Нарциссы

Дни становились все более похожими один на другой. Каждое утро Юля и Саша ходили в оранжерею. Юля копалась в земле, а Саша бездумно смотрел, как падает снег за окном. Они почти не разговаривали в такие моменты. Марина в это время сидела у Владимира Николаевича. Они распечатывали новую партию объявлений и болтали о той жизни, что была у них когда-то. Потом они собирались все вместе и отправлялись объезжать дома, расклеивать объявления. На третий день они бросили осмотр опустевших квартир – это занятие слишком сильно давило на психику, заставляло каждого из них почувствовать себя крошечной точкой на карте мертвой Вселенной. По вечерам они собирались у Юли дома, ужинали, смотрели фильмы. Они почти не обсуждали то, что произошло с ними, потому что от этих обсуждений ничего не менялось, и они по-прежнему не представляли, что им делать и как вернуть мир обратно. Возможно, мир просто не хотел возвращаться. Еще по вечерам они играли в покер. Владимир Николаевич любил эту игру в молодости, но сейчас ему пришлось восстанавливать в памяти некоторые моменты, поэтому, можно сказать, что он заново учился играть вместе с Мариной. Марина была в восторге. Она любила повторять: «Мы прямо как в гангстерском фильме!». Так прошла неделя. Неделя, похожая на один бесконечный день восемнадцатого ноября. После ужина седьмого дня они сидели за столом, собираясь поиграть в покер. Настроения не было ни у кого. Даже вечно оптимистичный Владимир Николаевич в задумчивости разглядывал карточную колоду, непривычно молчаливый сегодня. - Мне кажется, никто не придет к нам, - сказала вдруг Марина, озвучив их общие мысли. – Мы расклеили столько объявлений, обошли столько домов... Мне кажется, в этом городе нет никого, кроме нас. - Она права, - вздохнула Юля. – Даже если выжившие не видели объявления на подъездах, то должны были увидеть их на магазинах. В магазины за продуктами ходят все. А мы объехали чертову уйму магазинов во всех районах города и везде присобачили объявления. Мне кажется, что продолжать это занятие – только зря тратить время. - Возможно, в нашем городе действительно больше никого не осталось, - сказала Марина. – Но это не значит, что в других городах тоже никого нет! Почему бы нам не поездить по другим местам? Если мы объедим все ближайшие города, общая картина сразу станет более ясной. - Здравая мысль! – поддержал Саша. – К тому же, я давно мечтал попутешествовать, а компьютер с вечной работой не отпускал меня! - Да, отправиться в путешествие было бы здорово! – воодушевился Владимир Николаевич. – Можем съездить в столицу, можем даже отправиться за границу, если захотим! Машина-то у нас есть. - Тогда вам придется ехать без меня, - мрачно сказала Юля. – Я не брошу свои цветы. Повисло молчание. Каждый знал, как серьезно Юля относится к своей оранжерее. Каждый знал, что простые уговоры на нее не подействуют. - Юля... – нарушил молчание Саша. – Ты не против выйти со мной на кухню и поговорить наедине? Надеюсь, никто не обидится на нас? - Да конечно-конечно! – согласился Владимир Николаевич, а Марина кивнула. - Даже не надейся, что тебе удастся уговорить меня, - сказала Юля, поднимаясь со стула. С другой стороны, ей было любопытно, что такого Саша может сказать ей, чтобы заставить ее изменить свое мнение. Они закрылись на кухне и встали напротив окна. Юля внимательно и выжидающе смотрела на Сашу, который теребил воротник своего вязаного свитера. «Нервничает», - подумала Юля и постаралась немного смягчить скептическое выражение своего лица. - Помнишь, когда мы только познакомились несколько недель назад, - начал Саша. – Мы говорили о том, что привычная жизнь сковала нас, загнала нас в рамки. Мы говорили о том, что хотели бы путешествовать. Но нас обоих не отпускала работа, не отпускали бесконечные дела. Мы говорили о том, как часто раньше нам хотелось все бросить и уехать куда глаза глядят. - Помню, - кивнула Юля. – Но, похоже, на такой поступок я