Damaged

      Их четверо. И они готовы помочь.       Первого зовут Рутт, и он их лидер. Он старше остальных, но я не знаю, сколько ему лет и почему он вдруг заговорил о том, что было давно. Рутт не похож на людей с Юга, и я уверен, что он не отсюда — выдают его светлые волосы, зачесанные назад, и густая борода. Не выглядят так южане. Правый глаз у него перевязан; Рутт сказал, что потерял его во время охоты, но как именно, не уточнил. Думаю, на лидера можно положиться в любом случае.       Второй, кого так смешило каждое мое слово, Арк — уроженец Севера, в чем он признался сразу. Каждый раз, когда он смеялся, я видел его зубы, напоминающие мне зубы, может, коня или козла. Говорить об этом ему не стоит, должно быть, он и сам знает, как выглядит. За спиной Арка висел арбалет, который к ночи он убрал подальше, к своему спальному месту. В свете костра его янтарные глаза светились, по-моему, так же, как у Джелла в тот день. Будто в них были искры. Справа, над бровью, около глаза и на носу я заметил несколько шрамов — похоже, кто-то зацепил его лапой.       Третий, Ларс — брат Рутта, я был прав, они действительно похожи, разве что в отличие от брата волосы у него рыжие. Я рад, что он полностью поддерживает мою инициативу. Ему хочется уничтожить ковен с Юга, чтобы они никогда больше не смогли протянуть свои руки к деревням вокруг, изводя жителей и заставляя их покидать дома. Он не разделяет мнение брата и считает, что эта осторожность ни к чему хорошему не приведет. Может, он и прав.       А молчаливого четвертого зовут Мадд. Он из Гайна и, как сказал Арк, не так хорошо знает наш язык, чтобы много разговаривать на нем, но все прекрасно понимает. Стоило мне заговорить о своем отце, он встал и ушел: когда Мадд приехал из Гайна на Юг, первым делом он попал в Миркнесс, ведь собирался найти там работу, но получил отказ от помощников отца. Те сказали ему, что господин Вайл в своей Провинции не желает видеть тех, кто приехал из другого края. Это обидело Мадда, и он ударил одного из них, после чего был арестован. Ему удалось избежать наказания, но он был вынужден покинуть столицу. А позже Мадд оказался в рядах охотников. Ларс о чем-то с ним говорил на чужом языке, и, кажется, именно Ларс ближе Мадду. У них даже глаза одинаково раскрашены какой-то темной краской.       Утро на Юге холодным не бывает, даже когда на Севере в это время ветер срывает с деревьев последние листья. Охотники поднимаются с рассветом — это я понял, когда вчетвером они начали собираться, едва лучи солнца коснулись маленького окошка в доме. Арк сказал, что на сегодня никакой охоты они не планировали, но кое-что сделать надо.       — Что мы можем предпринять, — говорю я, — если хотим поймать ведьму?       — Знаешь, прикончить ее было бы куда легче, чем ловить, как кролика в силки, — Арк оглядывается на меня. — Зачем тебе это?       — Я же говорил: чтобы доказать остальным, что я не виновен.       — А, ну да. Как я мог забыть, что у нас в гостях сын господина Вайла.       — Хватит, — обрывает его Рутт. — Хочет поймать — поймаем. Есть у меня одна идея.       — Какая? — Ларс подходит ближе. — Мы сами ее вряд ли...       — Не сами. Нам помогут, — объясняет Рутт и обращается ко мне, — ты говоришь, она к тебе приходила? Что ты делал для этого?       — Ничего. Она заявлялась, когда я оставался один. Но это было пару раз.       — Этого достаточно. Арк, та девушка, которую мы видели, еще живет в соседней деревне?       Арк в ответ кивает. Я их не понимаю. В соседней деревне? Они о Зейде или...       — Значит, едем туда, — Рутт отходит к лошадям у забора.       

