Ночь приходит к Сентинель

У Серебряных лесов не было спокойных границ. С севера к нему примыкает Белая Пустошь Айсрека, дышит холодом... вот и приходится местным то и дело объяснять, почему пустить на дрова деревья священного леса - не самая лучшая идея. Изредка можно встретить снежных мародеров, но с ними неплохо справляются глубокий снег и свирепые тундровые барсы. В общем, держать оборону не слишком проблематично: следи, чтобы с этой родины магии не принесло какого-нибудь съехавшего с катушек волшебника, и дело с концом. На востоке расстилается Гибельный Берег: не слишком приятное место, мало того, что частенько к нему пристают корабли с не самыми честными намерениями, так еще и слизеринцы периодически выбираются наружу: каждый раз приходится собирать дипломатическую процессию и выяснять, что случилось у их подводных соседей и помогать им по мере сил - а то быть войне! Ну и с острова Джиди всякая ядовитая пакость лезет, спасу от нее нет... Запад занят кучей мелких королевств, постоянно грызущихся между собой. До недавнего времени им не было особого дела до древнего леса - воевать хлопотно, добычи никакой - но с тех пор, как одна из принцесс отреклась от Лучезарного Трона своих предков и отправилась служить Селемине, эти государства неожиданно вспомнили о соседях под их боком. Хотя пока что все относительно спокойно: разве что фанатики из какой-то недавней организованной церкви изредка посещают их, пытаясь переманить в свою веру религиозными диспутами. Однажды попытались мечами, но медвежьи воины, живущие в тех местах, и клинки священных стражниц быстро вернули спор о божествах в исключительно словесное русло... в любом случае, лучше держать ухо востро, целее будем. Южные границы обнимает Искрящаяся пустыня - самое спокойное место, если не считать короткий перешеек, принадлежащий Империи Костей: источник главной головной боли защитниц Серебряных лесов. Нежить постоянно пытается проникнуть вглубь, и упорства мертвецам не занимать: воля неумирающего короля снова и снова толкает их под зеленый полог. Впрочем, пока из множества отрядов не вернулся ни один, ибо защитницы хорошо знают свой долг. Так или иначе, но для Луны, уже второй год носящей это имя, необходимость в боевых стражах, хранящих покой Селемине с глефами в руках, казалась очевидной. Как и причина, по которой богиня выбрала ее, свою священную воительницу: оборона - забота не храмовых жриц, выросших в покое лесов, а опытных бойцов, переживших не одну войну. И пусть Мирана не морщит нос, пытаясь понять причину: ее дело - разговор с богиней и пророчества. Дело Луны - кровь. Два года - долгий срок. За него ты привыкаешь к новому имени; привыкаешь жить без прошлого, сегодняшними обязанностями; привыкаешь к теплому боку всепонимающей Новы, к новым соратницам, что зовут тебя сестрой, к новому оружию, к живой тишине лесов и жизни их обитателей, их соседей... все становится привычным. Знакомым. Своим. Тем, за что не жаль отдать свою жизнь. На то, чтобы преодолеть столь пестуемую стражами границу, Луне потребовалось меньше минуты. Секунд пятнадцать на проверку снаряжения и три на разбег Новы, совершившей головокружительный прыжок на другой берег мирно журчащего ручья. Широкие кошачьи лапы чуть увязают во влажной земле, поросшей сочной травой, но хищница уверенно выбирается на гребень берега и заинтересованно принюхивается к незнакомой местности. - А я-то надеялась, что хоть для тебя это место будет знакомым, - негромко бормочет девушка, крепче сжимая глефу и щит, обводит взглядом подлесок, на всякий случай прислушивается… журчание воды, шелест листьев и птичье пение. Дятел долбит кору где-то неподалеку. И ни намека на присутствие монстра. Наверное, оно и к лучшему. - Нежить, Луна, - напоминает всадница себе самой и мягко сжимает коленями вздымающиеся бока Новы, заставляя ездовую кошку сорваться с места. В целом место не вызывало у девушки никаких неприятных ассоциаций или холодка по спине: лес и лес, ну, может, чуть темнее и гуще обычного – даже в ясный полдень здесь почти не видны солнечные лучи, отсеченные густой древесной кроной. Воительница с куда большим удовольствием отправилась бы на разведку, дождавшись ночи, но время не позволяло подобной роскоши: если отряд из Империи Костей не уничтожен, то за день он может уйти слишком далеко, существенно осложнив свое