У тебя за спиной

Чонгук откровенно не понимал, что происходило вокруг него. С того момента, как парень переехал в специально оборудованное здание для проживающих в непосредственной близости с работой, прошло уже три дня, но окружающие до сих пор не переставали одаривать его излишним и потому неимоверно раздражающим Чона вниманием. Просто прогуливаясь по очередному коридору, Гук практически кожей ощущал многочисленные взгляды в спину, косые, брошенные из-за углов и поворотов. Оборачивался – и работники продолжали свой путь или разговор, как ни в чем не бывало, будто бы это не они пару секунд назад просверливали в Чонгуке дыру. Поначалу Чон пытался убедить себя, что всех новеньких встречают таким образом, но назойливый внутренний голос шептал: «Все не так». А вскоре парень и сам понял, в чем дело: родство с владельцем лаборатории не осталось незамеченным. Но на Чонгука всегда обращали внимание, сколько он себя помнит. Школа, потом университет – он везде выделялся. Надеялся, что уж после окончания сможет зажить нормальной жизнью, но не тут-то было: снова сплетни, разговоры за спиной; словно судьбе такая ситуация понравилась, и она ее решила поставить на повтор, чтобы подольше полюбоваться. А Чонгук что? Чонгуку остается только смириться и забить. Не в первый раз и не в последний. Отдалиться от общества, уходя в себя и отдаваясь любимому делу, разговаривая с окружающими изредка и поделу. «Не особо-то и хотелось», - думает Чонгук и вспоминает Юнги. Очень некстати, потому что парня рядом нет и не будет, вероятно, еще долго. Просто позвонить и поговорить почему-то не догадывается – никогда такого не делал. Чтобы без причины, а как друг с другом. Чон заталкивает невеселые мысли подальше внутрь, открывая очередную толстую книгу по биоинженерии. После того, как обошел научный комплекс, парень почти все время проводил в гигантской библиотеке. Помещение действительно поражало своими объемами: настолько высоких потолков Гук не видел уже давно (да и где?), а количество вмещаемых им книг могло, казалось, перевалить тысяч за пятнадцать. Шорох переворачиваемых страниц успокаивал, приносил умиротворение, как и почти полное отсутствие людей. Пару десятков он уже и не считает – по крайней мере, они не сравнятся с сотнями, что он видел в коридорах и на лестницах. В конце концов, практически все, находящиеся в здании, работают, это только на Чонгука отец, по неизвестным причинам, благополучно забил на три дня. - О, смотрите, это тот самый. Сынок директора, - раздается где-то поодаль слишком по-наглому громко, и Гук даже от неожиданности поднимает голову. Таких откровенных нападок ему уже давно не приходилось слышать. – Все книжки свои читает. Полезный работничек, нечего сказать. Гук морщится, опуская взгляд обратно на строчки, а компания обнаглевших мужчин мерзко посмеивается. Чон даже возражать не собирается, потому что опускаться до их уровня – это, как минимум, глупо. Да и честь не позволит. У Чонгука-то она присутствует и в прекрасном здравии. - Хватит! Вы задобали! Как можно судить о людях по слухам и статусу?! Когда до Чонгука доходит смысл слов, выкрикнутых подскочившим со стула неподалеку человеком, он почему-то чувствует себя совершенно растерянным. Прозвучало по-детстки пронзительно и высоко, и Гук даже на секунды думает, что подала голос девушка-подросток, но, взглянув на незнакомца, сомнения рассеиваются. - Привет, я Пак Чимин. – Чонгук был, наверное, благодарен в глубине души парню за то, что тот прервал поток «лестных» отзывов о нем, но вот того, что тот будет стоять в полуметре, протягивая руку в знак знакомства – совершенно не ожидал. Гук думает о том, что этот Чимин, безусловно, умеет удивлять, но смотрит