Запретная любовь

Кривая линия кардиомонитора, показывающая биение сердца Ани, стала прямой, а его короткие гудки перешли в единый протяжный писк. — Пульса нет, и дыхание полностью отсутствует, — сказал один из медиков, глядя на показания аппарата. — Подключайте кардиологический дефибриллятор! — быстро и резко скомандовал главврач. Спустя мгновение в коридоре из операционной уже слышался крик главврача «Разряд!», отчаянно борющегося за жизнь своей пациентки, и глухие удары о кушетку бездыханного тела девушки, через которое пропускались электрически разряды. 6:43 — проведение электроимпульсной терапии. 6:45 — запуск сердца. Появление слабого пульса и первых признаков дыхания. 6:47 — стабилизация работы сердца. 6:48 — завершение процедуры по искусственной очистке крови. 6:50 — контрольный забор крови для проверки в лаборатории на предмет наличия/отсутствия антител. 6:51 — подключение к девушке аппарата для донорского непрямого переливания крови, и начало самой процедуры. 7:10 — завершение процедуры по переливанию крови. 7:11 — внутривенное введение препарата для выведения пациентки из состояния медикаментозной комы. Через несколько часов Аня пришла в себя в реанимации. Солнце было уже высоко: время близилось к обеду. Ласковые лучи ясного зимнего солнца заливали всю палату девушки сквозь тронутые причудливым узором окна. Аня, немного поморщившись, нехотя открыла глаза и осмотрелась вокруг мутнеющим взором. Перед ее глазами все плыло и двоилось. В голове не было ни единой полноценной мысли, будто бы ее мозг находился в каком-то свето — и шумоизолирующем вакууме. Подняв ослабшую правую руку, девушка внимательно осмотрела тугую локтевую повязку на ней. Аня еще плохо соображала, что с ней произошло, и почему она в больнице. Уронив руку обратно на кровать, девушка медленно повернула свою перебинтованную голову набок. Рядом с кроватью, откинувшись на стуле и прислонившись затылком к стене, спал Костенко, измученный длительным напряженным ожиданием. Хоть сон его и был чутким, он не услышал пробуждения Антоновой. Даже во сне черты его лица были напряжены и как-то даже немного скованы. О его напряженном состоянии свидетельствовали и сложенные на груди руки, и ноги, закинутые одна на другую. — Сережа… — прошептала осипшим голосом блондинка, пытаясь немного приподняться и сесть повыше, — Сереж… Мужчина, услышав сквозь сон голос своей возлюбленной, открыл глаза и, несколько раз моргнув, отгоняя от себя остатки утренней дремоты, повернулся к девушке. — Анюта… — Сергей бросился к Ане, присев на край ее кровати, и, взяв ее ослабшую руку в свои ладони, припал к ней губами, — как ты? Как себя чувствуешь? — Неоднозначно. Что произошло? Почему я в больнице? Я не очень хорошо помню случившееся. — Аня, вы с Пашей попали в аварию. Он пытался увезти тебя, я ехал следом и все видел. Похоже, он не справился с управлением. — Паша… — морща лоб, Антонова пыталась восстановить в памяти события того момента, — где он? Что с ним? — Анечка, — набрав в грудь побольше воздуха и набравшись мужества, генерал огорошил девушку неожиданной для нее новостью, — мне очень жаль, но Пашу спасти не удалось — он погиб на месте от травм, не совместимых с жизнью. — Что? — судорожно выдохнув, Аня онемела. В душе девушки будто бы лопнула сильно натянутая струна. — Тебя еле удалось спасти: ты потеряла очень много крови — потребовалось переливание. Но, к сожалению, беременность сохранить не удалось. — Беременность? Какую беременность? — непонимающе взглянула на генерала девушка. Ее мозг, деятельность которого только-только начала приходить в норму, просто не успевал справляться с таким количеством вновь поступающей информации. — Твою, Аня… Твою беременность. — Что? Я была беременна? — глаза Антоновой в ужасе округлились не то от того, что этот факт стал для нее новостью, не то от того, что этот факт носил форму прошедшего времени. — Получается, что так. Я сам об этом узнал только пару часов назад от врача. Срок был совсем маленьким. Аня вырвала руку из руки Сергея и, приложив ее ко рту, опустила наполняющиеся слезами глаза. Ничего не понимая, девушка беззвучно замотала головой. Из ее застывших в одном положении глаз заструились горячие слезы и, срываясь с ее осунувшихся щек, закапали на белоснежную, накрахмаленную