Дракон Конохи

      Дни, проведенные в карцере, были в жизни самые долгие. И хотя Каваки понимал, что бояться ему нечего, все равно с трепетом ждал прихода Яманака Ино. Женщина очень добрая и наверняка проведет немало времени, чтобы найти доказательства невиновности парня. Однако Каваки боялся, что Джиген, чтобы перестраховаться, запечатал его воспоминания о гендзюцу и о днях, проведенных в Каре.       Слава Богу, все обошлось. Видимо, Джиген был настолько уверен в своей победе, что не стал заморачиваться. Нужные воспоминания Ино нашла быстро, даже часа не прошло, и вечером следующего дня Каваки отпустили.       Что делать дальше парень не знал. Шиноби из Конохи знали его в лицо и успели передать товарищам. Каваки так и слышал по сторонам тихий шепот: «Смотри, это он. Его поймала Кара.» Пусть все шиноби знали, что он не виноват, заговаривать с Каваки никто не спешил. Парень видел, как некоторые суетились, что-то таскали, и предложил пару раз помощь. И все эти разы шиноби только быстро отвечали «нет, спасибо» и убегали, как от прокаженного. В конце концов, Каваки опустился на землю вдалеке ото всех и уткнулся лбом в колени.       Через какое-то время рядом кто-то приземлился, и в нос ударил аппетитный запах. Каваки поднял голову. Кто-то протягивал ему миску с рисом. Пройдясь взглядом по руке, парень наткнулся на разукрашенное лицо Шинки. Помимо красных полос на его физиономии были свежие пластыри.       Каваки взял миску, благодарно кивнул, и отправил в рот первую порцию. Горячий рис был слегка недоваренный, но пустой желудок с радостью и такой принял. Шинки положил локти на колени, оставив руки свободно висеть, и посмотрел в небо.       Парни довольно долго сидели в тишине. И, наверно, сидели бы так дальше, пока Шинки не выдохнул:        — Н-да, не сладко вам с Минатой пришлось.       Каваки ничего не ответил и продолжил уплетать рис. Со стороны может показаться, будто он не услышал слов Шинки, полностью погруженный едой, но на самом деле ещё больше напрягся.        — Я знаком с тобой мало, — продолжил тем временем Шинки, все так же смотря на проплывающие облака, — однако точно могу сказать, что по своей воле ты бы Коноху не предал. Это гендзюцу.       Даже не спрашивал — утверждал. Именно поэтому Каваки не видел смысла отвечать.        — Мината…любит тебя.       На этих словах Каваки закашлялся и выплюнул часть риса. Начал стучать себе по груди, но кашель не утихал. Помогла только вода, которая была во фляге Шинки.        — И вам надо разобраться в ваших отношениях.        — И без тебя знаю, — буркнул Каваки, возвращая флягу.       Он не хотел грубить. Само по себе вышло. Эта ситуация его забавляла. Вот уж не думал, что моим советчиком станет парень, которому нравится…или нравилась Мината.       И Каваки честно пытался достать Минату. Правда, первое время девушке явно было не до отношений. Как медик и джоунин она была страшно занята. И к тому же, в связи с состоянием Наруто, ей явно было не до любви. Иногда она мелькала перед глазами, но больше напоминала заведённый электровеник, который метался из стороны в сторону.       Спустя несколько недель суматохи уменьшилось. Именно тогда Каваки решил действовать. Но девушку все никак не удавалось поймать. Только он подходил и открывал рот, как Удзумаки обязательно кто-то звал, а она махала рукой и бежала по делам. В перерывах между беготней за Минатой Каваки успел попросить прощения у Хинаты, Химавари, Боруто и так далее. Осталась только одна единственная…       От Боруто Каваки узнал, что блондинка уехала в Суну, на инаугурацию Шинки, но вернётся утром. И тогда Самуй решил наконец поймать неугомонного Дракона Конохи. Выяснил время прибытия поезда и выжидал. Мината появилась самой последней. Каваки почувствовал укол совести, когда увидел ее взгляд: взволнованный и… напуганный. Чего она боится? Разговора? Или…или меня?Но Каваки все равно подошёл. Старался идти уверенно, показать, что все нормально. Однако все равно остановился на приличном расстоянии.        — Привет.       Мината не ответила, только сдержанно кивнула. Твой разговорчивый характер мне бы ой как помог, Удзумаки! Но девушка не слышала мысленных просьб и оставалась неподвижно стоять, выжидая продолжения.        — Может поговорим?       Опять кивок. Тут к девушке будто вернулся ее характер. Она гордо прошла мимо и зашагала пружинящей походкой. Пружинящей настолько, насколько позволяли каблуки. Каваки сам не знал почему, но все равно мысленно поблагодарил небеса и Минату. Хотя бы тащить ее не надо.

