Запретная любовь

В ледяном воздухе повис сдавленный крик генерала, на ватных ногах бросившегося к перевернутому автомобилю. Сильно покореженный внедорожник лежал на крыше в нескольких метрах от дороги. Его колеса все еще прокручивались, но уже значительно медленнее, и спустя мгновение они со скрипом остановились окончательно. Сергей подлетел к автомобилю и, упав на колени, вытащил из салона бессознательное тело Ани. Из головы, рта и носа девушки текла кровь, обильно поливая снег, на котором она лежала. Дыхание ее было рваным и поверхностным, иногда сопровождалось судорожными всхлипами, а пульс прощупывался очень плохо. Офицер прижал девушку к себе, уткнувшись губами в ее лоб, сильно зажмурил глаза, и будто, не веря тому, что все это происходит на самом деле, пытался проснуться. Скупая мужская слеза, возможно, даже первая в его жизни, скатилась по побелевшей щеке и упала на окровавленный снег. Придав телу Антоновой горизонтальное положение, Костенко снял с себя пальто и бережно подложил под голову любимой. Плотная ткань моментально пропиталась алой кровью. Нащупав в кармане брюк мобильный телефон, мужчина трясущимися перепачканными в крови пальцами набрал нужный номер и поднес трубку у уху, напряженно ожидая ответа. — Общественная приемная Федеральной службы безопасности, старший лейтенант Ермакова, слушаю Вас, — раздался женский голос на другом конце провода. — Ира, это Костенко, — дрожащим голосом ответил диспетчеру Сергей. — Добрый вечер, Сергей Александрович, что-то случилось? — Да. Свяжись с поисково-спасательной службой Украины. Пусть отправят вертолет в Припять. Дашь им мой номер, чтобы по нему они смогли определить мое местоположение. — Поняла, Сергей Александрович, будет сделано. — Спасибо, Ира, жду. Примерно через час рев украинского поисково-спасательного вертолета разорвал тишину призрачного города. Как только вертолет опустился на трассу, лопасти замедлили свой ход, а к мужчине с молодой девушкой на руках поспешила бригада спасателей. — Доставайте носилки! — крикнул подчиненным старший по бригаде, а после чего обратился к Сергею, — в салоне еще кто-то остался? — Да, — кивнул офицер, — водитель там. Аню аккуратно положили на носилки и подняли на борт вертолета. Костенко не отходил от нее ни на шаг, бережно сжимая ее ледяную руку в своей руке. Через какое-то время на борт подняли еще одни носилки, на которых лежал черный мешок, в не до конца застегнутую щель которого можно было увидеть бледное окровавленное лицо Вершинина. — Мне очень жаль, но от полученных травм, не совместимых с жизнью, парень скончался на месте, — констатировал факт старший спасатель. Взяв Анину руку в свои теплые ладони и прижавшись к ней пересохшими губами, Сергей устало прикрыл глаза и несколько раз кивнул головой: — Я понял, спасибо. Доставьте нас в главную городскую больницу Москвы. И вот ключи от моей машины — перегоните ее в Москву, а то сам я за руль в таком состоянии не сяду. Разрезая морозный воздух, лопасти снова завращались, набирая обороты, и, поднявшись над верхушками деревьев сумеречного леса, вертолет взял курс на Москву. Через несколько часов Костенко уже нервно расхаживал вдоль дверей операционной в ожидании вердикта. Аня была в крайне тяжелом состоянии, поэтому оставалось надеяться только на чудо. Счастье, что она вообще осталась в живых после такой серьезной аварии. И теперь за ее жизнь и здоровье боролась целая бригада высококвалифицированных специалистов. Из операционной вышел главврач, заставив Сергея напряженно застыть с немым вопросом на лице. — Сергей Александрович, пройдемте ко мне в кабинет, есть разговор, — издалека начал доктор. Почувствовав, как в горле образовался непроходимый комок, не дающий произнести ни слова, генерал судорожно сглотнул и, кивнув, поспешил за медиком в его кабинет. Дорога до кабинета главврача показалась Сергею невыносимо долгой. От сильного волнения то и дело перехватывало дыхание, и в животе ощущался неприятный спазм, сравнимый с подступающей к горлу тошнотой. Даже на самых своих ответственных операциях офицер не боялся так, как боялся сейчас. Сердце, казалось бы, черствого, на первый взгляд, генерала, тоже умело страдать. Но в отличие от какой-нибудь глупой школьницы, страдающей из-за каждого пустяка, Костенко страдал в исключительных случаях, тогда, когда дело было, действительно, серьезное и имеющее большое значение для него. Вот и сейчас его сердце болезненно ныло, и каждый его удар с шумом отдавался в пульсирующие виски, отчего неприятно закладывало уши. Невидящим взглядом он смотрел куда-то в пустоту и, потому, когда врач, распахнув перед ним двери своего кабинета, приглашающе кивнул «Заходите», Сергей чуть было не прошел мимо и не столкнулся с идущей навстречу медсестрой. Девушка от неожиданности рассыпала по полу содержимое металлического