Нарциссы

Юля всегда любила принципиальных людей. Они всегда твердо знают, что такое хорошо, а что такое плохо. У них есть свои моральные убеждения, через которые они никогда не переступят. Она уважала этих людей, потому что понимала, что сама такой никогда не станет. Ведь в ней с самого рождения что-то было сломано. Она никогда не ощущала границ между добром и злом. Но Виктор Валентинович был не таким. Для него эти границы были неразмывны. И именно потому ему так тяжело было решиться на отношения с Юлей. Юля всегда уважала его за эту принципиальность. И в то же время ненавидела. Потому что какая-то часть ее безумно хотела, чтобы он наплевал на все свои обязательства, просто сбежал от своей стервозной жены, просто начал новую жизнь рядом с ней. Просто сделал вид, что у него не будет никакого ребенка. «Я еще так молода! Я рожу тебе много детей! Столько, сколько ты захочешь!», - плакала Юля, но Виктор Валентинович только качал головой. Потому что у него были принципы. То же самое относилось и к сексу. В те дни на даче Виктор Валентинович лишь читал ей по вечерам, потом ложился спать рядом, а среди ночи всегда незаметно уходил на свой диван на первом этаже. И сначала такая забота Юле даже нравилась. Однако со временем начала раздражать. Жаркий июнь подходил к концу. Сессия закончилась, и у Виктора Валентиновича начался отпуск. И этот отпуск он намеревался провести на даче, чтобы как можно меньше пересекаться с женой и ездить в город только на судебные заседания по разводу. Ему это было только на руку, потому что жизнь на даче отдаляла его также и от Юли, держала их, так сказать, на безопасном расстоянии друг от друга. Однако Юлю такое положение вещей совсем не устраивало. Она хотела видеть его каждый день. Она начинала сходить с ума, если не получала ежедневную порцию его чуть хриплого голоса, шепота на ухо, его поцелуев и прикосновений. И с каждым днем, проведенным вдали от него, ей становилось все хуже. Ей хотелось все большего. Вечером в среду зарядил дождь, и Юля позвонила Виктору Валентиновичу на дачу, надеясь, что в такую погоду он все-таки решит приехать в город и провести с ней несколько дней. Они не виделись уже неделю, и что-то огромное, засевшее внутри Юли, разрывалось, настойчиво просилось наружу, и Юля была уверена, что оно убьет ее, если не дать ему выхода. Но Виктор Валентинович не разделял ее желания. - Нет, я все-таки останусь здесь. Так будет лучше, пойми, Юля. - Кому лучше?! – закричала Юля, чуть не плача. – Я скучаю по тебе! Я с ума схожу! Мне плохо! Неужели ты не понимаешь? Он молчал какое-то время, а потом сказал тихо: - Понимаю. - Тогда почему? Почему ты не можешь приехать?! Я хочу просто увидеть тебя, неужели это так много? - Юля, пожалуйста... Я всего лишь прошу тебя еще немного подождать. - Сколько? Сколько мне еще ждать? Три месяца, пока ты не разведешься? Я так не могу! И если ты не приедешь ко мне, то я приеду к тебе! Приеду прямо сейчас! - Юля... пожалуйста! – повторил он с отчаянием. – Не надо! Оставайся дома, я приеду. - Ты лжешь. Ты совсем не умеешь лгать. Как в прошлый раз, когда ты сказал, что приедешь, а потом наврал, что опоздал на последнюю электричку. Что происходит с тобой? Почему ты избегаешь меня? - Юля... – прошептал он беспомощно. Но Юля бросила трубку. Ее не устраивали его оправдания. Чего он боится? Юля начинала чувствовать себя отвергнутой, и это задевало ее гордость. Поэтому в тот вечер она, недолго думая, достала из-под кровати рюкзак, бросила туда чистое белье и вещи первой необходимости, проверила, хватит ли в кошельке денег на билет, и отправилась на вокзал. Она знала, что