была способна только в молодости. Когда еще ничего не связывало меня. - Тебя и сейчас ничего не связывает, - сказал Саша и посмотрел ей в глаза. Он снова был серьезен, и Юля даже немного смутилась. Ей непривычно было видеть Сашу таким. - Если мы уедем, мои цветы погибнут, - сказала Юля. – Они нуждаются во мне. - Есть те, кто нуждается в тебе больше, чем цветы. - И кто же? - Мир, Юля. Весь мир. Мы должны попытаться вернуть все обратно. Пока мы сидим на одном месте, ничего не меняется! Юля улыбнулась, но в ее улыбке не было ничего веселого. - А мне плевать на мир, ты знаешь? Меня вполне устраивает мое теперешнее положение. Ты, Саша, похоже, еще не оценил степень моего эгоизма? - Допустим! Допустим, тебе плевать на мир! И мне тоже на него плевать, - Саша понизил голос. – Но подумай о Марине! Эта девочка потеряла свою семью! Она не заслуживает жить в таком мире, как сейчас! Она заслуживает того, чтобы взрослеть, чтобы любить, чтобы прожить жизнь полную, насыщенную. Если мы с тобой несчастны, если у нас ничего не вышло, то у нее еще все впереди, понимаешь? Мы не можем лишить ее этого. И если есть хоть маленькая надежда вернуть мир обратно, мы должны хвататься за нее! Юля хмыкнула. И хотя что-то внутри ее пустого кокона дрогнуло, она не хотела этого показывать, и оставалась непроницаема. - Никто же вас не держит. Уезжайте без меня. Зачем я нужна вам? Поезжайте втроем в свое путешествие, ищите ответы. - Мы не можем ехать втроем, ты ведь и сама это понимаешь! Нас четверо, и Марина права, возможно, ключ к происходящему в каждом из нас! Что если ты понадобишься нам, но тебя рядом не будет? Нас четверо, и пойми наконец, что это не случайно! Юля заколебалась. Такая мысль не приходила ей в голову. Что еще раз говорило о том, что она ни черта не изменилась за эти восемь лет. Она осталась все такой же эгоистичной, думающей только о собственных проблемах и желаниях. Саша взял ее за плечи, заглянул ей в глаза и прошептал: - Пожалуйста, Юля. Не бросай нас. В конце концов, если все это случилось из-за нас, мы должны чем-то расплачиваться. Должны чем-то жертвовать. Мы должны попытаться, понимаешь? Иначе мы просто можем отобрать у этой девочки ту жизнь, которую она заслуживает. Она же еще совсем ребенок, Юля! Юля закрыла глаза. Ее губы дрогнули. - Ты специально говоришь все это, чтобы задеть мое больное место, да? Ты знаешь, что я больше всего на свете хотела бы вернуться в прошлое, в собственные пятнадцать лет и начать все заново... Знаешь ведь! – ее голос дрожал. - Послушай меня... Услышь то, что я пытаюсь тебе сказать! Я вовсе не пытаюсь причинить тебе боль. Но поверь мне, если ты лишишь Марину той жизни, которая могла бы у нее быть, тебе не станет от этого легче. Твоя боль никуда не уйдет. А вот если ты поможешь ей обрести эту жизнь, тебе и самой станет легче. Дай себе самой еще один шанс. - А если ничего не получится? – Юля открыла глаза и посмотрела на Сашу. В ее взгляде застыл ужас. – Что тогда ты скажешь? - Я скажу, что мы сделали все, что могли, - ответил Саша. Юля молчала несколько секунд. Кокон в ее груди пульсировал, бился и отдавался страшной болью о грудную клетку. Она злилась на Сашу за то, что он заставил ее пойти на жертву, на которую она идти не хотела. Она злилась на себя за собственный эгоизм, за свою зависть. Да, она завидовала Марине, у которой вся жизнь, все счастье было впереди. А у нее уже не было. Юля сжала губы и оттолкнула Сашу от себя. Она вернулась в комнату, а растерянный Саша поплелся за ней. - Хорошо, - сказала Юля тихо, усаживаясь обратно на свое место за столом. – Я поеду с вами. Куда угодно. Марина и Владимир Николаевич изумленно переглянулись. Саша улыбнулся. Пусть Юля теперь будет дуться на него, пусть хоть перестанет с ним разговаривать. Во всяком случае, она сможет наконец-то оторваться от своей оранжереи и взглянуть на другие вещи в этом мире. - Саша, как тебе это удалось?! – поразилась Марина. - Да я ничего особенного