недоверчиво. Были б они в универе – Чон бы молча развернулся и ушел, кинув «спасибо» из-за плеча. Но те времена уже в прошлом, да и было в Паке что-то притягивающее и моментально располагающее к себе. - Чон Чонгук, - крепко жмет теплую и мягкую, как оказалось, ладонь, слегка приподнимая уголки губ и наблюдает за тем, как и на лице Чимина расцветает, словно цветок, улыбка, а глаза превращаются в милые щелочки. Притихшая компания ошарашенно наблюдает за развернувшейся сценой и, недовольно перешептываясь, покидает библиотеку. А у Чонгука впервые после прибытия в лабораторию тепло разливается в груди, как после обычной беседы с хеном за обедом, и отчего-то тянет на искренность. - Слушай… Спасибо тебе, Чимин. Слушать их было достаточно неприятно. Чимин вновь смущенно улыбается, поправляя от волнения волосы, и что-то тихо и невнятно бормочет пухлыми губами. Пак – словно открытая книга; прочитать его эмоции не составляет труда, но все они настолько светлые, что Гук даже слегка завидует. И симпатией моментально проникается. Пак оказывается невероятно приятным и интересным даже для такого асоциального привереды, как Чон Чонгук. И болтливым. И еще, к неудовольствию Чонгука, хеном - правда, это досадное недоразумение Чонгук пропускает мимо ушей, не впервой. Часа три парень водит Гука по коротким переходам из одних частей здания в другие, о которых тот даже не догадывался, показывает все новые и новые отделения, исследовательские кабинеты, сопровождая всю эту экскурсию рассказами о том, кто, как и где работает, зачем, почему, для чего. Порой даже забывает вдыхать, настолько увлечен беседой-монологом, и изредка закашливается, но продолжает, как ни в чем не бывало, словно заправский экскурсовод с двадцатилетним стажем. Это вызывает уважение, как и то, что парень готов столько времени уделять обычному знакомому. Сам Чонгук все услышанное открыл бы нескоро – а так, будто справочник прочитал. Чимин работает на этом месте, по-видимому, не месяц, не два, да и не полгода даже. Потому что ориентируется в гигантском комплексе, как в собственной квартире, и Чонгук многое хочет спросить, вот только его увлекшийся собеседник не оставляет на это шанса. - О, слушай, а ведь у нас есть небольшой сад, ты знал? - Серьезно? - Конечно! Погнали, я тебе покажу, - у Чимина глаза моментально загораются, а затем тот хватает уже начавшего уставать от долгого хождения Гука и стремительно тянет куда-то вперед, сворачивает в какой-то коридор, потом другой, третий. Прет, словно танк, так что Чонгук и слова сказать не успевает. Когда парни заходят в специально оборудованное помещение для поддержания жизнедеятельности некоторых растений, у Чонгука ненадолго от изумления пропадает дар речи. Таких цветов и трав он даже в книгах не видел: вьющиеся, причудливых форм, высокие и стелющиеся у самой земли – это казалось чем-то нереальным. - У нас тут экзотические и малоизученные, - довольный реакций Чона, изрекает Чимин, пока первый неуверенно подходит к одному из растений, разглядывая. - Ты работаешь с ними? - Ага. Правда, порой косячу, и тогда влетает от главного в нашем отделе, - тот неловко смеется – видимо, косяки у него те еще. – Вообще, главных лучше не злить. Они всегда такие вредины, - Чимин надувает губы, словно девчонка, и Гук тихо смеется, поражаясь в очередной раз открытости парня. – Лучше ты с ними не связывайся. - Да? А то что? - Ох, ну, не знаю. Зависит от степени твоей рукожопости, - парни смеются, а Пак продолжает, - Вот Кенсу-хен доставучий до жути, Чанель-хен заставляет переделывать отчеты по сотне раз, а Намджун вообщ- Внезано Пак осекается, а когда Гук удивленно поднимает голову, застает того за разглядыванием кого-то за