подноса, который она несла в руках. — Простите, я Вас не заметил, задумался немного, — поднимая баночки и складывая их обратно на поднос, принялся оправдываться генерал. Медсестра ничего не ответила ему, смерила его укоризненным взглядом и, покачав головой, скрылась за поворотом. Врач все еще терпеливо ожидал Сергея в дверях и, как только тот вошел в кабинет, сразу перешел к сути дела: — Сергей Александрович, у меня для Вас не очень хорошие новости… Сердце генерала в очередной раз сжалось и, громко издав характерное «тук-тук», будто бы остановилось и грузно рухнуло в пятки. Набрав в грудь побольше воздуха и судорожно сглотнув, Сергей осипшим голосом выдавил из себя: «Что с ней?» — К сожалению… — врач сам изрядно нервничал и оттягивал ворот своего халата. От напряженного ожидания и молчания, повисшего в воздухе, генерал был готов взвыть волком. Самые разные неприятные мысли начали посещать его сознание, и он уже был готов выслушать страшный приговор. — К сожалению, нам не удалось спасти… — дрожащим голосом выдавливал из себя по одному слову медик. Он явно боялся сурового ФСБшника и той реакции, которую могут вызвать у него его слова. Для Костенко все произошедшее прокручивалось в голове, как в замедленной съемке: авария, побелевшее лицо любимой, ее синие губы, кровь на снегу, невыносимые минуты ожидания и страшный приговор врача. — К сожалению, нам не удалось спасти ребенка, — наконец-то закончил свою мысль врач и громко выдохнул. Сергея будто бы кто-то схватит за шкирку и резко вытащил из ледяной воды, окутывавшей его тело, делавшей его тяжелее и камнем тянувшей ко дну. — Ребенка? Какого ребенка? — непонимающе взглянул на главврача Костенко. — Вашего ребенка. — Моего ребенка? — Ну да. У Вашей жены из-за аварии случился выкидыш. — Аня была беременна? — глаза Сергея вдруг округлились от удивления. — Да. Неудивительно, что Вы не знали: срок был совсем небольшой. Потому ребенка и не удалось спасти. Хотя, тут дело даже не в сроке. Ваша жена сама находится в очень тяжелом состоянии, мы делаем все возможное. — Как она? Как Аня? — Об этом я, как раз, и хотел поговорить с Вами. Понимаете ли, тут дело вот в чем: Аня потеряла критически большое количество крови — потребуется переливание. Это не проблема: донорская доза необходимого объема, группы и резуса у нас есть. Проблема заключается в том, что у Вашей жены установлено подозрение на заражение крови — потребуется полная фильтрация всей кровеносной системы. С подобной практикой мы сталкиваемся впервые: обычно приходится делать либо переливание, либо фильтрацию. А в Вашем случае, потребуется и то и другое. Фильтрация при таком малокровии — очень сложная и опасная процедура. Для этого нам потребуется ввести девушку в состояние искусственной комы, для замедления в ее организме всех процессов жизнедеятельности. После чего провести очистку крови и только потом сделать переливание. На все про все у нас максимум час, в лучшем случае полтора. Шансов 50/50, даже, скорее, 60/40, не в вашу пользу, к сожалению. Я Вас не пугаю, просто хочу, чтобы Вы были готовы ко всему. Ее сердце может не перенести такую процедуру: организм слишком слаб. Но и этот вариант единственный, который может помочь ей. Сергей вдруг ясно осознал, в какой безвыходной ситуации он находится. Если ничего не предпринять — Аня умрет. Но девушку может ждать та же участь даже, если согласиться на единственный предложенный врачом вариант. Но во втором случае хотя бы есть хоть какой-то шанс на спасение. Если все пройдет успешно, то Аню не только удастся спасти, но и вылечить от вируса. — Ну, так что, Сергей Александрович, какое решение Вы принимаете? — вдруг прервал размышления генерала голос врача. — Проводите процедуру. Делайте все, что в ваших силах. — Но для этого Вам придется подписать наш отказ от ответственности, о том, что, в случае отрицательного исхода, вся ответственность с нас, как с врачей снимается, т.к. процедура проводилась по Вашему добровольному согласию. — Давайте сюда документ, — обреченно вздохнул офицер и чиркнул ручкой по подсунутому ему договору. Аня по-прежнему лежала на операционном столе с уже перебинтованной головой. Рана уже давно была обработана и зашита. Вся бригада ждала разрешения главврача на проведение процедуры. Как только главврач зашел в операционную и сказал «Приступаем», медики разом обступили свою пациентку. 6:11 — внутривенное введение препарата для погружения девушки в состояние искусственной комы. 6:31 — полное погружение в состояние искусственной комы. Замедление всех процессов жизнедеятельности. Состояние стабильное. 6:32 — подключение аппарата для искусственной фильтрации крови. 6:39 — отфильтровано 2/3 от общего объема имеющейся крови. 6:41 — резкое снижение артериального давление и пульса. Состояние критическое. 6:42 — остановка сердцебиения.