и не делал... Юля сама передумала, - сказал Саша, усаживаясь на свое место рядом с Юлей. - Так мы будем уже играть или нет?! – раздраженно спросила та. И они начали играть. Через несколько минут Саша поймал Юлину руку под столом и крепко сжал ее. Так он говорил ей спасибо. Юля не стала вырывать руку. Так она принимала его благодарность. * * * Когда-то Юле нечего было терять. Она боялась потерять только Виктора Валентиновича, а все остальное в этом мире не представляло для нее ценности. Когда-то она могла захватить с собой маленькую сумку, сесть на электричку или поезд и уехать на край света. Она часто думала об этом абстрактном «крае света». Как он мог бы выглядеть? Она думала, что здорово было бы, если бы они оказались там вместе с Виктором Валентиновичем. Только они вдвоем. И эта дача, на которой они собирались провести выходные, представлялась Юле своеобразным маленьким краем света. В пятницу вечером Юля впервые серьезно поругалась с родителями, которые наотрез отказывались отпускать ее на выходные неизвестно куда. - Она моя подруга, - прошипела Юля сквозь зубы, бросая вещи в сумку. - Какая еще подруга?! – кричала мать. – Почему мы никогда ее не видели?! - Знаем мы таких подруг, - хмуро проговорил отец. – Чаще всего такие подруги оказываются парнями, и все заканчивается внебрачными детьми и сломанными жизнями. - Ты никуда не поедешь! Слышишь меня?! – мать была вне себя. Но Юля молча прошла мимо нее, мимо отца и открыла входную дверь, повесив сумку на плечо. - Что ты стоишь?! – закричала мать на отца. – Задержи ее! Не дай ей уйти. - Да пусть катится, - отец махнул рукой. – Потом сама будет разбираться со своими проблемами. Отчасти родители были правы, Юля понимала это. Знали бы они еще, к кому она ехала на дачу. Но им повезло – они оставались в неведении еще какое-то время. С Виктором Валентиновичем она встретилась на вокзале, а потом они вместе сели в электричку. Вагон был почти пустым, и они сели на теневой стороне, сели рядом. Юля положила голову ему на плечо, и он не просил ее держать дистанцию. Она чувствовала его напряжение, его страх, что их увидит кто-нибудь из знакомых, и она еще больше любила его за то, что он не отталкивал ее. Несмотря ни на что. - Моя жена вела себя сегодня странно... – сказал Виктор Валентинович, когда они проехали несколько остановок. Юля смотрела на проносящиеся за пыльным окошком летние пейзажи. Ей хотелось задержаться, поселиться в каждом из них. Ей хотелось жить, безумно хотелось. - Что значит «странно»? – лениво спросила Юля, у которой сегодня было слишком хорошее настроение, чтобы вникать во все эти проблемы. Но от проблем нельзя было отмахнуться. Ведь от того, как эти проблемы решатся, зависело их будущее. - Она... мне кажется, она передумала разводиться, - тихо ответил Виктор Валентинович. Юля подняла голову и посмотрела на него. Он смотрел на свои джинсы. Он боялся ее реакции. - Что она сказала тебе? - Сказала, что мы слишком торопимся. Она решила забрать заявление из ЗАГСа, а я сказал ей, что это ничего не изменит. Что если мы не разведемся добровольно, мне придется обращаться в суд и требовать развода. - И она что? - Да ничего... – он снова устало вздохнул. – Я так и знал, что так просто все не разрешится. Она что-то задумала, Юля. Что-то недоброе. - И... – голос Юли дрогнул, стал совсем тонким, почти детским. – Что ты теперь будешь делать? - Обращаться в суд, что же еще... И лучше сделать это как можно скорее, потому что процедура развода через суд может растянуться на несколько месяцев. - Только не это... – простонала Юля. – Слава богу, что начались каникулы. По крайней мере, мы сможем видеться вне стен университета и не бояться, что кто-нибудь заподозрит что-нибудь. - Ох, Юля... Мне так хочется, чтобы это поскорее кончилось... Мне кажется, все это сведет меня с ума. Юля помолчала несколько секунд, а потом спросила: - А ты думал о том, что будешь делать, когда все это закончится? Что мы будем