чонгуковской спиной. Глаза широко распахнуты, а рот так и остался открытым на середине слова. - Намджун что? – воцарившуюся ненадолго тишину разрезает низкий мужской голос с отчетливо проскользнувшими нотками угрозы, и Чон хмурится, потому что такой болтливый Пак Чимин молчит, не в силах вымолвить ни слова, и, по-видимому, еле держится, чтобы позорно не сбежать в ту же секунду. Это кажется странным и слишком уж подозрительным. – Чон Чонгук, вас вызывает отец. Следуйте за мной, - бросив последний тяжелый взгляд на Чима, незнакомец разворачивается и уходит. Глядя на застывшего, словно статуя, приятеля, Гук обещает чуть позже разобраться во всем. Обязательно. А затем снова коридоры, повороты, лестницы и полное молчание. Напряженность Намджуна, как его назвал Чим, чувствовалась даже на расстоянии метра, как и некоторая враждебность. В раздумьях по поводу того, что же не так с этим парнем, Чонгук и не заметил, как дошел до знакомой массивной двери. Как только зашел в кабинет вслед за новым знакомым, сразу же наткнулся на взгляд отца, от которого у парня засосало под ложечкой. Неприятно. - Итак, я дал тебе время осмотреться, - мужчина начинает без приветствия, и Чонгук, наконец, понимает причину своего трехдневного безделья, - И с сегодняшнего дня ты начинаешь работать. Я хочу, чтобы ты изучил ген одного подопытного. Этим занимается всего несколько человек, но пока что они ни к чему не пришли. – он смотрит испытующе и нетерпеливо, а в Гуке только нарастает желание решить все побыстрее и покинуть общество папаши. - И? Подробности? Область исследования? - Привнесение искусственных частиц и материалов в живую систему. Внедрение. - Это… человек? Мужчина по-знакомому хищно усмехается, а у Чонгука мурашки по спине бегут. И как бы он ни старался не думать о том, чем, возможно, занимается его отец, мысли силой влезали в его голову. «Многое предстоит выяснить», - думает слегка побледневший от напряжения Гук, а в реальности молча кивает. Чон-старший представляет парню ранее тенью стоявшего у стены Ким Намджуна – как оказалось, он управляет исследованием гена Х. Безэмоциональный, словно машина, суровый и весь какой-то серый, непонятный – он не понравился Чонгуку сразу. Невозможно было почувствовать, что у того на уме, хоть парень и считал себя довольно проницательным в этом плане. Когда дверь захлопывается за спиной, Чонгук, наконец, выдыхает. Будто бы груз с плеч сваливается тяжелыми валунами, хоть и не до конца. Чон был уверен: встреться он сейчас с Чимином, на душе стало бы спокойно. Вот только не судьба – в ближайшие часы парню предстоит изучать скудные результаты немногочисленных исследований, но и этого материала было достаточно, чтобы свободное время этого дня кануло в лету. - Твое рабочее место. Все отчеты на столе, карта там же, пропуск у тебя есть. Работай, – механически отчеканив требуемую информацию, Намджун развернулся и вышел, оставив не заметившего последний его странный взгляд парня наедине с документами. Кучей документов. Если бы Гук в тот момент взглянул на Кима, наверное, заметил бы легкий налет ненависти в его глазах. До самой ночи Чонгук читал, перебирал, просматривал, с головой окунувшись в предоставленное ему дело. Снова почувствовав себя прежним Чон Чонгуком, он с азартом вчитывался в мелкие, налепленные друг на друга строчки, но то и дело разочаровывался. «Эксперимент провален». «Эксперимент провален». «Эксперимент провален». - Да лучше б эти недоученые провалились, - бормочет сердито Гук, откидывая очередной лист. В голове путаница, работы невпроворот – а ведь за три дня он мог бы все систематизировать. Но нет, теперь вот до ночи сидеть. Парень устало вздыхает и берется за очередную стопку бумаг.