как раз успеет на следующую электричку. И ей было абсолютно все равно, что у нее нет денег даже на обратную дорогу. Она была бы рада вообще не возвращаться обратно. Пока она ехала в электричке, дождь припустил еще сильнее. Начался настоящий ливень. Конечно же, зонтика у Юли не было. Но ей было наплевать. Ей на все тогда было наплевать. Она жила от одной встречи с ним до другой. И все, что существовало между этими встречами, было пылью, было ничего не значащей пустотой. Возможно, именно поэтому, когда их встречи закончились, когда Виктор Валентинович исчез из ее жизни, Юля и сама превратилась в пустоту. Юля часто думала, что та деталь, которой всегда не хватало в ней – это душа. Душа делает людей людьми, делает их неповторимыми индивидуальностями, уникальными и прекрасными в этой уникальности. А у Юли не было души с самого начала, потому что кто-то наверху забыл положить душу в ее грудную клетку. И там образовалась пустота. Восемнадцать лет Юля жила с этой пустотой и не особенно страдала по этому поводу. Но потом она встретила Виктора Валентиновича, и он занял в ней то место, которое должна была занимать ее собственная душа. Заполнил пустоту. Иногда Юля тосковала по своей утраченной детали – душе. Она не хотела снова становиться пустой и сопротивлялась этому изо всех сил. Она злилась на Бога за то, что Он не подарил ей счастье самодостаточности. Ведь без души она никогда не сможет быть счастлива одна. Ей постоянно придется искать кого-то, кто заполнит пустоту кокона в ее грудной клетке. Она не знала, кто она. Не знала, какая она. Она знала себя только вместе с Виктором Валентиновичем. В его проекции существовала и она сама. Когда Юля вышла из электрички, дождь моментально заключил ее в свои ледяные объятия. От станции до домика Виктора Валентиновича было около десяти минут пешего ходу, и когда Юля преодолела эти десять минут, на ней не было ни одного сухого места. Промок даже мобильник в ее сумке. Ворота его дома были заперты, и Юля достала телефон, чтобы позвонить ему. Она хотела, чтобы он вышел открыть ей дверь, потому что иначе ей пришлось бы лезть через забор. И она бы сделала это, в ее решимости сомневаться не приходилось. Но мобильный промок до такой степени, что работать отказывался, поэтому Юля закричала. Она набрала в свои легкие столько воздуха, сколько они только способны были вместить, и завопила: - Открывай! Открой мне дверь! Виктор! Долго звать его не пришлось, потому что Виктор Валентинович услышал ее истошные вопли даже через неистовый шум дождя. Он выбежал из дома, накрыв голову каким-то большим пакетом, и открыл Юле калитку. Его лицо было перепуганным и растерянным, но в лице Юли он не нашел страха. Она смотрела прямо на него, и в ее руке был сжат сломанный мобильный телефон. - Юля... – выдохнул учитель. – Что же ты делаешь... Он смотрел на нее несколько секунд, а потом, словно опомнившись, попытался накрыть ее своим пакетом. Это было очень глупо, потому что Юле пакет уже ничем не мог помочь. Поэтому она отбросила его в сторону и обняла Виктора Валентиновича так крепко, что стало больно в груди. - Не смей бегать от меня, слышишь?! Не смей так поступать! – прошептала она со злостью ему в ухо. Он сжался на несколько секунд, а потом обнял Юлю и сказал: - Прости. Прости. Я действительно... люблю тебя, Юля. Юля замерла, затаила дыхание. Дождь хлестал их по плечам. Виктор Валентинович никогда раньше не говорил, что любит ее. - Если ты действительно любишь меня... почему ты бежишь от меня? – спросила она. – Почему ты не хочешь быть со мной? - Потому что я боюсь причинить тебе боль. Я не хочу этого, - ответил