делать? Он посмотрел на нее. Морщинки на его лбу разгладились. Его тяжелый взгляд снова потеплел. - Когда все это закончится, я спрошу тебя... не хочешь ли ты выйти за меня? Юля смотрела на него широко открытыми глазами, в которых застыли изумление, растерянность и восторг. Они были одни в целом вагоне, колеса стучали, за окном проносились деревья, и только одно небо оставалась неподвижно. Небо было похоже на их чувство друг к другу. - Ты хочешь... жениться на мне? – осипшим голосом спросила Юля. – Ты действительно хочешь этого? - Конечно. Я хочу, чтобы все у нас было по-настоящему. Но, конечно, если ты вдруг решишь, что ты еще слишком молода, чтобы выходить замуж за такого старого мужика... Но Юля не дала ему продолжить, зажимая его рот поцелуем. Она готова была умереть от счастья в тот момент. Никогда до этого и никогда после ей не доводилось испытывать такого абсолютного, ничем не омраченного счастья. Виктор Валентинович нисколько не преувеличивал, когда говорил, что на его даче есть все условия для комфортного проживания. Это был небольшой двухэтажный домик, окруженный ухоженным садом с цветниками и маленьким огородом, на котором росла клубника. Юля тут же накинулась на клубнику, и Виктор Валентинович смеялся над ней. А она срывала теплые ягоды и ела их немытыми, и ей казалось, что ничего вкуснее она не пробовала за всю свою жизнь. - Пойдем уже, посмотришь домик изнутри! Клубника не убежит! – смеялся Виктор Валентинович. На первом этаже дома была кухня, душевая кабинка и маленькая комнатка со столом и диваном. - Вот здесь я буду спать, - сказал Виктор Валентинович. – Я всегда здесь сплю, так что уже привык, не беспокойся. Второй этаж понравился Юле намного больше. Там стоял огромный диван, на котором были разбросаны мягкие разноцветные подушки. У дивана стояли тумбочка и книжный шкаф, заполненный какими-то старыми томами. Ситцевые занавески на окошке колыхались от легких дуновений теплого ветра. Стены были оклеены бледно-голубыми обоями со звездами. Напротив кровати висел огромный плакат с изображением млечного пути. - Какая космическая комната, - с восторгом прошептала Юля. - Рад, что тебе нравится. Сегодня она будет твоей, - Виктор Валентинович обнял ее сзади и чмокнул в макушку. Это был первый раз, когда он первым выразил свои чувства, и сердце Юли дрогнуло, потому что она уже начинала бояться, что этого никогда не случится. Но случилось, потому что Виктор Валентинович наконец-то расслабился и перестал бояться, что кто-нибудь помешает им. Здесь они были совершенно одни. На краю Вселенной. Юля смотрела на галактику, на миллиардные скопления звезд с чувством восхищения. - Кстати, если заскучаешь перед сном, тут в шкафу есть много книг по астрономии. Так что, комната космическая во всех отношениях, - с улыбкой сказал Виктор Валентинович. - Не знала, что ты любишь астрономию... - Мой отец любил ее. Это его книги. А вот мне математика больше по душе. Хотя эти науки довольно близкие. Когда я устаю от математики, я читаю астрономию. - Почитаешь мне? Перед сном? Я так давно мечтала об этом... – прошептала Юля. - Ты мечтала, чтобы я читал тебе перед сном? – его голос потеплел, стал совсем мягким. - Больше всего на свете. Это было на втором месте в списке моих мечтаний до того, как мы... Ну, до этого. - А что было на первом? - На первом было – обнять тебя. И это уже сбылось. Он обнял ее крепче, и сердце Юли забилось чаще. - Тогда сегодня исполнится второе. Я почитаю тебе перед сном. Весь вечер они провели на улице. На ужин Виктор Валентинович приготовил салат из свежих овощей и сварил спагетти с соусом. Юля все порывалась ему помочь, но он строго осаживал ее и отправлял на улицу погулять. - Вот почему бы тебе сейчас не поесть клубнику? – ругался он. – И не мешай мне готовить, ты все равно ничего не умеешь! Юля притворно дулась на него, но уйти на улицу не могла. Она не могла упустить ни секунды рядом с ним. Когда ужин был готов, они отнесли