***

Идет уже четвертый час ночи, но Чонгук до сих пор ворочается на кровати, не в силах уснуть. Он вернулся в свою комнату около часа назад и даже сам не помнит, как: шел и на ходу перечитывал то, что законспектировал. Чудо, что добрался благополучно. В голове парня вертятся мысли, связанные с исследованием и немного – с Чимином. Он бы сейчас думал о нем гораздо больше, если б не работа; как-никак, он второй его друг после Мин Юнги. «Что же это за подопытный такой?» - в очередной раз спрашивает себя Гук, но ответ, понятное дело, найти не может. Ему рассказали ровным счетом ничего, если не считать цели испытаний, и это жутко бесило. Но парень и сам догадался, что ген особенный – в противном случае, его не испытывали бы так усердно, проверяя, как разнообразные наночастицы на него влияют. Чон Чонгук ненавидит, когда его используют, но в этот раз ничего поделать не может. Он и сам уже втягивается и уже готов лететь к аппаратам и приборам, лишь природные потребности организма так некстати мешают. Но надолго его все-таки не хватает: в шестом часу парень, прихватив папку, под тусклым светом телефонного фонарика бредет по вроде бы знакомым коридорам в поисках своего кабинета. Ему еще нужно кое-что сопоставить, ведь цельная картинка опытов в голове не складывается, в сотый раз перечитать, убедиться, сравнить… За такими мыслями парень не замечает, как заходит в тупик (и зачем его тут только сделали?!). Резко оборачивается, пробегает несколько метров и утыкается в развилку. И видит ее – в этом он уверен точно – впервые. «Черт подери», - мысленно шипит Чонгук и бежит туда, откуда, вроде бы, пришел – но находит лестницу, хотя ожидал увидеть проход. Спускается на этаж вниз и видит узенький коридорчик, вопреки ожиданиям. Широким коридором тут и не пахнет. Чонгук не знает, что толкает его вперед. Вроде и нужно вернуться, и шестое чувство кричит: «Уходи оттуда», но Чон все равно идет, хоть и ощущает себя полным дураком, который нарывается на неприятности. А потом внезапно впадает в ярость – и так слишком многое от него утаили – и уверенно шагает по незнакомому пути, готовясь обнаружить что-нибудь, ну… странное. Или эпатажное. Или… Но находит только железную, будто бронированную, дверь. Чонгук сглатывает, и с каждой минутой ситуация не нравится ему все больше и больше. Его не пугает и не интересует особо то, что по ту сторону, но в кромешной тьме и гробовой тишине становится немного жутко. Парень светит фонариком и читает: «КТ1.1», а ниже маленькими буквами: «Вход запрещен». Хмурится, вспоминая – на папке жирно выведено курсивом то же самое, ему даже проверять не требуется. Вход воспрещен – гласит надпись на двери, но Чон все же наугад проводит пропуском – хорошо, что парень от усталости забыл снять тот с шеи – по выемке. Думает, что это глупо, ведь откуда у него пропуск туда, где быть не следует. Спустя несколько секунд внутренний механизм заводится, жужжит, и дверь, неприятно металлически скрипя, отворяется, как в фильмах ужасов или же научной фантастики. Гук очень надеется, что реальность ни тем, ни другим не является, и сейчас какой-нибудь ожиревший американец не сидит перед телевизором с попкорном в руках. Недолго колеблется и проходит внутрь. Десять метров – расстояние, которое разделяет обомлевшего Чона с комплексом баллонов и аппаратов, связанных множеством трубок. В некоторых циркулируют жидкости, в других -видимо, воздух; о назначении иных Чонгук даже не догадывается. Да и не до этого сейчас: его пораженный, остекленевший взгляд прикован к сердцевине установки. Там, где за толстым стеклом, опутанный проводами, словно паутиной, находится парень. Серебристые волосы, алые губы, яркость которых Чонгук может разглядеть благодаря тусклому, но освещению. Худые, даже тощие, руки, хрупкая фигура. А за спиной – два потрясающих и будто бы неземных белоснежных крыла.