Дракон Конохи

      — Хима-чан!       Химавари обернулась на зов и сделала шаг назад из-за того, что Кирито чуть не врезался в нее. Он явно был в хорошем настроении, и радостная улыбка освещала его лицо как солнце. Девочке пришлось подождать, пока друг наконец отдышится и объяснит ей нормально, что случилось. Однако он сам не хотел ждать, выпрямился и протянул вперёд руку. Сложенный пополам лист развернулся, первая строчка большими буквами гласила «Экзамен на чуунина». Она так же широко улыбнулась и достала из сумки на спине такое же заявление, гордо продемонстрировав сокоманднику. По правде, Химавари не ожидала, что она будет сдавать этот экзамен, да и сейчас ей не до этого. Мината хоть и очнулась, но все равно прикована к кровати, а чакра все не хочет до конца восстанавливаться. Хима как могла пыталась помочь онэ-чан и Сакуре-сан как позволяли ее навыки медика, но если даже сила Бьякуго и Кацуи не помогала, то что говорить о двенадцатилетней девочки?        — Идём тренироваться? — Кирито ткнул пальцем за спину, зазывая на полигон сорок два — любимый полигон их команды.        — Давай попозже, — качнула головой Химавари и сцепила пальцы в замок за спиной. — Мне надо…        — К Минате-сама? — ребята дернулись от неожиданно раздавшегося голоса Шо, который стоял на ближайшем дереве.        Кирито опять улыбнулся, махнул рукой и пошел за другом, условившись встретиться через час. Химавари не сразу пошла, проводив сначала мальчиков взглядом. Ей надо было побыть одной и осмыслить этот экзамен. Она не была уверена в своих силах и хотела бы отказаться от участия. Но это означало, что и Кирито с Шо должны остаться генинами. Но если они примут участие, то могут засыпаться на первом или втором этапе…опять же из-за нее. Отказаться также мешало чувство стыда. Отказаться значит сдаться, что разочарует отца, брата и сестру. Эти трое принимали участие сразу же, не раздумывая… А что если они разочаруются в ней даже если примет? Химавари качнула головой, пытаясь выкинуть эти мысли из головы. Именно поэтому она с ужасом ждала лето после становления генином…       Девочка замерла на пороге палаты, с удивлением разглядывая следующую картину. В палате, как и обычно перед ее приходом, никого кроме Минаты и Каваки. Но если обычно эти двое разговаривали или ругались, то сейчас была гробовая тишина. Сестра спала, на тумбочке стояла пустая миска с кашей, а Каваки навис над ней и невесомо припал к ее губам. Лица обоих были умиротворенные. Девочка тут же прижалась спиной к стене в коридоре справа от двери так быстро, что Каваки даже услышать не успел. Парень поправил чёлку, что-то прошептал и вышел из палаты, захватив с собой миску и не обратив никакого внимания на генина. Хима на цыпочках зашла, бесшумно опустилась на стул и поставила пакет с фруктами на тумбочку. Старшая сестра казалась такой милой и беззащитной. Даже не хотелось верить словам Сарады.        -Когда она выйдет из больницы, пообещай присматривать за ней, — Боруто даже замер, смотря в серьезное лицо подруги, хотя взволнованные глаза говорили о большем. — Тьма усиливается в геометрической прогрессии…        Онэ-чан не может быть сосудом для тьмы. То есть, внутри нее не может быть тьмы. Да, она слышала о ее тактике выполнения заданий, часто видела жестокость во взгляде. Но это все было из-за характера… из-за взглядов Минаты на мир. Одинокая слеза скатилась по правой щеке и разбилась об пол.        Мината открыла глаза через час. Химавари сидела слева и чистила яблоко, даже не заметив пробуждения сестры. Та слегка повернула голову и скосила глаза на нее. Как же она всё-таки повзрослела и все больше походила на маму. Единственное отличие — лицо. Форма лица, цвет глаз и полосочки выдавали в ней дочь Седьмого Хокаге. Минате в этом плане было проще, ведь никто не увидит в ней Удзумаки пока она сама не скажет.        — Онэ-чан! — девушка подняла взгляд и улыбнулась на улыбку сестрёнки. — Как себя чувствуешь?       Вместо ответа блондинка помахала рукой, показывая баланс между «вроде норм» и «очень хреново». Сестры засмеялись, и младшая помогла старшей сесть на подушках. Слабость чувствовалась, но Сакура пообещала через несколько дней выписать, наказав Боруто и Каваки следить за ней очень внимательно. И при том с таким взглядом, от которого от парней пробежали мурашки, и они активно закивали.        Хима не знала, как подвести разговор к экзамену, и смущённо вытащила листочек. Не успела Мината развернуть, как уже принялась обнимать и поздравлять генина. Девочка ещё больше раскраснелась и растерялась. Но от такого близкого контакта она, наконец, ощутила то, во что отказалась верить. Бьякуган сам активировался и посмотрел поверх светлой макушки. Все внутри сжалось от вида темной пугающей материи с белыми прорезями, от которой шли черные нити. Сердце от испуга пропустило удар, что не укрылось от слуха Мины. Ее обеспокоенный голос вернул все на свои места, и Хима посмотрела на нее своими темно-голубыми глазами.        — Я не смогу тебя пока тренировать… — пробормотала Мината, огорченная скорее запретом выходить из дома. — После выписки мне месяц нельзя будет использовать ни чакру, ни энергию.        — Не переживай, онэ-чан! — Химавари подняла вверх кулачок и задорно подмигнула. — У меня есть Сумирэ-чан, тётя Ханаби, Кирито и Шо, — она опустила руку на левое плечо сестры, — поэтому я не пропаду.        Мината кивнула, откинула одеяло и опустила ноги на пол. Уже получалось ходить и не падать каждую секунду, в честь чего перелезла из бесформенного платья в удобные шорты и футболку. Однако дырочка все никак не уменьшалась, и бинты все также обхватывали грудь.

***

       На улице пахло свежестью, оповещая о скором дожде. Ветер игрался с пышной зеленью, катал листочки и путал их в темных волосах. Сарада сидела в саду, окружённая распахнутыми книгами и свитками, но ни одна строчка не залезала в голову. Черные глаза смотрели на пока ещё ясное голубое небо, их обладательница была не здесь. Далеко, на несколько веков назад, в эпохе, когда ещё жил Мудрец Шести Путей и его сыновья. Девушка опустила взгляд на книгу, лежащая на ее коленях. Легенда о дочери Индры и ее несчастной любви, которая потом породила истинную тьму. Даже сильнее, чем у ее прабабушки.