У тебя за спиной

Утро для Намджуна началось хмуро и серо. Мало того, что не спал всю ночь, так еще и сынок босса отличился – каким-то неведомым образом отыскал комнату с подопытным в первый же рабочий день, хотя босс рассчитывал на неделю. Сына он явно недооценил. Повезло, что Ким в ту ночь был там же и смог предотвратить какое-либо воздействие Чонгука на подопытный образец. Правда, его и не было – паренек смылся через минуту восторженного созерцания, не удосужившись даже за собой дверь закрыть, что позже сделал Намджун. Когда под утро выходил из комнаты со связкой пустых ампул. Намджуна дико бесило то, что приходилось быть буквально тенью босса, а теперь и его сына. Киму-то в свои двадцать семь пора было бы завести семью и зажить счастливой жизнью, хоть и в трудах. Но вот работа держала железно, будто цепями, в самом прямом смысле – порой мужчине не давали возможности поспать даже несколько часов. Пичкали заграничными препаратами, заставляющими мозг работать на полную катушку, как и остальную немногочисленную группу нужных боссу человек, и выжимали все соки. Все ради науки. Ради будущего человечества. Намджун уже не помнил точно, когда влип во все это фанатичное чоновское дерьмо, но в памяти исправно всплывал момент, когда путь назад был отрезан, и невидимые наручники оглушающе клацнули на запястьях. Как бы ни старался забыть, не выходило. Он снился ночами, виделся в минуты переутомления – его взгляд. Именно его. Ким не хочет называть по имени, ведь тогда снова будет очень, очень больно. Ненавидит себя всеми фибрами души за явный мазохизм, но в очередной раз сдается. И моментально вспыхивает яростью. - Да мать его! – с грохотом опускает кулак на стол, сминая документы. - Чертов… Джин. - Три года уже прошло, а Джун все еще помнит. И заполнить зияющую в груди дыру уже даже не пытается. В бессилие опускает голову на стол. Чон Чонгук здесь, а значит, все повторится. Вот только на месте Сокджина будет теперь новый подопытный – очередной Ким. Ким Намджун. Ким Сокджин. Ким Тэхен. «Слишком много Кимов», - обреченно думает Джун и прикрывает глаза, пытаясь хоть как-то успокоится. Правда Тэхен, кажется, последний. Не считая Намджуна, конечно – но тут другой случай.