преследование. Рисковать и выжидать сумерек не хотелось. Следы вошедшей в лощину нежити Луна находит относительно легко: у древнего раздвоенного дуба, ровно там, где отряд был потерян не рискнувшими сунуться на землю монстра разведчиками. Девушка склоняется к следам, удостоверяясь: это и есть предмет ее поисков. Отпечатки больших костяных пальцев – тягловые скелеты-животные; множество следов ботинок на грубых кожаных подошвах – мечники и лучники из нежити различной степени разложения, если верить устойчивому смраду гниющей плоти; странные плоские следы, непрерывные, глубоко отпечатавшиеся в земле… катапульты? Милостивая богиня, этих тварей им тут не хватало, они не только снаряды метать, но и в ближнем бою кусаться умеют… Словно почуяв мысли всадницы, Нова глухо ворчит и срывается в пружинистый галоп, устремляясь вперед, по следу неживого противника. Нежить хорошо постаралась, расчищая дорогу для своих труповозок: Луна видит множество уничтоженных или покалеченных деревьев, мешавших продвигаться отряду. На пару минут девушка даже задумывается, прикидывая возможную скорость продвижения мертвецов с таким старательным прорубанием чащи. Может быть, они не исчезли, а попросту увязли в этой гуще растительности? – звучит более правдоподобно, чем встреча с неведомой и неуловимой тварью. Звучит. Ровно до того мгновения, когда всадница натыкается на первый упокоенный труп. Нова брезгливо чихает, встряхивает гривой – ей не хочется без нужды приближаться к нежити, так что воительнице приходится спешиться и самостоятельно приблизиться для осмотра. Ему недели три, не больше: вздувшаяся плоть уже начинает слезать с костей, но до полноценного скелета мертвецу далеко, как ей до серебристого лунного лика. Голова оторвана и валяется в подлеске, но окончательно убило его не это, а вскрытая грудная клетка. Луну слегка мутит, и запах тут не причем: ее вниманием завладевают раны, полосующие гнилую плоть. За свою насыщенную схватками жизнь она повидала немало травм: разъедаемые кислотой конечности, жгучие яды, сжирающие существ заживо, гибель от сотни мелких порезов, смерти от стрел, частых, как иглы – и игл, смертоносных, словно стрелы, замороженных и сожженных, разорванных пополам исполинскими клыками, раздавленных гигантским каменным кулаком… но это… девушке не хотелось представлять размер когтей, оставивших столь глубокие раны. Оставалось только порадоваться, что бедняга умер задолго до встречи со своим противником – смерть от того, что каша, бывшая твоими органами, вытекает наружу из дырок под лопатками и с практически вырванных ребер, он точно не заслужил. Но самое удивительное – это полное отсутствие каких либо следов рядом с упокоенным, кроме самих ран. Ни отличных от нежити отпечатков на земле, ни поцарапанной коры или надломанных ветвей растущего рядом кустарника; вообще ничего. Воистину неуловимый монстр из старых историй. - Поторопимся, Нова, - хмуро замечает всадница, запрыгивая в седло. После увиденного она лишь крепче сжимает щит и глефу: теперь у нее есть все причины для готовности к неожиданному нападению. Только вот хватит ее ловкости и опыта, чтобы совладать с этой легендарной тварью? Спустя восемь звериных скачков они натыкаются на еще одно тело – на этот раз без церемоний разорванное пополам. Потом на еще одно. И еще. И еще. Кем бы не являлся таинственный нападающий, он был невероятно быстр: расстояние между его жертвами было от силы двенадцать шагов. Двенадцать секунд – даже меньше – на то, чтобы выхватить из отряда отступившего на полшага мертвеца, уничтожить его, полностью, до невозможности посмертного существования, и найти новую жертву. И при этом не обнаружить своего присутствия… Луна невольно отдает должное ловкости неизвестной ей твари. О, а вот тут, судя по следам, возглавляющий отряд некромант, наконец, осознал, что его подчиненных становится все меньше: на земле видны полукружья отпечатков, оставленных перегруппировавшимися бойцами. В таком порядке они двинулись дальше, и уже без потерь. Девушка хмурится: значит, нежить все же останется их головной болью – но тут ее внимание привлекает хриплый вороний крик, доносящийся откуда-то спереди. Приходится приподняться на стременах, чтобы убедиться: перед ней, над прогалиной в древесной кроне, действительно кружатся падальщики. А значит… Скачущая во весь опор Нова выносит