Сквозь реальность

— Том! — пронзительно закричала она у него за спиной, голос дрожал от смеси страха и возбуждения. — Поставь меня! Том нес свою девушку, которая была для него скорее игрушкой, к слизеринской гостиной. Его шаги были уверенными, и каждый звук эхом отражался от каменных стен подземелий. Темные коридоры почти полностью поглощали свет, но он был здесь хозяином. Когда они подошли к массивной двери, та послушно распахнулась по его команде, скрипнув железными петлями. Эмма ощутила, как ей стало немного холодно, несмотря на тепло тела Тома, которое она чувствовала всем своим существом. Он позволил ей плавно соскользнуть с его плеча. Её ноги мягко коснулись пола, но моментально подогнулись от напряжения и слабости, будто весь этот путь лишил её сил. Как только она оказалась на полу, Том резко прижал её к холодной каменной стене, которая была такой же безжалостной, как и его взгляд. В воздухе висела тишина, нарушаемая лишь их сбившимся дыханием и шорохом его мантии. В спальне было пусто — все были на ужине в Большом зале. Эмма содрогнулась, понимая, что они одни. — Том… — её голос едва прозвучал, почти как вздох, неуверенный и слегка дрожащий. Она подняла на него глаза, а он, наклонив голову, ухмылялся, будто наслаждался каждым её мускулом, каждым колебанием её дыхания. Его темные глаза горели каким-то странным огнем, и в них отражалась тьма, которая пугала её и одновременно манила. Её сердце бешено колотилось, каждое его движение будто касалось её изнутри. Она знала этот взгляд — хищный, властный, требовательный. В животе у неё всё переворачивалось от чувства, что она была в ловушке, но эта же мысль вызывала в ней волны непреодолимого возбуждения. Том всегда получал то, что хотел. Он был ненасытным в своих желаниях и бесцеремонным в их исполнении. Его холодные пальцы стиснули её запястья, оставляя на нежной коже следы от давления. Эмма чувствовала, как не может сопротивляться, даже если бы хотела. Но она и не хотела. Что-то в его мрачной силе притягивало её, как мотылька к пламени, даже если она понимала, что это может её уничтожить. Его рука медленно двинулась к её шее. Холодная, как и сама стена, она скользила по её коже, и Эмма невольно зажмурилась от внутреннего напряжения. Том чувствовал, как под его пальцами бьется её пульс, и это наполняло его какой-то тёмной, властной радостью. Каждый её вздох, каждый слабый звук становился для него подтверждением его полного контроля над ситуацией. Когда его пальцы обвили её шею, он слегка сжал её, не причиняя боли, но давая понять, что в любой момент может усилить хватку. Внезапно он наклонился, его губы с жадностью впились в её шею, покрывая её горячие пульсирующие точки поцелуями, которые быстро превратились в укусы. Его зубы оставляли глубокие следы на нежной коже, и Эмма зашипела от боли. Том не останавливался, проводя губами и языком по её ключице, затем поднимаясь к линии челюсти. Его укусы становились всё более настойчивыми, оставляя на её шее тёмные синяки, как следы его невидимых клейм. Эмма всхлипнула, не в силах сдерживать эмоции. Боль и наслаждение переплетались в ней, как яд и противоядие. Она чувствовала, как его рука, всё ещё сжимающая её у стены, скользнула вниз и нашла её грудь. Том грубо сжал её, заставив Эмму тихо вскрикнуть. Он всегда действовал так — уверенно и без колебаний, его прикосновения были одновременно болезненными и желанными. Её тело, прижатое к его телу, дрожало от каждой новой волны эмоций, которые разливались в ней. — Тебе это нравится, — сказал он, его голос был холоден и прозвучал так, будто он констатировал очевидный факт. Эмма молчала, её дыхание перехватило, когда по телу пробежала волна горячего желания. Внутри неё бушевал водоворот эмоций, из-за чего она чувствовала, как её тело томится от его прикосновений. Её мысли метались — от страха до нетерпения, и каждая новая секунда с Томом вызывала трепетное ожидание того, что будет