***

      Пара уже вышла за пределы вокзала и просто прогуливалась по улицам деревни. Их местоположение относительно друг друга изменилось: теперь Каваки шел впереди. Мината сцепила руки в замок за спиной, смотрела по сторонам, будто видела окружающий пейзаж впервые, и периодически кидала взгляды на парня. Хи уже не сдерживал ее волю, но девушка послушно шагала по своему желанию. Она понимала, что рано или поздно этот разговор случится. И лучше поздно, чем никогда. Чего мне бояться? Мы любим друг друга. Это доказала битва против Джигена… Ведь так? Хи только устало вздохнул и махнул хвостом, выталкивая Хранителя и лишая на время возможности разговаривать с драконом. Мол, решай сама, не маленькая. Мината зачесала волосы назад, чтобы не падали на лицо, и ускорилась. Теперь их двоих разделяли считанные сантиметры.       Каваки молчал. Явно тщательно подбирал слова. На удивление, терпение не кончалось из-за продолжительного и неловкого молчания. Мината не чувствовала себя раздраженной.        — Сядь, — вдруг сказал Каваки и через секунду поспешно добавил: — Пожалуйста.       Мината удивлённо посмотрела на него, но все равно послушно села на скамейку, на которую указывал парень. Сам Каваки направился к лавке на колёсиках, которая находилась напротив скамейки, и одновременно искал что-то в карманах. Удзумаки тем временем зачесала челку за правую переднюю прядь и расчесала оставшуюся часть волос пальцами. Затем достала из бокового кармана освежитель дыхания со вкусом мяты и быстро брызнула в рот. В поезде она не умылась и думала сделать всю привычную утреннюю рутину дома. Однако Каваки сбил все планы.       Каваки вернулся довольно скоро. Он повернулся как раз в тот момент, когда девушка спрятала освежитель дыхания обратно в рюкзак. В руках он держал тайяки, хвостики рыб были спрятаны в салфетках. Даже с расстояния около метра Мината могла почувствовать запах свежеиспечённого печенья. И дымок, что исходил от них, только подтверждал это.        — Ай, горячие, — прошипел Каваки и плюхнулся рядом. — Я не знаю, любишь ли ты тайяки. Но знаю, что ты не особо жалуешь сладкое, поэтому взял со вкусом ягод. Правда, — он переводил взгляд с одной рыбки на другую, — я не помню…       Мината даже не дослушала. Потянулась к самому дальнему десерту, от которого как раз и пахло ягодами. От тайяки, который был ближе к ней, пахло шоколадом.        — А ты любишь тайяки, не так ли? — подмигнула девушка и откусила кончик носа рыбки. — Вкусно!        — Да, есть такое, — Каваки почесал затылок и неловко отвёл взгляд в небо. Но скоро снова посмотрел на блондинку. — А персиковый шампунь все не заканчивается?        — Неа.       Детская непосредственность не свойственна Минате. Обычно она включает ребенка только при хорошем настроении или когда нервничает. Каваки неплохо ее знал, чтобы поставить на второе.        — Извини.       Пока они шагали от вокзала до парка он успел заготовить целую речь. Однако сейчас, находясь довольно близко к девушке, слова сами вырвались. И Каваки даже не стал им препятствовать, ведь сейчас это было не нужно. А слова, которые готовы были вырваться, были правильными. Мината, которая только открыла рот, чтобы откусить ещё один кусочек и добраться до начинки, замерла и подняла голову на Каваки.        — Я сделал тебе больно. Много раз. Сначала тогда, на Новый Год, потом в лаборатории… Я так не думаю и я бы… Я бы никогда не коснулся тебя без твоего согласия, и…       Ладошка Минаты накрыла руку Каваки, сжатая в кулак на колене. Прикосновение прервало словесный поток, и парень наконец взглянул в голубые глаза. Мината обеспокоено вглядывалась в его лицо. И тут по телу Каваки словно ток прошел. Зачем нужны слова? Эти два месяца он не говорить хотел. Да, сегодня он планировал признаться в любви, но что поможет это сказать лучше слов?       Каваки сам не понял, когда его губы коснулись губ Минаты. Оба замерли. Глаза Каваки были закрыты и он не хотел их открывать. Поэтому просто ждал реакции от девушки. Прошло около минуты. Все это время губы Каваки просто обхватывали нижнюю губу Минаты. Наконец, она открыла рот, и тогда парень позволил себе пойти в атаку.       Этот поцелуй не был не похож ни на какой из двух предыдущих. Не грубый, как первый, и не неловкий, как второй. Тут инициативу взял настоящий Каваки. Завидный ловелас, который сейчас целовал любимую девушку.       Мината окончательно избавилась от оцепенения и дернулась навстречу. Каваки взял у нее тайяки, на память положил на салфетки и нежно обнял за талию. Вторая рука сжимала спинку скамьи. Девушка тоже не стала медлить. Ее руки обвили его шею, а тело прижалось к нему. Каваки почувствовал через ткань кофты ее грудь и очень сильно захотелось сжать полушария. Но он себя сдержал. Нет, пока не время.       Поцелуй длился не так долго, хотя обоим показалось, что вечность. Мината не размыкала замка на его шее, уткнувшись носом в его ключицу и вдыхая его аромат. Каваки положил подбородок на светлую макушку, затем невесомо коснулся губами волос и вдохнул запах персиков.        — Каваки.       Получилось приглушённо, потому что Удзумаки все ещё прижалась лицом к широкой груди парня. Каваки слегка ослабил объятия, позволяя девушке сесть на удобном ей расстоянии. Она выбрала расстояние, равное длине ее руки, ведь ее пальцы все еще были переплетены за шеей парня.        — Помнишь, во время битвы с Коди я пообещала кое-что сказать тебе? И ещё пыталась сказать накануне Рождества. Наверно, надо было всё-таки сказать тогда, — печально прошептала она, на секунду отводя взгляд. Шумно вдохнула и выдала на одном дыхании: — Я тебя люблю!        — Я тоже.       До чёртиков довольный Каваки снова впился в губы Минаты, прежде чем она успела что либо сказать. Судя по улыбке через поцелуй, до нее всё-таки дошло.       Через минуту Каваки прервал поцелуй, вскочил на ноги. Одной рукой обхватил ладонь Минаты, а второй взял два тайяки, и потянул девушку на себя.        — Куда? — удивилась Удзумаки.        — Ко мне, — мимоходом бросил Каваки и потянул сильнее. Потом до него, видимо, дошло, что Мината не является той девушкой, которую можно искусными поцелуями заманить в свою квартиру. — Не хочешь?       Щеки Минаты покраснели, но она уверена вскочила на ноги и кивнула. Каваки просиял и улыбнулся. Как ребенок, которому наконец купили долгожданную игрушку. Но Мината не была игрушкой. Она была долгожданной девушкой.