***

      Наш путь устремился дальше на юг, в противоположную от Зейды сторону. Я пытался спросить у Арка, о какой девушке заговорил Рутт, но тот не ответил мне ясно, потому что не смог подобрать слова. Сказал, что это нужно увидеть и понять самому, а не слушать рассказы других, особенно таких плохих рассказчиков, как он. Ларс же выглядел напряженным, спрашивать его об этом я не стал, он был явно недоволен поездкой в ту часть Юга. Рутт ехал впереди и ни с кем не разговаривал, а с Маддом вести разговоры было бы бесполезно. Пришлось ехать и лишь догадываться о том, что меня ждет.       — Эй, — Арк подъезжает ближе ко мне, — ты говорил, ведьмы из Харнелла про нас знают.       — Ну да. И что?       — Почему ты не думал и их прикончить?       Я делаю паузу.       — Потому что они ничего плохого мне не сделали. А одна так даже помогла. Очень сильно.       Арк усмехается.       — Понял. Учти, с южными поболтать не получится.       — Я и не собирался.       Если только с одной. И по делу.       На горизонте показались дома. Много, куда больше, чем в крохотном Воро. Рутт начинает ехать быстрее, и мы устремляемся за ним. У забора деревни он останавливается и спешивается. Я тоже слезаю с коня и, привязав его к забору, следую за охотниками.       — Северянин, — обращается ко мне Рутт. — Скажи мне: ты уверен, что хочешь заставить ту ведьму говорить?       — Уверен.       Он смолкает, будто сомневаясь в моем ответе.       — Отлично. Идем.       Деревня, название которой я не знаю и не успел посмотреть на карте, стоит прямо у озера. Она чем-то напоминает мне Зейду своими домами и дорожками, людьми, работающими у себя в саду. После жизни в столице Севера любое селение кажется мне чем-то необычным. А вот охотники, похоже, это место хорошо знают. Они уверенно идут вперед, к домам у воды, не обращая внимания на взгляды жителей.       Около озера стоят три небольших дома, один из которых пустует: старая крыша обвалилась внутрь, дверь покосилась, стекла окон выбиты. Жуткое зрелище. В саду другого дома работает девушка. Видимо, о ней говорил Рутт, потому что мы идем к тому домику.       Девушка замечает нас и отдаляется, спрятавшись в кустах ягод.       — Не бойся, — кричит Арк ей, — мы тебе ничего не сделаем. Мы хотим говорить.       Из кустов черной смородины выглядывает она — совсем юная девушка со светлыми, золотистыми, как солнце на рассвете, волосами, тонкая, в легком белом платье, напоминающем, скорее, ночную рубашку. Она смотрит на нас и ничего не произносит, словно тоже не говорит на нашем языке.       — Она боится вас, — я смотрю на Ларса. — Что вы ей сделали?       — Мы — ничего. Местные, — отвечает он.       — А что они?       — Ее все знают, но никто не любит. Мучают, потому что она не такая, как они все, — к разговору подключился Арк. — Думаешь, почему она тут живет одна?       Девушка продолжает нас разглядывать, не сдвигаясь с места. Ее взгляд пересекается с моим, и она сразу же убегает из сада. Арк срывается с места и бежит за ней; незнакомка не успевает уйти далеко — охотник догоняет ее и валит на траву, схватив за тонкие руки. Мы идем к ним.       — Ты что-то ей показал? — Рутт оглядывается. Я качаю головой. — Странно. Очень странно.       Девушка пытается вырваться, но у нее ничего не получается — настолько крепко ее держит Арк. Рутт останавливается перед ней и опускается на траву, чтобы видеть ее лицо; он кладет руку на ее подбородок, заставляя смотреть себе в глаза, а не отворачиваться.       — Еще один такой раз, и мы стреляем, — холодно проговаривает он. — Мы пришли поговорить. Ты должна помочь нам.       Она в ответ только мотает головой, не желая слушать Рутта. Она что, немая?       — Нашему другу, — Рутт указывает в мою сторону, — нужна помощь. Он хочет видеть одну из южных. Помоги нам, и мы увезем тебя отсюда. Никто больше тебя не тронет.       Я замечаю несколько крупных, темных синяков на ее ногах. Похоже, ее здесь и правда не любят. Но за что?       Арк помогает девушке встать и отпускает ее. Она подходит ближе ко мне и жестом руки просит нагнуться. Я опускаю голову; незнакомка дотрагивается до моего лба рукой, а потом и вовсе начинает трогать все мое лицо и шею.       — Что она делает? — я смотрю на охотников.       — Может, ты ей понравился? — смеется Арк.       — Пытается понять, что с тобой не так, — серьезно отвечает Рутт. — Нам это тоже не помешает.       Закончив, девушка разворачивается к ним и что-то показывает рукой: взмахивает ей и сжимает пальцы в кулак, а затем выбрасывает его вперед, будто ударяя.       — Вы ее понимаете?       — Понимаем.       — Ты что, магию знаешь? — Ларс складывает руки на груди. — Какого...       — Успокойся, — командует Рутт. — Если бы он хотел причинить нам вред, он бы не стал медлить. Так что с тобой? Расскажешь?       Я вздыхаю.       — Это играет какую-то роль?       — Если девочка заострила на этом внимание, значит, да. Говори.       Придется.       — У меня есть несколько боевых способностей, — признаюсь я. — Но предпочитаю не использовать их без лишней надобности. Меня им научили много лет назад. Никому из вас я не собираюсь делать больно.       Девушка кивает головой, дотрагиваясь до моей груди. Видимо, подтверждает мои слова.       — Ладно. Но учти: если посмеешь что-нибудь выкинуть против нас — останешься без рук, — говорит Арк. — Давайте к делу.       Незнакомка переводит взгляд на меня.       — Мне нужно поймать одну ведьму из южного ковена, — рассказываю я. — Мы с ней уже встречались раньше, но это зависело только от нее. А теперь мне необходимо найти ее самому. Найти, поймать, заставить говорить, а потом прикончить. Ты можешь мне помочь с этим?       Она вздыхает, выслушав меня, и все же кивает.       — Замечательно, — Рутт делает шаг к нам. — Скажи, что тебе для этого нужно?       Девушка подходит к нему и что-то показывает. Я уже не смотрю на это, потому что после ее прикосновений мне стало немного не по себе. Она тоже не обычный человек. Возможно, какая-то ворожея. Ведьма. Чародейка. Не знаю, этих... людей стало слишком много в моей жизни. Я раньше и подозревать не мог, что вокруг меня такое происходит. Сидел в Улье и ничего не видел, кроме аристократов и вечных тренировок. Наверное, сейчас Улью пришел настоящий конец, и мы больше не будем заниматься тем, чем занимались раньше. Пора заканчивать. Я не желаю продолжать.       — Деон, — зовет меня Ларс. — Иди сюда.       Я направляюсь к охотникам.       — Что будем делать? — я вздыхаю.       — Ждать, — Рутт пожимает плечами. — Она сказала, ей нужно время. Время и некоторые вещи. Поэтому мы можем только дожидаться ответа.       — Сказала? Она ни слова не произнесла, — усмехаюсь я.       — Она так говорит. Жестами, — объясняет Арк. — Ждать? И сколько?       Рутт ничего не отвечает. Должно быть, ждать придется немало. Но я готов, если она действительно поможет. Начинаю верить в это.       