дальше. Она хотела, чтобы холод каменной стены сменился мягкостью кровати, которая была так близко, но всё же казалась недосягаемой. Эмма осознанно запустила свободную руку под свитер и, медленно снимая его через голову, оставила себя лишь в чёрном кружевном бюстгальтере, который подчеркивал её изгибы и казался на фоне её бледной кожи ещё более дерзким. Том с лёгкостью схватил свитер, отбросив его в сторону. В следующий момент его зубы коснулись её обнажённой кожи, и от этого дразнящего прикосновения у Эммы по спине побежали мурашки. Она едва заметно вздохнула, позволяя своему телу расслабиться. Когда его пальцы осторожно задели её соски через ткань бюстгальтера, её челюсть ослабла, и она выгнулась, приподнимаясь от стены, будто бы само её тело искало его. Тишину нарушил звук расстёгиваемой молнии, который эхом разнёсся по пустой, холодной комнате. Свет из-за окон, где лениво двигалась тёмная вода озера, отбрасывал мягкие зеленоватые отблески, придавая всему происходящему неземной, почти мистический оттенок. Эмма бросила взгляд вниз, её взгляд затуманился, когда она увидела, как Том закатывает её юбку, его движения были резкими и уверенными. Его пальцы ловко отодвинули её трусики в сторону, и прежде, чем она успела понять, что происходит, он резко вошёл в неё. Она вскрикнула от неожиданного ощущения, чувствуя, как её тело полностью поддаётся его ритму. Его дыхание стало тяжелым, и с каждым новым толчком оно смешивалось с шумом, заполняя комнату. Рука Тома, которая до этого сжимала её талию, переместилась к шее, и его пальцы крепко обвили её. Эмма зажмурилась и снова всхлипнула, чувствуя, как давление усиливается, и с каждой новой секундой это становилось всё более болезненно и одновременно захватывающе. Том двигался всё быстрее, его хватка становилась жёстче, и её дыхание прерывалось, пока он не велел: — Смотри на меня, — его голос прозвучал хрипло, но с явной ноткой власти. Её глаза медленно открылись, их взгляды встретились, и она попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Её рука поднялась к шее, ложась на его руку, что только ещё больше возбуждало его. В его глазах вспыхнул безумный огонь, его зрачки расширились, и он, будто загипнотизированный её борьбой, продолжал вбиваться в неё всё сильнее и быстрее. Эмма чувствовала, как тёмная пелена медленно заволакивает её зрение, но прежде чем она полностью утонула в этом ощущении, Том внезапно убрал руку с её шеи, давая ей возможность глотнуть воздуха. В один стремительный рывок он поднял её, перенёс на кровать и бросил на мягкий матрас, который уже казался почти спасением после прохлады каменных стен. Не теряя времени, Том схватил её ногу и, резко подняв её лодыжку на своё плечо, снова вошёл в неё. На этот раз Эмма была более готова, и её тело среагировало на его проникновение гораздо мягче. Она вздрогнула, но её тихий стон был наполнен смесью облегчения и наслаждения. Том не терял времени зря — его пальцы грубо захватили её грудь, и он с каждым движением бедер всё сильнее и настойчивее играл с ней, не отпуская ни на секунду. Его движения были быстрыми и резкими, он явно наслаждался каждым моментом. Эмма пыталась подстроиться под его ритм, но он был непредсказуем — то замедлялся, то снова начинал двигаться, не оставляя ей шанса привыкнуть. Он наклонился, снова прижался к её ключице, оставляя на ней новые следы от поцелуев и укусов. Она невольно вцепилась в его спину ногтями, оставляя глубокие следы, её стоны становились громче и неуправляемее. Том с каждым толчком вбивался в её самую чувствительную точку, заставляя её извиваться под ним. Она почувствовала, как её бедра начинают двигаться в такт его движениям, и каждый раз, когда он входил глубже, она не могла удержаться от стонов. Его лицо исказилось в удовлетворённой ухмылке, когда он выругался и резко схватил её за живот, чтобы перевернуть на колени. Том не медлил — его рука с треском опустилась на её ягодицы, оставляя