ее на лысый пологий холм за секунду до того, как всадница успевает додумать эту увлекательную мысль – и в ноздри резко ударяет смрад разлагающейся мертвечины. «Вот и бойцы Империи Костей», - мысленно подводит итог Луна. Спешивается, поудобнее перехватывая глефу – хоть и понимает, шаря взглядом по лежащим ничком телам, буквально усеивающим холм: живой противник ей здесь вряд ли отыщется. Понять бы еще, что здесь произошло. Это не было похоже на поле боя. Это было бойней. Девушке не хотелось думать, как бы выглядел этот участок леса, будь павшие здесь воины из плоти и крови. Мертвецы были не просто уничтожены – растерзаны и разбросаны в приступе неукротимой ярости. Луна осторожно пригибается к черепу громоздкого носорогоподобного животного, скелеты которых нежить использовала в качестве обозных животных. Кость вокруг глазницы обратилась в крошево, и от разлома вверх тянутся следы от огромных когтей – судя по толщине, неведомый противник просто мазнул его на излете замаха, но этого хватило, и хватило с лихвой. Какая же сила должна быть у этого монстра, если… Всадница поводит плечом, сдерживая тревогу и, покрепче перехватив глефу, осторожно продвигается дальше. Нова следует за ней, с легким интересом принюхиваясь к лежащим вокруг костям. «Судя по тем остовам неподалеку, тварь снова начала кружить вокруг отряда, выхватывая зазевавшихся и отставших», - опытный взгляд воительницы шарил вокруг, воспроизводя картину ночного побоища. - «Потом они поняли, что рядом все еще кто-то есть, и сомкнули ряды, выставив обозных животных, как щит… не помогло. Почему?» Нахмурившись, Луна немного отступает прочь, назад от растерзанного скелета вьючной скотины, где, очевидно, и случился прорыв в обороне, оглядывается - ага, вот и стрелы. Но слишком близко, даже пятнадцати шагов не пролетели. Так бывает, только когда стреляешь не настилом, а… «Он напал сверху! За час до рассвета, в самое темное время; просто вынырнул из темноты и лучники не успели среагировать заранее!» - наездница оглядывается, оценивая расстояние до ближайших деревьев – и чувствует, как по спине ползет нехороший холодок. Командир отряда не был дураком и остановил мертвых воинов на лесной прогалине, вдалеке от шелестящих древесных крон – но это не помогло. - «Значит, оно еще и летает… Селемине, что за тварь ты приютила в своих лесах?» Нова негромко чихает и укоризненно смотрит на свою хозяйку. - Ладно, поняла, нашей богине видней, - негромко вздыхает та и возвращается к основной группе мертвецов. «Живые баррикады не помогли – оно спикировало сверху. Мечники подняли щиты, но и это не спасло… у передних рядов ребра просто в крошки… лучников раскидало, словно это не скелеты, а бальсовые марионетки… но почему они так быстро прекратили сопротивление? О, что тут у нас…» - девушка поднимает с истоптанной земли длинный костяной посох с разбитым набалдашником-сферой. - «Разбил филактерию на оружии некроманта, и все, нежить упокоилась, в том числе и их некротические катапульты. Что бы не напало на отряд, эта тварь была умна. И самого некроманта растерзала, чтобы тот не успел никого поднять уже своими силами… стоп, что это было?!» Луна сильнее сжимает оружие и щит, готовясь к неожиданной атаке, прислушивается к лесным шорохам. Вроде все тихо… девушка уже готова списать свои опасения на перетянутые расследованием нервы, но тут легкий скрип снова доносится до ее слуха, заставляя подобраться, становясь в боевую стойку. Со стороны развалившихся труповозок что-то шевелилось, скреблось. Что-то живое. Чего никак быть не должно, наездница только что в этом убедилась. Может быть, воины Остариона взяли пленника в дороге и он пережил ночной бой, но не смог покинуть походную клетку? Посвященная Селемине оглядывается на Нову, но священное животное не проявляет никакой враждебности к услышанному звуку: она тоже заинтересованно поднимает уши, прислушиваясь к царапанью, кажется, принюхивается – и спокойно рысит к источнику шума. Спустя пару мгновений Луна слышит ее ворчание: негромкое, приглушенное. В нем есть некоторая нотка опасения, но на обычное при встрече с врагами яростное шипение не похоже совсем. Может, и правда пленный... Кошка призывно мяукает, так что девушке не остается ничего другого, как последовать за ней. Ладно. В конце концов, за этим она сюда и приехала, верно? - Тише, Нова. Покажи, что