***

      Кони медленно шагают по размытой дождем дороге. Ливень застал нас в пути до Воро, но никто не решает ехать быстрее. Сейчас он утих, и в спину дует холодный ветер, будто подгоняя нас вперед. Солнце изредка пробивается сквозь черные тучи, нависшие над Югом. Погода испортилась.       — Я так и не узнал, как ее зовут, — я перевожу взгляд на Рутта, едущего рядом. — У нее ведь есть имя?       — Есть. Наверняка есть. Но мы его не знаем.       — Серьезно? Кто она вообще такая?       — Кто-то вроде чародейки, — он поправляет рукой капюшон на голове. — Местные говорят, что родители от нее отказались, как только поняли, что с ней происходит что-то странное. Вот и живет она одна. Ни с кем не говорит. Не любят ее там, — Рутт качает головой, — за то, что она колдует. Некоторые ходят за помощью, знаешь, если болеют или ищут что-нибудь. А другие только руки распускают. Бьют ее, вещи портят. И она терпит. Идти-то ей некуда.       — Бедная девчонка.       Я даже подумать не мог, что с ней там так обращаются. Злые люди выбрали себе жертву и все беды связывают с ней. Мне жаль ее.       Крупные капли снова начинают падать с неба.       — Надо поторопиться, — звучит голос Арка. — Пока опять лить не начало!       Кони переходят на рысь.       Понятия не имею, как эта девушка сможет помочь поймать ведьму. Если она согласилась, значит, у нее есть идеи и силы для этого. Неужели она не боится? Почему охотники боятся, а она нет? Никогда я не слышал о своей родине столько нового. Не знал, что есть такие люди, такие силы и такие места. Я был далек от этого, живя в столице Юга. В Харнелле мне было не до этого. Оказывается, все вокруг намного интереснее, и мир не ограничивается стеной города.       Провинции для меня были просто территориями на картах. Я знал их только благодаря городам, в которых приходилось бывать. В деревнях и селах, наподобие Воро или той деревни, Риттз, куда мы ездили утром, я никогда не был. Я не видел, как живут люди далеко от городов. Их не охраняют гвардейцы, у них нет крепких каменных стен, нет вымощенных камнем дорог и площадей, нет портов и того разнообразия товаров, к которому привыкли городские. У них ничего из этого нет. Ничего. Однако у них есть другое: свобода. Они ходят между домами без страха, ведь все знают друг друга, охотятся за пределами деревень, занимаются своими делами и не боятся гвардейцев, сующих нос во все чужое. Хотел бы и я так жить? Возможно. Иногда мне надоедает город, полный охраны и агрессивных людей.       Те же охотники ведут себя иначе. Не так, как мое окружение в Харнелле. Проще, будто знают меня много лет. У них нет повода бояться меня или моих действий; в любое время они способны оказать сопротивление, несмотря ни на что.       — Как думаешь, что она может сделать? — спрашивает Ларс, не обращаясь ни к кому из нас.       — Ловушку? — предполагаю я. — Почему вы решили поехать именно к ней?       — Потому что она — единственный человек, которого мы знаем, кто здесь близок к магии и подобным вещам, — поясняет Рутт, — мы сами на охоте к такому не прибегаем. А она умеет.       — Почему бы и не прибегнуть?       — Хватит вопросов, парень, — Арк не дает никому ответить. — Это уже не твое дело.       — Возможно. Но разве я не могу поинтересоваться?       Рутт посмеялся.       — И откуда такие любопытные берутся, — возмущается Арк.       Я понимаю, все свои карты они раскрывать не станут. Мы слишком мало друг друга знаем. Пусть охотники и решили работать со мной, они все равно сохраняют определенную дистанцию между нами.       

