать, держался он довольно мужественно. Они оба плохо представляли, что будут делать дальше. Как смогут они оставаться преподавателем и студенткой? Мысль о том, чтобы скрывать свои отношения до тех пор пока Юля не окончит вуз, была для них обоих невыносима. Поэтому Юля заходила в кабинет последней. Она сдавала математические предметы, когда все студенты уже расходились довольные со своими зачетками. И они оставались в кабинете вдвоем. Виктор Валентинович был хмурым и усталым. Ему хотелось побыстрее покончить со всем, но он не давал Юле поблажек. Он мог бы просто взять ее зачетку, нарисовать «отл.» и отпустить ее. Но он слушал ее ответ, задавал вопросы. Он даже не улыбался, несмотря на то, что они были совсем одни. Несмотря на то, что оба они думали только друг о друге, только о том поцелуе. На последнем экзамене, после того как Виктор Валентинович написал наконец заветное «отлично» в Юлиной зачетке, она решилась спросить: - Как... идут дела с разводом? Он кивнул, поправил сползшие на нос очки. - Все по плану. Хотя наши отношения с женой довольно сильно осложнились... Не знаю почему, но теперь нам очень тяжело общаться, - он вздохнул, протянул зачетку Юле и сделал отметку в ведомости. – Поэтому в последние дни я живу на даче. - На даче?! – Юля вытаращила глаза. – Как же ты живешь там? Как добираешься на работу? - Дача у нас хорошая, - он отложил ручку и посмотрел, наконец, на Юлю. – Там есть все условия. К тому же, я живу там каждое лето. Моя жена терпеть не может это место, а мне, наоборот, нравится проводить время на природе, возиться в саду и в огороде... А вот добираться на работу, конечно, проблематично. Приходится вставать в половине шестого, чтобы успеть на электричку. - Поэтому ты такой уставший, - вздохнула Юля. – Мне жаль, что так вышло. - Ничего, - он покачал головой. – Не беспокойся за меня. Нам важно, чтобы все это как можно скорее закончилось, правда? - Да, - Юля робко улыбнулась. – Я хочу как-нибудь приехать к тебе на дачу, можно? Он пожал плечами. - Даже не знаю. После развода мы будем продавать ее, чтобы разделить деньги. Дача-то наша общая. Поэтому приезжать тебе туда будет опасно. Моя жена может нагрянуть в любой момент, если найдет подходящих покупателей. - Тогда... – Юля замялась. – Может, возьмешь меня с собой в эти выходные? - Юля! – он строго покачал головой. Он всегда так делал, когда кто-то из особенно тупых студентов говорил неправильный ответ. - Ну пожалуйста! – настаивала Юля. – Я так хочу побыть с тобой вдвоем! Твоя жена все равно туда не приедет! Почему же нет? - Потому что мы договорились! – прошептал он беспомощно. – Потому что это неправильно! Я не могу оставаться с тобой наедине! - Я буду спать в другой комнате! Если тебя это смущает... У нас нет дачи. Я уже так давно не была на природе. Да еще и вместе с тобой... Мы могли бы не прятаться. У тебя есть соседи? Виктор Валентинович с сомнением покачал головой. - Наш домик стоит на окраине. С другой стороны заброшенный участок. Но Юля, это еще не повод! Мы не можем так рисковать... Пожалуйста. - Мы будем осторожны! Ты ведь и сам понимаешь, что об этом никто не узнает! А мы упустим прекрасную возможность побыть вместе... – она взяла его за руку. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Виктор Валентинович не отвечал. Тогда Юля встала, подошла к двери и закрыла кабинет. - Что ты делаешь? – спросил он испуганно и поднялся со стула. Его лицо было таким растерянным и милым, что Виктор Валентинович казался совсем молодым. - Хочу, чтобы никто не помешал мне обнять тебя, - ответила Юля. Она обвила руками его шею, смотрела в его усталые напуганные глаза за стеклами очков. - Юля... – прошептал он. – Что же мне делать с тобой? - Ну, ты можешь поцеловать меня, например, - улыбнулась она. Он улыбнулся в ответ. Его взгляд, наконец, потеплел. Впервые за сегодняшний день он посмотрел на нее так, как ей хотелось бы, чтобы он смотрел на нее всегда. Он снова стал собой. Они целовались долго. Теплый летний ветерок врывался в кабинет из открытого окна. Они целовались так долго, что Юле стало трудно дышать, стало жарко и немного страшно. Но он не позволял себе лишнего. Он знал, когда нужно остановиться. Он сказал: - Хорошо. Ты можешь приехать ко мне в эти выходные. Но спать будешь в другой комнате, понятно? – он снова стал строгим преподавателем, и Юля улыбнулась. - Я сделаю все, что ты скажешь. - Я серьезно! - Я знаю. Я тоже. Спустя годы Юля думала о том, что она правильно поступила, настояв на свиданиях. Если бы не ее упорство, они могли бы не видеться все лето, чтобы потом узнать о том, что его жена беременна. Он бросил бы Юлю в любом случае. А так у нее хотя бы остались их встречи. Которые она могла бережно хранить и перебирать в памяти. Год за годом.