тарелки во двор и устроились там за маленьким столиком друг напротив друга. Виктор Валентинович налил в стаканы вишневый сок, и они чокнулись так, словно это было вино. Они много смеялись в тот вечер. Юля впервые видела Виктора Валентиновича таким веселым, таким спокойным. Он забыл обо всех своих проблемах. И Юля начала жалеть о тех годах, что разделяли их. Ведь если бы они были одного возраста, если бы Юля встретила его молодым, он был бы совсем другим человеком. Он был бы жизнерадостным, смешным и добрым. В тот вечер, когда он молодел у Юли на глазах, она начала осознавать, что потеряла. Осознавать, какого человека годы отобрали у нее. Они сидели на крыльце домика и смотрели на закатное небо. - Да, раньше я был совсем другим, - сказал Виктор Валентинович, когда Юля обратила внимание на его веселость. – Возможно, в это сложно поверить, но я был тот еще балагур. Я был беззаботным, немного легкомысленным. В моей голове всегда гулял ветер, во всяком случае, так думали окружающие. Потому что я всегда был увлечен только математикой и забывал про многие другие вещи. В молодости я много шутил. Я и сам не заметил, как это прошло. Я всегда гордился своим чувством юмора, и каково мне было осознать, что никакого юмора у меня больше не осталось... - Это не правда. Я люблю твои шутки. Хоть ты и редко шутишь. Он улыбнулся и сказал: - Да я вообще удивляюсь, как я мог тебе понравиться? Ты могла бы найти молодого веселого парня, тоже увлеченного математикой. У нас на факультете их полно! Так нет же – ты выбрала занудного старого преподавателя! - Ты не занудный. И совсем не старый, - сказала Юля серьезно. – Я не знаю, как так получилось. Я не знаю... Сначала я просто восхищалась тобой. Я не заметила, как границы стерлись и... - Я тоже не заметил, - он погрустнел. – Поначалу я видел в тебе талантливую студентку. Мне казалось, что я просто обязан помочь тебе проявить свой талант. Я не осознавал своих чувств к тебе до того дня, как... – он запнулся. – Не стоило мне тогда угощать тебя яблоком! Юля усмехнулась. - Дело было не в яблоке, ты же знаешь. Это все равно бы случилось, не тогда, так потом. - Да... ты права, конечно. Я просто до сих пор в легком шоке. Не думал, что подобное может случиться со мной. - Ты... жалеешь об этом? – спросила Юля робко. - Что? Жалею? Конечно нет! Только сейчас, рядом с тобой, я понимаю, что до этого не жил по-настоящему! - Я тоже не жила, - сказала Юля. Они помолчали какое-то время. Солнце село, и небо начало темнеть. - Скоро появятся настоящие звезды... – прошептала Юля. - Да, - отозвался Виктор Валентинович тихо. – Не думал, что во мне осталось что-то от романтика, но, оказывается, осталось. Мне бы очень хотелось полюбоваться звездами вместе с тобой. Однако в тот вечер им так и не удалось полюбоваться звездами. А все из-за комаров, которые просто заели голые ноги и плечи Юли. В конце концов, Виктор Валентинович увел ее в домик, сказав, что там тоже есть звезды. По очереди они сходили в душ, а потом Виктор Валентинович поднялся к Юле в спальню, выбрал книгу из шкафа и строго сказал: - Сейчас я немного почитаю тебе, а потом пойду вниз на свой диван, хорошо? - Да пожалуйста! – Юля игриво похлопала ладонью по свободной половине кровати, приглашая его ложиться рядом. Смущенный Виктор Валентинович лег и открыл книгу, которая называлась «Глубины небес». - Это очень старая книжка, - сказал он. – Но именно ее я особенно любил читать... – он запнулся, потому что Юля пододвинулась ближе и устроилась у него на плече. Несколько секунд Юля ощущала его напряжение, а потом Виктор Валентинович расслабился и начал читать своим хорошо поставленным лекторским голосом: - В ясную безлунную ночь выйдите под открытое небо и попробуйте сосчитать звезды. Если вы находитесь в таком месте, которое лежит далеко от зарева городов, нередко достаточно сильного, чтобы скрыть все объекты, кроме самых ярких, то вы найдете, что это нелегкая задача. Звезды