простынь. Поджатые губы Антоновой судорожно задрожали. — Тише-тише, успокойся. Я рядом, все хорошо, все самое страшное позади, — прижимая девушку к себе и нежно целуя в лоб, Сергей пытался ее успокоить. Сознание Антоновой было по-прежнему затуманено. События жизни до заражения и события после него будто бы наложились одно на другое, и девушке было сложно понять, в какой реальности она находилась сейчас, и какая из них была правильной. — Отпусти… — сквозь слезы прошептала Аня. — Что? — Отпусти меня, — громче повторила блондинка и, уперевшись руками в грудь генерала, попыталась грубо оттолкнуть его от себя. — Аня, успокойся, я прошу тебя, — прижимая девушку еще крепче к себе, Сергей попытался подавить ее возникающий истерический приступ. — Нет! Отпусти меня, я сказала, а не то я закричу. Офицер выпустил из своих крепких объятий вырывающуюся Антонову, и та сразу же отскочила от него на кровати настолько далеко, насколько смогла ей позволить стена. Забившись в угол, девушка обезумевшим взглядом смотрела на генерала и тяжело дышала. Казалось, что в ней вот-вот проснется дьявол, от которого ее избавили, сделав полную очистку зараженной крови, о чем свидетельствовало заключение врача и положительный результат анализов из лаборатории, лежащие в папке на прикроватной тумбочке. — Это все ты… Ты убил Пашу и нашего с ним ребенка! Из-за тебя они погибли! Ты во всем виноват! — давясь слезами, сквозь зубы процедила блондинка. — Аня, что ты несешь? Ты в своем уме? Думаешь, я сам хотел, чтобы так случилось? — Уверена. Ведь Паша был твоим конкурентом. Он мешал тебе быть со мной. — Аняя, послушай меня, просто послушай. Ты сама не понимаешь, что сейчас говоришь. Ты попала в аварию из-за Паши. Врачам чудом удалось спасти тебя: ты потеряла слишком много крови, и, плюс ко всему, у тебя было заражение крови. Потребовалось проведение крайне сложной процедуры: полная очистка твоей крови и донорское переливание. Ты чуть не умерла на операционном столе: у тебя остановилось сердце. И после этого ты еще что-то говоришь. — Если бы не ты, ничего бы этого не было. — Если бы не я, то и тебя бы здесь сейчас тоже не было. Отправилась бы следом за Вершининым, — сорвался разозлившийся генерал и понял, что сказал лишнего. — Аня, прости… я не то хотел сказать. — Ты сказал то, что хотел… убирайся! — опустив глаза, тихо проговорила Аня. — Аня, прости меня, я не то имел в виду. Позволь мне все объяснить тебе. — Убирайся, я сказала! Я ни видеть, ни слышать тебя больше не хочу! — Ты же не знаешь все правды! Ты хотела быть вместе с Вершининым только потому, что он заразил тебя: вколол тебе свою кровь, когда ты лежала в больнице после последней поездки в Чернобыль. Именно после того случая в твоем сознании и в твоей жизни все начало меняться. Я, наоборот, хотел помочь и спасти тебя. — Молодец! Спасибо, помог! Ничего не скажешь! А теперь уходи! — Аня… — Стоп, ни слова больше, — резко оборвала офицера блондинка, — просто уйди и оставь меня в покое, я прошу тебя. — Анечка, но… — не зная, что сказать, мужчина хотел было просто обнять любимую, как делал это раньше в подобных ситуациях, и раньше это помогало, но не теперь. — Не приближайся ко мне! Уйди! Уйди, я прошу тебя! Оставь меня в покое! — отшатнувшись от Сергея, завопила Антонова. В палату влетела перепуганная медсестра: — Что происходит? Что за крики? — Попросите его, чтобы он ушел, — взмолилась Аня. — Мужчина, что Вы тут устроили? Это все-таки реанимация, а не переговорная комната. Девушка только после операции — ей нужен покой, а вы тут семейные разборки решили устроить. Нашли, тоже мне, время. — Мы просто разговаривали. — Оно и видно. Только почему-то девушка не пришла в восторг от вашего общения. Выйдете, пожалуйста, из палаты. — Но… — Мужчина, я Вам еще раз повторяю, покиньте, пожалуйста, палату: девушке нужен покой. Костенко ничего не оставалось, кроме как позволить санитарке вывести его из палаты. Как только дверь за ними захлопнулась, Антонова уткнулась лицом в подушку и разразилась рыданиями. А Сергей, приехав домой, небрежно бросил ключи на тумбочку в прихожей, даже не разуваясь, раздраженно прошел в кухню и, открыв свой мини-бар, прямо из горла полностью осушил открытую бутылку виски, после чего рухнул на диван в гостиной и забылся сном.