Часть 48
7 апреля 2020 г., 08:57
— Лежи тут.
— Но я хочу тренироваться! Я устала тут лежать!
— Не мои проблемы.
— Почему Боруто и Мицуки можно, а мне нет?!
— У них чакра, благодаря тебе, быстрее восстановилась.
Сакура только вздохнула и прошла мимо палаты Сарады. Она хотела проведать дочь, но, судя по голосам, с ней все в порядке. Тем временем, по ту сторону двери Сарада упрямо смотрела в невозмутимые глаза Мината, будто все ещё веря, что ее взгляд сломает подругу. С подобных реплик начинается ежедневная встреча наследниц Учиха и Удзумаки уже в течении пяти дней, в результате чего Сарада устало откидывается на подушки и обиженно дует губы, отворачиваясь от блондинки. Та же продолжает заниматься своими делами, словно ничего не происходит. В палате тишина стоит в течении минут семи-десяти, а потом следует следующий вопрос:
— Как поиски квартиры проходят?
Обычно Мината отвечает «без результатов», но не сегодня.
— На окраине одна есть, неплохая, — девушка сунула в одну из долек яблока зубочистку, собрала красные шкурки и пошла к урне в углу. — Однокомнатная, выполнена в старом стиле, но мне сойдёт.
Когда ненужный мусор оказался на дне урны, Мината отряхнула руки и повернула голову к койке. Сарада удивлённо смотрела на нее. Только эта блондинка могла так невозмутимо говорить о таком серьезном деле, как поиск квартиры и переезд от родителей.
— Почему?.. — вырвалось у брюнетки, а потом слова полились с новой силой. — Почему ты хочешь уехать от родителей? Почему хочешь жить одна? Почему?..
Тут палата сотряслась от громкого, звонкого и искреннего смеха. Мината смеялась так сильно, что даже слезинки выступили, которые она начала вытирать и вместе с этим попыталась что-то выдавить.
— Вы с Боруто замечательная пара, знаешь это? — приступ смеха потихоньку проходил. Мината сунула руки в карманы жилетки и с полуулыбкой начала отвечать на вопросы. — Рано или поздно это пришлось бы делать. Тебе однажды тоже. Сарада, нам уже восемнадцать, пора вступать во взрослую жизнь.
— Тогда почему ты так легко подходишь к поиску подходящей квартиры?
— По-твоему, искать в течении трёх дней — это лёгкий подход? — Мината склонила голову на бок, как делала в детстве, когда чего-то не понимала.
Брови Сарада сначала сочувствующе поднялись, а затем она опустила взгляд. Мината сейчас отличалась от Минаты пятилетней давности. Сараде даже казалось, что в Деревне Скрытого Облака живую блондинку подменили на какую-то куклу, которая видит мир шиноби только в кроваво-красном цвете. И только такие редкие моменты, типа этого искреннего смеха и не понимающего наклона головы, разбивали теорию брюнетки на мелкие осколки. Она вспоминала, что безразличные или даже жестокие нотки, проскакивали в голубых глазах даже в семь, двенадцать и пятнадцать лет.
— В конце концов, я в этой квартире скорее ночевать буду, и то не факт.
Сарада опять удивлённо распахнула глаза, на что подруга только пожала плечами и развела руками.
— Для Каваки и Ивабе-куна экзамен окончился, и я смогу теперь выйти из Конохи на миссии, — блондинка поджала губы и начала обижено бубнить себе под нос. — Все из нашего выпуска уже сталкивались с Карой, одна я ничего не знаю, 'ттебаса.
— И назови мне хотя бы одну команду, которая вернулась без серьезных увечий.
— Не сравнивай мою команду со своей или другими, — из по-детски наивного тон превратился в холодный, и голубые глаза теперь напоминали не безоблачное небо, а льдинки. Мината перестала играть и превратилась в командира. — Мы все трое вернёмся без единой царапинки. У других команд не было важного компонента — меня. Отдыхай! Из больницы ты ещё не скоро выйдешь.
После этих слов Мината, взмахнув длинными светлыми волосами, вышла из палаты и раздражённо задвинула дверь. Сарада посмотрела на столик, где стояла тарелка с очищенными дольками яблок, взялась за зубочистку и откусила край.
— Сладкий… — пробормотала Сарада, и из глаз сами собой потекли горькие слезы. Девушка сняла очки и начала вытирать влагу с ресниц. — Что?..