всех шести величин греческих астрономов – от сверкающего Сириуса до самых слабых точек света, доступных глазу – в обилии рассыпаны по небесному своду... Юля слушала его и смотрела на плакат с галактикой напротив кровати. Она улыбалась. Ей не верилось, что происходящее с ней – правда. Разве могла она мечтать о таком? О том, чтобы Виктор Валентинович ответил взаимностью на ее чувства, о том, чтобы он решился развестись со своей женой и жениться на ней? О том, чтобы он вот так читал ей книгу на ночь? За окнами стрекотали сверчки. Где-то грохотали поезда. Юля чувствовала тепло самого дорогого человека во всем мире и закусывала губы, чтобы не расплакаться от невыносимого счастья. Время от времени Виктор Валентинович показывал Юле старые черно-белые картинки в книжке, на которых изображались созвездие Ориона и Большая Туманность Ориона, Большая неправильная туманность и звездное скопление в Стрельце, а также другие удивительные и такие далекие от них звезды. Юля лежала и думала о том, как огромен мир, как далеко он выходит за пределы человеческого воображения, не способного постичь даже сотую, даже тысячную его часть. Она думала о том, насколько огромной может быть любовь. Она думала, что если сравнить любовь и всю Вселенную, то любовь наверняка окажется намного больше, бесконечно больше. Виктор Валентинович читал довольно долго. Как только его голос охрип, Юля попросила его остановиться. - Отдохни. Ты сегодня еще лекции читал. Завтра продолжим, хорошо? Ей было тяжело говорить эти слова, потому что она хотела, чтобы он читал ей вечно. Одну книгу за другой. Она хотела жить с его голосом каждую секунду. Виктор Валентинович отложил книгу на тумбочку, загнув перед этим уголок страницы. - Ну, что ж... Тогда я пойду. Уже поздно. - Не уходи, пожалуйста, - прошептала Юля и закусила губу от страха. - Юля! - Пожалуйста! Просто побудь со мной... Пожалуйста. Мне так будет спокойнее засыпать... - Юля, мы же договорились! – с отчаяньем в голосе воскликнул Виктор Валентинович. Юля чувствовала, как ему тяжело это дается, но что она могла с собой поделать? - Ничего не будет... Ты просто ляжешь спать здесь, только и всего... - Юля, ты не понимаешь! – он снял очки и посмотрел на нее. От его взгляда Юля сжалась. – Именно с этого и начинаются все проблемы. Для тебя все это – просто флирт, игра. Я же вижу, куда нас все это приведет. Секс осложняет отношения. Очень сильно. Юля опустила взгляд, чувствуя, что краснеет. Она поражалась, как он может вот так прямо говорить о вещах, о которых ей даже подумать стыдно? - Почему... осложняет? – спросила она не своим голосом. - Потому что. - Очень подробный ответ, - проворчала Юля. – Я всего лишь хочу, чтобы ты лег спать здесь, вот и всё! Зачем тебе этот дурацкий диван внизу? Виктор Валентинович только покачал головой. Так он качал головой, когда ему попадался особенно тупой студент, которому не удавалось объяснить решение уравнения даже с пятого раза. Со вздохом Виктор Валентинович сполз головой на подушку и потушил свет. - Спасибо! – воскликнула Юля, не веря своему счастью и кидаясь обнимать его. - Эй, полегче! – услышала она сердитый ответ. - Хорошо... – Юля ослабила свое удушливое объятие и постаралась поудобнее устроиться на его плече. – Спасибо тебе... Виктор Валентинович вздохнул и сказал: - Спи. А то поставлю двойку. Юля хихикнула, вдохнула запах его рубашки. Она пахла лишь свежестью стирального порошка, но для Юли это был самый приятный запах в мире. Много лет спустя она найдет в магазине тот самый порошок, которым Виктор Валентинович стирал свою одежду. Много лет спустя она купит целый пакет этого порошка, будет вдыхать его запах и плакать, давиться глухими беспомощными рыданиями. Много лет спустя, но не сейчас. На следующее утро Юля проснется оттого, что Виктора Валентиновича не будет рядом. На цыпочках она спустится вниз и обнаружит его спящим на своем диване. И в этом был он весь. Он просто не мог поступить иначе.