ты нашла, - наездница подходит ближе, вставая рядом со своей ездовой подругой – и едва не делает шаг назад, подняв щит в оборонительном хвате. Под обломками одной из катапульт шевелилось… нечто. Синяя кожа, непомерно огромные передние лапы, покрытые старыми багровеющими шрамами, а когти на них – любая из священных хищниц Селемине позавидует. Но сильнее всего пугают не они, а морда неизвестного существа: плоская, кожистая, остроухая, она словно рассечена пополам; вот только кажется, что это рассечение подвижно, словно пасть, что угрожающе скалится внизу. В Луну недобро упираются чуть мерцающие в тени от обломков глаза – без зрачков, зеленоватые, словно болотные огоньки – и тварь, хрипло зарычав, предпринимает еще одну попытку выбраться из-под завала. К счастью, тщетную. И, судя по истерзанной когтями земле, далеко не первую. «Кажется, это и есть та зверюга, что обосновалась здесь. Наверное, завалило, когда сломал филактерию во время наскока», - догадывается девушка, обходя существо по широкой дуге. Монстр пристально следит за каждым ее движением, поворачивая… лицо? Морду? А, неважно. - «Вон и саван некроманта торчит, обоих засыпало… видно, не знал, что катапульты нежити держатся на магии, других креплений в них не предусмотрено. Вот и попался. И что мне делать с тобой, чудовище?» Наездница хмурится, только сейчас осознав всю важность вопроса. Как поступить с этой тварью? Очевидно, что это и есть хозяин заповедной лощины, про безуспешные охоты на которого до сих пор рассказывают старшие стражницы - может быть, ей стоит окончить эту многовековую схватку? Можно даже просто оставить чудовище тут, пусть медленно издыхает от голода и жажды – самостоятельно из этой ловушки ему не выкарабкаться. Мирана точно будет довольна: темное пятно чужой территории, по ее мнению оскверняющее Серебристые леса, будет стерто... Луна оборачивается на Нову, спокойно устроившуюся рядом с отлетевшим шипастым колесом. Огромная кошка даже не смотрит на пойманного, словно он – простая данность, как дерево или всегда жившее тут животное. Ни капли враждебности или беспокойства. Интересно, почему так? «Луна светит всем: и злодеям, и жертвам» - всплывает в памяти девушки изречение из старой священной книги Селемине, и та, подумав, опускает поднятое было оружие. Ее предшественницы - все, кроме последней - были неправы, пытаясь истребить недружелюбного соседа. Кто бы ни был этот монстр, он тоже живет под сенью Серебряных лесов, как медвежий народ или друид Силла. Тоже считает их домом. Тоже защищает ценой своей жизни. А значит, при всей своей опасности и отталкивающей внешности – свой. И ему надо помочь; только вот, чует ее сердце, монстр нападет на нее в ту же секунду, как почует свободу, и защититься всадница физически не успеет. И как ему объяснить, что она не враг? Вздохнув, Луна окончательно убирает глефу в ножны на поясе. Вешает щит на петлю в седле Новы, несколько секунд медлит, собираясь с мыслями. То, что она задумала, кажется несусветной глупостью стоимостью в ее жизнь – но кто знает, может, у нее и получится. В конце концов, кем бы не было это существо, оно явно разумно: следы боя говорили о понимании тактики и умении анализировать, выискивая слабые места противника. Новый вздох, короткий выдох, приводящий сумбур мыслей в относительный порядок; воительница решительно разворачивается и делает первый шаг к обломкам катапульты. Чем ближе она подходит, тем громче и сильнее становится рычание. Когда всадница замирает у границы длины когтистых лап, монстр почти дрожит от хриплого рыка, прожигая взглядом ее облаченную в легкие доспехи фигуру. Девушка невольно сглатывает, встречая его яростный взгляд – в нем нет ничего, кроме обещания немедленной и жестокой смерти – но не отступает, а осторожно опускается на одно колено перед существом: так, чтобы ее лицо оказалось на одном уровне с его остроухой мордой. - Я не буду убивать тебя. Шипящий рев в ответ. Широкая треугольная пасть вздрагивает, на мгновение раскрывает створки, но Луна не отшатывается: за время, прожитое вдали от священных лесов, она повидала не менее ужасные вещи. - Если ты поклянешься не нападать, я освобожу тебя. Но мы должны кое о чем договориться. Существо коротко клацает клыками и, слава Селемине, замолкает. Зеленоватые глаза недобро впиваются в наездницу, но в их глубине она