Виктор Валентинович, уткнувшись в ее плечо. – Я не хочу, чтобы мы... слишком торопились. - Торопились? О чем ты? Я уже почти год влюблена в тебя! Я так не могу больше! Не могу ждать, мне надоело это! Я не боюсь боли, я ничего не боюсь. Я боюсь только, что ты откажешься от меня. - Нет, нет, - зашептал он. – Этого не случится. Как я могу отказаться от тебя, Юля? - Тогда прекрати это! Я тоже люблю тебя. И мне мало наших редких встреч. Я хочу быть твоей. - Юля... – он снова напрягся и чуть отстранился. – Тебе лучше пойти в дом и согреться. Я не хочу, чтобы ты снова заболела из-за меня воспалением легких. - Нет уж! Выслушай меня! – Юля снова повысила голос. Ей было наплевать, что кто-нибудь может услышать их. Ей на все было наплевать. – Ты поступаешь как трус, слышишь? Чего ты боишься? Боишься ответственности? Боишься того, что я девственница? - Юля! – он смутился, но Юля не отступала. - Если тебя это пугает, я решу эту проблему! – кричала она. – Пойду и пересплю с первым встречным, ты этого хочешь? От этих ее слов он сжался, и Юля ощутила прилив ненависти к себе. Ее слова причиняли ему боль, но она не могла остановиться. Кокон в ее груди дрогнул, и на его поверхности образовалось несколько крупных трещин. - Юля, пожалуйста, - прошептал он и стал похож на беспомощного ребенка. – Ты же знаешь, что я не хочу этого. Я просто хочу, чтобы мы не торопились. - Но чего нам ждать? Или может, ты боишься, что я забеременею, и тебе придется жениться на мне? Возможно, ты не так уж горишь желанием жениться, а? Раньше Юля никогда не думала, что сможет причинить ему боль. Но сейчас причиняла. Это оказалось намного легче, чем она полагала. - Юля, пожалуйста, замолчи, - попросил он, и голос его дрогнул. Юля замолчала. Ее сердце колотилось как безумное. - Замолчи, - повторил Виктор Валентинович и снова обнял ее. Юля не знала, сколько они простояли вот так, обнявшись под дождем. За это время ее гнев успел утихнуть. Утих даже пришедший вслед за ним стыд. И Юля уже не чувствовала ничего, кроме холода дождя и жара его объятий. Она не помнила также, как они попали в домик, и дождь остался за окном. Виктор Валентинович отправил Юлю под душ, и только согревшись под горячими струями воды, Юля наконец пришла в себя и осознала все, что она наговорила. Усталость неподъемной тяжестью легла на ее плечи. Когда Юля вышла из душа, Виктор Валентинович сидел за кухонным столом, на котором стояли две дымящиеся чашки с чаем. В руках он вертел Юлин телефон. - Ты знаешь, - сказал он как ни в чем не бывало. – Мне кажется, с этого телефона ты звонить уже не сможешь. Юля коротко и хрипло усмехнулась. - Да, мне тоже так кажется. Но это даже к лучшему. Никто не будет названивать. Никто не узнает, что я здесь. Он только покачал головой, откладывая телефон. - Твоя любовь к приключениям не кончится ничем хорошим. И после этого глубокомысленного изречения Виктор Валентинович ушел в душ. Юля отхлебнула горячий чай, обожглась и отставила чашку. На улице совсем стемнело, хотя не было еще и девяти вечера. Небо почернело, где-то грохотал гром. Потоки воды стекали по оконным стеклам. Юля смотрела на них и успокаивалась. Ощущала, как утихает боль в ее груди. Она вновь начинала чувствовать это полное равнодушие ко всему, что лежало за пределами этого момента. Что будет, когда она вернется домой? Как они проживут это лето? Что они будут делать, когда лето закончится? Что скажут ее родители? Все эти вопросы отходили на второй план и тускнели, словно дождь смывал их с грязного стекла. Юля взяла свою чашку с чаем и поднялась на второй этаж. Легла на кровать в «своей» комнате со