Открыв глаза, она увидела палату в красном свете. За шесть лет владения шаринганом Учиха уже привыкла к этому, однако сегодня было что-то не так. Глазное яблоко жгло изнутри, словно нервы раскалились до предела. Сбросив с себя одеяло, Сарада вскочила с кровати и прошлепала к зеркалу. На нее смотрела высокая молодая девушка в голубой больничной пижаме с длинными волосами, собранные в низкий хвост. Пальцы правой руки сжимали красный дужку очков, а пальцы левой — легонько прикасались к щеке около левого глаза. Вместо привычного шарингана с тремя томоэ была красная радужка с черным рисунком, похожий на шестиконечную звезду. Сарада догадывалась, что после задания с ее додзюцу произошли какие-то метаморфозы, но не думала, что ее шарингану удалось эволюционировать. Глаза, как у отца… Мангеке Шаринган… Девушка моргнула, деактивировав шаринган, и уже через секунду к глазам вернулся привычный черный цвет. Наверно, разговор с Минатой отзывался в эмоциональном скачку, в результате чего организм сам захотел посмотреть на новшеством. Странно, вроде только активировала, а глаза уже болят. Ощущения были такие, будто она час пользовалась шаринганом. Не до конца восстановившееся тело из-за огромного потребления чакры стало свинцовым, и Сарада поспешила вернуться в кровать. Только голова коснулась подушки, как девушка тут же провалилась в сон.
***
Минуло полгода, настал декабрь. Ситуация с Карой не разрешилась, однако подготовка к войне была закончена на шестьдесят три процента. Для генинов двенадцати-шестнадцати лет был введен особый режим, согласно которого они не покидали пределы деревни, выполняя миссии исключительно D-ранга. Некоторые взвыли, жалуясь, что так не раскроется их талант, некоторые оставались нейтральны. Однако не нашлось ни одного генина, кто этому бы радовался, но поунывать не успели. Как оказалось, даже внутри деревни нашлось бесчисленное количество занятий, где шиноби могли бы проявить себя. На маленьких генинов взвалились обязанности собачников, почтальонов, грузчиков, строителей, ребята постарше, помимо выше перечисленного стали экскурсоводами и учителями в Академии. Двенадцатого декабря весь день шел сильный снег, из-за чего работа шиноби только удвоилась. Химавари уже освободилась со своего задания и бежала к высокоэтажному дому на окраине. Посещать квартиру на десятом этаже для нее стала почти что традицией. Девочка поднялась по ступенькам, подбежала к нужной двери и нажала на звонок. По ту сторону она услышала знакомую трель и терпеливо замерла. Обычно Хима звонит раза три, но если в ответ тишина — уходит. После третьего звонка прошла минута, и Химавари собиралась уходить, как со стороны квартиры раздался щелчок, и дверь слегка приоткрылась. Из щели выглянуло помятое лицо с большими мешками под глазами, и девочка даже вздрогнула. В настолько фиговом состоянии она старшую сестру впервые видела. — О, Химавари, это ты… — улыбка получилась натянутой и больной. Химавари вошла вслед за девушкой, разулась и аккуратно поставила обувь. Квартира была довольно старой, так как дом сохранился даже после нападения Пейна, и внутри нужен был косметический ремонт. Однако Мината, как и говорила Сараде, использовала эту квартиру как место для ночлега. Некоторые коробки и то не распакованные, а в холодильнике и в мусорке можно увидеть много пакетов от полуфабрикатов. Спала блондинка на футоне, но чтобы дойти до единственной спальной комнаты нужно было пройти мимо мусора, что валялся на полу. — Непривычно увидеть тебя в такое время дома, онэ-чан, — старалась быть бодрой Химавари, словно это помогло бы внести в это мрачное место частичку света. — Тем более сонной. — Я недавно вернулась с миссии… Опять безрезультатно. Мината широко зевнула, поставила чайник и плюхнулась на стул. Химавари внимательнее рассмотрела сестру: растрёпанные светлые волосы словно стали ещё светлее, на серой кофте пижамы виднелось большое жирное пятно, цвет кожи потерял свой природный блеск и загар. Онэ-чан ещё больше сбросила вес! Девушка видимо решила вспомнить детство и сейчас балансировала над пропастью с названием «анорексия». Этот болезненный вид явно не из-за недосыпа! После переезда Мината ещё держалась, выглядела свежо, дома был порядок, а холодильник полон более-менее полезной едой, но под конец совершенно забросила