явственно читает вопрос. - Эти останки, - девушка небрежно обводит рукой все полное костей побоище. - Нужно уничтожить. Не просто закопать, а сжечь и очистить землю – иначе от них распространится порча, поганящая лес вокруг. Деревья зачахнут, животные начнут гнить заживо, вода наполнится трупным ядом… поверь: тебе не понравится жить в таком месте, да и охотиться станет не на кого. Но для того, чтобы этого не случилось, нужны наши жрицы и их ритуалы. Так что я прошу тебя пропустить их на свою территорию и не трогать никого из них, пока они не закончат работу. Клянешься, что сделаешь это? Последнюю фразу Луна произносит, не задумываясь – она несколько сомневается в возможности этой твари говорить. Но, к ее удивлению, монстр сощуривает свои болотные глаза и его пасть вздрагивает, рождая не рык – слова, хриплые и свистящие, словно ночной ветер: - Хорошо. Я не трону твоих сестер, пока они не окончат свои дела. Но если они останутся здесь дольше положенного – они станут добычей. - Я лично прослежу, чтобы этого не произошло, - кивает девушка, ничем не показывая своего удивления. Надо же, их монстр из лощины не просто разумен, а еще и разговорчив. И, быть может, даже умеет держать данное слово… вот последнее она сейчас проверит на собственной шкуре. Встряхнувшись, всадница поднимается на ноги и, больше не размышляя на эту тему, еще раз обходит развалившуюся катапульту, оценивая проблему. Ага, оббитый железом ковш все же унесло вбок, не придавив эту тварь – оно и к лучшему, она бы его не стащила своими силами. Видимо, навалилась лишь задняя ось, потерявшая одно из тяжелых колес; сверху ее присыпало лишь несколькими полугнилыми брусьями, которые Луна с некоторым трудом, но стягивает, уменьшая гнет. Монстр тихо шипит в ответ на ее возню, но не жалуется. Теперь самое сложное… Осторожно поднырнув под ось, девушка вдыхает побольше воздуха и, зашипев, наваливается изо всех сил, стараясь поднять и откинуть упершийся в ее узкое плечо деревянный обломок. Ноги немедленно увязают в разрытой мягкой земле по щиколотку, связки почти трещат, жалуясь на перегрузку, на лбу вздувается жилка. Сил Луны не хватает на то, чтобы поднять груз полностью, но и этого усилия оказывается достаточно. Снизу слышен треск и шелест: монстр выбирается из ловушки. Едва синяя фигура проскальзывает куда-то вбок и поглубже в тень, девушка с облегченным выдохом роняет непомерную ношу обратно, окутываясь облаком древесной трухи. Вытирает набежавший пот со лба, оборачивается, впервые видя монстра полностью. С удивлением отмечает огромные кожистые крылья, гибкий мощный хвост, лапы – кажущиеся копытами, но на самом деле укрытые двумя непомерно разросшимися когтями… солнечный свет ему явно неприятен, но никакого видимого вреда не причиняет, ей безбожно врали. А вот рост слегка преуменьшили: наверное, если эта тварь выпрямится, то Луна будет ей по грудь макушкой. Или еще ниже. Существо замечает ее сдержанный интерес и девушка готова поклясться: уголки его пасти вздрагивают в едва заметной усмешке. Он поводит затекшими за время плена плечами, пытается хлопнуть крыльями, но одно из них лишь неестественно трепыхается – должно быть, сломал, когда его погребло под обломками. Луна чуть заметно морщится и жестом подзывает послушно подошедшую Нову, копается недолго в переметных сумках: - Возьми, - небольшой стеклянный пузырек с зеленоватым содержимым протягивается в сторону покалеченного монстра, но тот угрожающе оскаливается, и наездница невольно отступает назад. Потом, раздраженно фыркнув, просто кладет склянку на землю и ловко запрыгивает в седло. - Это исцеляющий бальзам: подберешь, когда надоест ходить с полуоторванной конечностью. Я вернусь сюда через пару часов; со мной будут еще служители Селемине. Ты помнишь о нашем уговоре? - Помню, человек, - низкий голос, напоминающий рык, холоден: твари явно не слишком нравится необходимость пропуска чужаков на свои земли, но, кажется, она готова сдержать свое слово. И Луна, коротко кивнув, пускает Нову в галоп, заставляя себя не оглядываться – пусть какая-то ее часть уверена, что этот ночной хищник нападет на нее, стоит лишь показать ему спину. К счастью, этого не происходит. Когда воительница – уже в окружении жрецов и соратниц – снова посещает место боя, они не находят ничего, кроме следов огромных лап. И пустой стеклянной склянки.