звездами и забралась под одеяло. Она пила чай и смотрела то на плакат с изображением Млечного пути, то на дождь за окном. Влажные пряди волос облепляли ее лицо, и Юля догадывалась, что выглядит она не лучшим образом – измотанная и измученная, худая. «Не удивительно, что я не привлекаю его физически, - с тоской подумала Юля. – Удивительно, как ему вообще не противно даже обниматься с такой мымрой». Ее мрачные размышления о собственной непривлекательности прервал скрип половиц на ступеньках. Виктор Валентинович вернулся из душа и поднялся к ней. Со своей чашкой в руках. - Не возражаешь? – спросил он, усаживаясь рядом. На нем были чистые сухие штаны и рубашка, пахнущая этим с ума сводящим порошком. Конечно же, Юля не возражала. Какое-то время они молча пили чай. Виктор Валентинович только спросил, не хочет ли она есть, но Юля отказалась. Когда чай закончился, она сказала: - Прости меня. Я глупостей тебе наговорила. Я... даже понимаю, почему ты не хочешь меня. Виктор Валентинович отставил чашку и посмотрел на Юлю со смесью любопытства и смущения: - С чего ты взяла, что я... не хочу тебя, Юля? Она пожала плечами. - Ну, это же очевидно. Кто же захочет такую страшилищу? – ее голос прозвучал так жалобно и тонко, что ей стало стыдно, и захотелось то ли расплакаться, то ли рассмеяться. Но Виктор Валентинович не смеялся. Он улыбнулся ей с той самой нежностью, за которую она любила его больше всего на свете. - Глупая ты, Юля. Глупая, - кончиками пальцев он коснулся ее щеки, убирая с лица мокрые пряди. Юля вздохнула, закрыла глаза. - Ты прекрасна, - прошептал он, и Юле стало невыносимо больно, невыносимо сладко от этих слов. Ее губы дрогнули, и в следующую секунду он поцеловал ее. Они целовались, и его руки скользили по ее спине, по выступающим лопаткам, по позвонкам, по плечам, по ключицам. По груди. Это продолжалось так долго, что Юля забыла собственное имя, но Виктор Валентинович внезапно отстранился, его руки опустились, он покачал головой. - Нет, нет, все-таки не стоит нам заходить так далеко... В отчаянии Юля схватила его за запястье. Она была уверена, что если он сейчас уйдет, она просто ляжет и умрет без него. - Пожалуйста... - Юля, - он вздохнул. – Ты не должна просить меня об этом. - Ты с ума меня сводишь, - она всхлипнула. – Мне на все наплевать. Мне все равно, что я должна, а что нет. Просто будь со мной сейчас, пожалуйста. - Ты уверена? - Конечно я уверена! Еще немного, и я начну думать, что ты сам боишься! - Боюсь немного, - признался он и робко улыбнулся. Напряжение между ними растаяло. – Боюсь себя. - Почему? – спросила Юля со всей наивностью, которую допускал ее возраст. - Потому что я слишком сильно тебя хочу. Вот что действительно пугает меня. Это неправильно. - Нет! Кто сказал тебе это? Если мы любим друг друга, то это правильно, разве нет? - Господи... – выдохнул он. – Какая же ты милая. А потом Виктор Валентинович решил сдаться. Он снова поцеловал ее. Его поцелуй был требовательным. Он никогда не целовал ее так раньше, и Юля на секунду испугалась. А еще через секунду ей стало все равно. По телу прошла волна жара, словно у нее внезапно поднялась температура. Он целовал ее шею, и затуманенными глазами Юля смотрела на Млечный путь. Она думала: «Вот, где-то там есть и мы. Мы прямо в этот самый момент. Мы – крошечная часть Вселенной». А потом его руки коснулись ее голого живота, и Юля перестала думать. Его руки скользили по ее бедрам, и Юля выгибалась навстречу его рукам. Страх остался где-то в одной отдаленной точке на границе ее сознания. Негнущимися непослушными пальцами Юля расстегивала пуговицы на его рубашке. Но