и себя, и квартиру, сосредоточившись только на работе в госпитале и продвижению по карьере шиноби. Она уже два месяца ходит со статусом джоунина. — Ты, наверно, голодная. Открой холодильник, там должно быть что-то съедобное. — и опять громкий зевок. — Да не особо, — вежливо улыбнулась Хима, а про себя подумала, Лучше мамину стряпню поем. — Я решила тебя проведать. Как ты тут… — Зашибись! Можешь родителям так и передать. В маленькой кухоньке повисла тишина, от которой становилось неловко. Чайник засвистел, Мината погасила огонь под ним движением пальца, и опять тишина. Химавари выдержала минут двадцать, поднялась и улыбнулась. — Меня Сумире-сенсей ждёт. Увидимся, онэ-чан. Химавари сохраняла улыбку, пока не оказалась на лестничной площадке. Она посмотрела на закрытую дверь и грустно вздохнула. Ее старшая сестра никогда не была перфекционисткой или покладистой, но свою территорию старалась сохранять в чистоте. Хима никогда не подумала, что Дракон Конохи, кумир всей ее команды, сможет опуститься до такого. Даже Наруто выглядел лучше, хотя в последнее время дома почти не появляется. А что оставалось маленькой Удзумаки Химавари? Что она могла противопоставить старшей сестре, чтобы та взяла себя в руки? Только грустно озираться на металлическую дверь и вздыхать. Хотелось рассказать родителям, но это только усугубит отношения между ними и старшей дочерью. Боруто и так занят, и его слушать Мината точно не будет. Здесь надо искать человека, который влияет на Минату больше всего, и вмешательство которого не усугубит ситуацию. Из всех вариантов остаётся только… Каваки-кун!***
Каваки внимательно выслушал речь Химавари, с виду оставаясь невозмутимым, однако внутри скопилось куча мата в сторону сокомандицы. Вот ведь Удзумаки! Из всего монолога девочки он только уловил, что надо сейчас бежать и говорить с этой блондинкой. Так-то оно так, но почему она решила, что я могу помочь? Парень вышел вместе с брюнеткой, только пошли они разными дорогами. Пока Каваки мчался к нужному дому, в голове промелькали воспоминания с минувшего лета. Мината же стояла за плитой, заставляла его убираться… Как такая девушка смогла запустить саму себя? Но они виделись час назад, и тогда блондинка казалась ему вполне нормальной. Да, немного уставшей, но точно не похожей на труп. А руки-спички… Из горла вырвался рык злости, даже не понятно, на кого. Оказавшись у нужной двери, Каваки бесцеремонно дёрнул ручку и, на его огромное удивление, не встретил сопротивления. Внутри даже было холоднее, чем снаружи, однако хозяйке это было по боку. Она, кстати, нашлась спящей на той же кухне, облокотившись спиной на спинку стула, подбородок упал на грудь. Все, как и описала Химавари… Парню хоть и было неприятно идти босыми ногами по грязному полу, но сам он убираться не спешил. Пусть этим займётся хозяйка Удзумаки. Каваки подсунул одну руку под колени Минаты, придерживая другой спину, и легко подхватил на руки. Он даже сам удивился, что все произошло слишком быстро, будто не восемнадцатилетнюю девушку поднял, а трехлетнего ребенка. Несмотря на месяц и разгулявшуюся непогоду, на ней были короткие пижамные шортики, которые оголяли худые ноги. Кожа будто прилипла к костям. И почему я этого раньше не заметил? А все благодаря колготкам, которые Мината начала надевать в зимний период. Понимая, что будить девушку не было никакого смысла, поговорить осмысленно с ней все равно не получится, поэтому Каваки решил отнести ее в комнату. Футон был уже разложен, но уже утратил тепло от человеческого тела. Внутри происходило тоже самое, что в коридоре и на кухне, только вместо пустых упаковок лежали какие-то бумажки. После того, как парень уложил Минату и накрыл одеялом, он решил немного почитать. Из всех слов он только понял большими буквами «Отчёт». Видимо, это была первая страница. Пошарив ещё немного, он откопал ещё один, но там опять же был понятен только заголовок. «Научная работа. Объект изучения — яды.» Только после этого Каваки обратил внимание на толстую стопку книг в углу комнаты. Они все были повернуты корешками к стене, но это точно была литература к проекту. Каваки выдохнул и пристроился на свободном от бумажек островке, подогнул ноги под себя, чтобы не замёрзнуть, и принялся ждать. Заодно продумывал план, если простой разговор не сработает.