на коже красные следы, которые пылали жаром. Эмма вскрикнула, её крик заглушился в мягком матрасе, но она чувствовала, как её тело снова отдаётся ему, несмотря на боль. Том поднял её руки, удерживая их за запястья, и снова шлёпнул её, наблюдая за тем, как её тело дрожит в его руках. — Осторожнее, не хочется, чтобы нас услышали в Большом зале, — прошипел он с усмешкой, его голос был низким и довольным её стонами. Эмма ощущала нарастающее давление внутри себя, каждый толчок Тома, несмотря на боль, заполнял её до краёв. Она с трудом могла дышать от напряжения, чувствуя, как её тело начинает терять контроль под его властью. Том наклонился ещё ниже, его дыхание стало прерывистым и грубым, а движения — почти звериными. Он терял самоконтроль, и это делало его более опасным, его толчки становились всё сильнее и беспорядочнее. Эмма изо всех сил сдерживала крик, но с каждой секундой её приближало к кульминации. В её теле нарастало ощущение приближающегося взрыва, и когда оно, наконец, достигло своего пика, она всхлипнула и закричала, не в силах больше сдерживать громкие стоны. Оргазм захватил её полностью, сжигая изнутри. Волны наслаждения, как жара, проносились по её телу, заставляя её извиваться под ним. Том не прекращал своих движений, не давая ей отдышаться, продолжая вбиваться в неё, как будто ему не было достаточно её криков. Её руки всё ещё были зажаты у неё за спиной, и она пыталась найти что-нибудь, за что можно ухватиться, но её пальцы лишь скользили по простыням, пока её тело подрагивало в агонии удовольствия. Том становился всё более беспорядочным в своих движениях. Его тело, покрытое потом, блестело в тусклом свете из окон, а его дыхание стало совсем прерывистым. Он действовал неистово, будто она была его игрушкой, а он лишь продолжал использовать её. Его лицо исказилось в странной смеси концентрации и удовольствия, когда он наблюдал за её телом, корчащимся под ним. Эмма была такой влажной, что каждый его толчок проходил легко, но боль от напряжения и сила его движений становились почти невыносимыми. Том тяжело дышал, и, поставив ногу на кровать, он ещё сильнее прижал её к матрасу. Её лицо было прижато к влажным простыням, в которые уже впитались её слёзы, она не могла больше сдерживать свои эмоции. Её тело казалось хрупким, но Том не останавливался. Он отпустил её руки, схватив её за бёдра и притянув её к себе с ещё большей силой. Эмма чувствовала, как его хватка оставляет на её коже красные следы, когда он делал последние несколько жёстких толчков. В какой-то момент она почувствовала, как тепло и давление внутри неё достигают своего предела, и затем — его семя заполнило её. Том продолжал дышать тяжело и быстро, оставаясь внутри неё на несколько долгих секунд, пока его мышцы не расслабились. Наконец, он выскользнул из неё, оставив Эмму измождённой, её тело было охвачено болью и усталостью. Каждая мышца казалась натянутой до предела, её дыхание было сбивчивым. Она перевернулась на спину, её взгляд затуманился от усталости, и она наблюдала, как Том молча застёгивает молнию на брюках и рубашку. Его лицо было слегка покрасневшим, а тёмные волосы растрёпаны, что придавало ему ещё больше дикой привлекательности. Он посмотрел на её свитер, который валялся на полу рядом с кроватью, и, поднимая его с ехидной улыбкой, сказал: — Ну, иди приведи себя в порядок, пока никто не вернулся. Эмма попыталась встать, её ноги дрожали от усталости и потрясения. Она подошла к нему, пытаясь забрать свой свитер, но Том поднял её над головой, смеясь над её попытками. — Надеюсь, никто не увидит тебя по дороге! — усмехнулся он, наслаждаясь её смущением. — Да брось! — пробормотала она, её лицо вспыхнуло от смущения. Она потянулась к нему, пытаясь забрать свитер, но Том с ухмылкой отдёрнул его назад. — Можешь вернуться за нем позже, — сказал он, хлопнув её по заднице, когда она вышла за дверь, скрестив руки на груди по пути в ванную через коридор.