когда ее пальцы коснулись ремня на его брюках, Виктор Валентинович остановил ее. - Не спеши, тебе еще рано, - шепнул он с улыбкой. - Почему? – искренне удивилась Юля. - Просто поверь мне и слушайся старших. Юля усмехнулась. Она понятия не имела, почему ей еще рано, ведь она уже с ума сходила от желания. Но, наверное, ему было виднее. Ему всегда было виднее. Почти всегда. Виктор Валентинович действительно не торопился. Можно представить, чего ему стоило быть таким терпеливым в тот вечер. Юля была уверена, что он не обошел вниманием ни одну клеточку ее тела, оставив свои поцелуи на каждом сантиметре ее кожи. Юля не подозревала, что удовольствие может быть таким сильным, но Виктор с каждой минутой доказывал ей, что оно может быть еще сильнее. Когда его пальцы были внутри нее, Юля взмолилась: - Ну сколько же можно тянуть? Чего ты хочешь? Моей смерти? - Юля... – он серьезно посмотрел на нее. – Мы все еще можем остановиться. Я сделаю так, что тебе станет легче, и... - Не станет! – закричала она, вцепляясь ногтями в его спину. – Я хочу чувствовать тебя, и я умру, если ты не прекратишь мучить меня. - Хорошо... – вздохнул он. – Возможно, ты действительно готова. - Издеваешься?! - Ни в коем случае, - и с извиняющейся улыбкой он снова поцеловал ее. А потом позволил Юле помочь ему избавиться от ненавистных брюк. - Тебе может быть больно, - предупредил он на всякий случай. – Я сделал все возможное, чтобы боли почти не было, но все равно... - Господи, да сколько же можно болтать? Ты не на лекции! – рассердилась Юля. – И без твоих поучений я прекрасно знаю, как это бывает! - Хорошо, хорошо... – прошептал он чуть смущенно. Когда же он наконец вошел в нее, Юля перестала дышать, словно воздух просто закончился в ее грудной клетке. Какое-то время она прислушивалась к глухой боли внутри себя. - Очень больно? – услышала она шепот у себя над ухом. Щекочущий и горячий шепот. Юля немного расслабилась и снова начала дышать. - Все в порядке, продолжай, - тихо сказала она. И на этот раз его не пришлось долго уговаривать. Юля не знала, сколько прошло времени, прежде чем боль ушла. Просто в какой-то момент она осознала, что почти не ощущает ее. Не стало боли, не стало этой маленькой темной комнаты, не стало ее самой. Словно мир умер. Был только он. Человек, которого она любила больше всего мира. Когда все закончилось, в комнате было совсем темно. Дождь почти прекратился, и лишь редкие капли тихо стучали по крыше. Виктор Валентинович на руках отнес ее в душ и помог помыться, а пока Юля одевалась, он сам поменял простыни на кровати. Она как раз застала его за этим занятием, когда снова поднялась на второй этаж. - Тебе не нужно было подниматься! – разволновался Виктор Валентинович. – Я отнес бы тебя! Юля улыбнулась. - Я потеряла девственность, но не стала инвалидом, все нормально. Но он и слышать ничего не хотел и на руках отнес Юлю в постель. Сел рядом. Юля подумала, что у него очень виноватый и растерянный вид. - Хочешь чего-нибудь? – спросил он. - Хочу, чтобы ты просто побыл рядом, - прошептала Юля. – Обними меня, пожалуйста. И он обнял. Юля прижалась к нему, и он гладил ее по волосам. Она слышала его ровное дыхание, чувствовала биение его сердца. В тот момент она подумала, что если это сердце остановится, остановится и ее собственное. Ну и пусть у нее не было своей души. Зато сейчас в ее груди было тепло. Пока она ощущала биение его сердца, она была самой счастливой и самой наполненной. Даже если она – всего лишь его часть, всего лишь его продолжение, она не хотела большего. Она просто хотела быть его частью до тех пор пока бьется его сердце.