***

      Четыре дня работы над поимкой зверей. Охотники подобрели и позволили мне присоединиться к их занятию. Несколько часов подряд приходилось проводить в лесу, а южные леса — настоящая пытка для неподготовленных людей. Кроны деревьев запирают под собой влагу и духоту, из-за чего в лесу постоянно жарко, как в бане. Одежда прилипает к телу, по лбу струится липкий пот, но снимать одежду нельзя — тут же налетят комары и мошки, готовые сожрать тебя заживо. Однако охота настолько увлекает, что ты забываешь о любом неудобстве.       На открытой местности и в лесах мы гнались за зверем верхом на конях, огибая стволы деревьев и перескакивая через их узловатые корни, которые, казалось, выползали из-под земли ровно в тот момент, когда конь был в двух шагах от дерева. Арк все время громко кричал, подгоняя скакуна и бегущих впереди диких животных: оленей, ланей и лис. Дважды мы едва не наткнулись на медведей, зайдя слишком глубоко в лес. Это могло бы плохо кончиться. Но один раз нам все же не повезло: на коней напала стая волков, выскочившая из кустов на поляну. Ларс быстро отбился от них, а мой конь, о характере которого так нелестно отзывался его прошлый хозяин, подтвердил слова кузнеца и сбросил меня в траву, где оставался последний волк — раненый, злой и голодный. Я сам не успел понять, как смог вогнать лезвие в его шею; волк упал на землю, издав хрипящий звук.       Вечера мы проводили у костра в Воро или в лесу, и охотники, смеясь и отшучиваясь, говорили, что сильно ошибались в сыне господина Вайла, так ими «обожаемого». После они перешли на серьезный тон и признали меня достойным союзником в деле против южных ведьм. Я был рад слышать, что у меня вышло заслужить их доверие.       Арк медленно крадется по высохшей траве; под подошвой моих ботинок еле слышно хлюпает вода и грязь — болота в лесах Воро есть, но не такие, как на Западе. Там, я слышал, есть такие топи, в которых погибали люди. Здесь же погибнуть никто не сможет, оказавшись в трясине. Разве что мышь. Вокруг болота стоят кусты, усыпанные ягодами, и я хотел было притронуться к ним, но мою руку отвел в сторону Арк, сказав, что эти ягоды не для человека. Я не слишком хорошо разбираюсь в растениях, растущих на Юге, но, думаю, у меня будет время научиться.       — Я рад, что ты пошел со мной, — вполголоса произносит охотник. — Уверен, что ты сможешь все сделать правильно. Тогда можно будет отправляться и к южным.       — Постараюсь, — коротко отзываюсь я.       Охотник сунул мне в руки небольшой сверток и сказал, что его нужно будет поджечь в определенном месте и в определенное время. Я не мог не согласиться на это, ведь дело вроде бы простое. Куда проще, чем влезть в чужой дом, обойти охрану, прикончить важного человека, а потом еще и вещей его прихватить. Хорошо, что в тех своих делах я остался незамеченным. Никто не знает, что я причастен к тем событиям в Харнелле. И не узнает.       Мы подходим к небольшой горке, в которой проделан вход. Нора. Выглядит так же, как норы небольших животных, в которые залезают охотники, дабы застать все семейство «дома», быстро разобраться с ними и забрать трофеи.       — Легче шаг, — шепчет Арк, — сейчас пойдешь туда. Посмотрим, из какого теста ты... В Пропасть все, давай уже.       — Понял, — я киваю и оставляю ему свое оружие и сумку, чтобы облегчить путь.       Нора оказывается довольно просторной, но темной настолько, что я не вижу даже своих рук. В тиши леса я слышу лишь какое-то сопение в глубине норки, будто там спит крупный зверь. Легче шаг. Я вытягиваю руку вперед и упираюсь в земляную стену; кладу сверток под нее и зажигаю огонь щелчком пальцев. Бумага начала разгораться, и я бегу к выходу из норы, а потом вылетаю на улицу.       За спиной раздается хлопок.       — А! Какой резвый, — кричит Арк и громко смеется. — Не думал я, что ты так умеешь!       — Не такое приходилось делать, — выдыхаю я.       Нора за моей спиной разгорается изнутри; в ней снова что-то взрывается. Кто-то воет, хрипит и издает скрипящий звук — последний, после этого все стихает.       — Кто это был? — я разглядываю тлеющую траву около входа.       — Старая поганка, — говорит Арк. — Тоже ведьма. Или что-то вроде нее. Не забивай этим голову себе, короче. Главное — без нее ковену хуже станет. Еще немного, и мы их, — он ударяет кулаком по ладони и рычит, стиснув зубы. — Бесовщина!       Я смеюсь.       — Ты мог бы присоединиться к нам, когда мы закончим с той гадиной. Если хочешь.       — К вам? — я поднимаю бровь.       — Что тебя так удивляет? Не пойдешь?       — Я бы мог. Наверное.       Арк начинает хохотать; он снимает перчатку с правой руки и показывает мне тыльную сторону ладони. У каждого из них я заметил что-то похожее на клеймо — круглую отметину с несколькими линиями внутри. Выглядит она так, будто ее ставили каленым железом. Жутко.       — Видел?       — Видел. Что это?       — Охотника метка. Не каждый ее может носить.       — И что она значит?       — Значит, что ты участвуешь в охоте. Знаешь, из меня рассказчик хреновый, я бы посоветовал тебе спросить у Рутта. Любит он нас носом тыкать в обязанности охотника, — Арк качает головой, — он бы тебе точно все рассказал, если тебе интересно. А тебе интересно, я вижу.       Он останавливается около дерева и поправляет оружие на спине. Я тоже встаю у ствола и вздыхаю.       — Ладно, — отмахивается Арк. — Расскажу. Коротко и не очень красиво, не так, как Рутт это делает, но все равно.       — Да, давай, я весь внимание.       — Очень давно, — начинает он, — ты еще, наверное, даже и не родился. Сколько тебе?       — Тридцать два, — отвечаю я.       — Так вот, парень, свела нас охота, — Арк отходит от дерева к тропе и направляется к деревне. Мне приходится пойти за ним. — Обычная, на оленей. Но не здесь, не на Юге. На Севере мы тогда были, представляешь? Ох, было время! Сейчас-то там, наверное, уже и нет...       — Ты обещал, что расскажешь коротко, — я прерываю его.       — Спасибо. Я и вправду отвлекся.       Охотник делает небольшую паузу и, проведя рукой по бороде, продолжает:       — Когда-то было нас много. Мы все преклонялись перед одним — Охотником. Он нас направляет на верный путь. Взамен мы получаем многое.       Хм, Охотник. Кажется, я когда-то слышал об этом. Или читал. Что-то о нем точно было в моей голове.       — Например?       — Ты уверен, что хочешь слышать?       — Если я спрашиваю, значит, да. Говори. Только кратко.       — Он забирает нас на свою службу, а взамен дает нам долгую жизнь. Мы не стареем, парень, — рассказывает Арк, вздохнув. — Пока мы на охоте, мы такие. Если кто-то захочет уйти — он погибнет.       — Уйти?       — Да, никогда больше не заниматься охотой, забыть обо всем, оставить оружие в стороне. Мы ведь не только оленей всяких загоняем, — он махнул рукой в сторону нескольких ланей, стоящих неподалеку. — Других животных, тварей разных. Последних — не так уж часто, но такое тоже бывает. Кому-то это надоедает, и он отказывается продолжать. Тогда Охотник забирает свой дар назад.       По моему телу побежали мурашки от услышанного. Мне казалось, это все лишь легенды и сказки.       — И как долго ты на охоте?       — Я уже и не вспомню. Лет так шестьдесят.       Я останавливаюсь.       — Серьезно?       — Ну, или пятьдесят с небольшим. Я не помню, парень.       — А остальные?       — Мадд присоединился к нам не так давно, может, около семи лет назад. Рутт занимается этим дольше нас всех — точно не знаю, сколько, но будь уверен, он видел многое. Брат его пришел к охотникам одновременно со мной. Ну, не хочешь к нам? Останешься таким навсегда.       — Довольно интересное предложение. Я могу подумать?       — Конечно. Но нам бы еще один человек не помешал, знай.       Стать охотником — перечеркнуть в своей жизни многое. Многие занятия, отдых и планы на будущее. Теперь мне понятно, почему Рутт говорил о том, что было в Провинциях очень давно. Он видел это, помнит сейчас и держит это в голове. Интересно, каково это — жить много лет? Стоит ли метка всего этого?