***

Чонгук с самого утра ходил как на иголках. Напряжение, исходящее от парня, чувствовалось остальными работниками за километр – когда Чон выходил из кабинета за какими-либо бумагами или заглядывал в другие отделения за необходимой информацией, все, почему-то, молчали. Чувствовали, что что-то не так, что-то произошло, и младшего лучше не трогать и не привлекать его внимание. А случилось кое-что действительно шокирующее для Чонгука. Умом-то парень понимал: «ангел», которого тот обнаружил ночью, всего лишь результат экспериментов, но сердце и внутренний голос успокаиваться не хотели. Возможно, все дело было в нереальности зрелища, а может, в чем-то другом. Чонгук еще точно не понимал. Он вообще уже перестал осознавать, какая часть правды ему известна. Той ночью он словно наткнулся на айсберг в открытом море, и, как подсказывала интуиция, это была всего лишь верхушка, и все, на самом деле, еще впереди. В одном Чонгук был уверен: ему точно нужно увидеть это еще раз. Своими глазами убедиться, что та ночь не была сном. Гук не слышал, как звал его Чимин, не видел, как тот махал ему папкой, и заметил приятеля, лишь когда ладонь того встретилась с чоновским плечом. - Глухой что ли? – Пак недовольно заворчал, но, когда увидел растерянное лицо Чонгука, сразу же сменил гнев на милость. – Эм, Чонгукки? Случилось что? - А? Чимин? Да… Случилось. – не обратив внимания на детсадовское «Чонгукки», парень схватил Чима за руку и потащил к ближайшему туалету. Тот от удивления даже забыл, как сопротивляться, и молча, спотыкаясь, бежал следом. Плотно закрыв дверь в уборную и понадеявшись, что в ближайшие пять минут никому не приспичит справлять нужду в дальнем туалете крыла, Чонгук серьезно взглянул на Пака. - Мне нужно с тобой поговорить. - Я что-то натворил? - Нет, конечно. Слушай… Я нашел кое-что странное, - Чонгук нервно выдохнул, не зная, каким еще словом можно описать увиденное, - Ненормальное, Чимин, понимаешь? То есть… С точки зрения науки, нормальное, но… Гук ненадолго замолчал, а Пак нахмурился, глядя перед собой, будто бы обдумывая что-то, а затем вновь перевел взгляд на друга. - И, знаешь, я хотел бы, чтобы ты рассказал мне то, что знаешь. - Чонгук, я не понимаю, - парень уже начинал немного злится, поджимая пухлые губы. – Не понимаю, что ты хочешь узнать. - Ладно, тогда спрошу по-другому. Что ты знаешь о моем отце? От Гука не осталось не замеченным, как после последней реплики глаза Пака распахнулись, а зрачки расширились – зрение Чона не подводило даже в приглушенном свете. Глаза Чимина моментально затопило паникой, которую тот хоть и старательно пытался скрыть – не вышло. - Т-ты о чем? - Обо всем. Я знаю, с ним что-то не так, - Чонгук вглядывается в глаза друга, но тот отводит взгляд и закусывает губу, заставляя первого нервничать все сильнее. - Ну, есть кое-какие слухи… - парень почти шептал, переводя взгляд с одной плитки на другую и не контролируя уже дрожащий голос. - И какие? – нетерпеливо прожигает Пака взглядом, пока тот, видимо, разрывается в сомнениях. – Мне очень важно это знать, Чимин, я бы тебя не просил. «Ты ведь обычно фонтанируешь информацией», - думает Гук и надеется, что Чим сдастся. Под прожигающим чонгуковым взглядом Пак сдает позиции. - Что… Что он ставит эксперименты на людях, - Чонгук потрясенно отшатывается и шумно втягивает воздух, а Чим тараторит и панику скрыть уже не пытается, - Только об этом нельзя говорить, эта тема запрещена, за такое увольняют, и работу потом найти почти нереально, Гук, пожалуйста, не делай ничег- Внезапно дверь распахивается, ударяясь о стену, и в проеме появляется никто иной, как Ким Намджун. Чонгук уже даже не удивлен, потому что куда уж дальше? Ему, кажется, уже пора привыкнуть, что потрясения становятся частью его жизни. - Что тут происходит? Чонгук, тебя полчаса на месте не было, а некоторые сотрудники видели, как ты шел с Паком в уборную, - произносит Ким, но оба парня молчат. – Эй, я задал вопрос, почему вы не отвечаете? Намджун подходит ближе к будто бы впавшему в транс Чонгуку и сжавшемуся, втянувшему голову в плечи Чимину. Ненадолго задерживается на Чоне, а затем переводит взгляд на Пака. И в силу своей природной сообразительности сразу же все понимает. Чонгук и подумать не мог, что собранный, выдержанный, скупой на эмоции Ким Намджун, преодолев метр одним скачком, схватит Чимина за воротник рубашки и с силой прижмет к стене. - Что ты ему сказал? – голос Кима – сплошной океан ненависти и боли, и на Чонгука такие эмоции обрушиваются, словно лавина. Парень не понимает, почему они придавливают к земле и не дают ногам сдвинуться с места и дать шанс помочь другу, почему в голове стоит монотонный гул. – Что именнно? Что ты сказал?! Джун почти кричит, а Чимин пытается вырваться – бесполезно – и хрипит, потому что воздуха катастрофически не хватает. - Я… Я не говорил о… - шипит еле слышно, и только тогда Джун отпускает. Падает на пол, и отмерший, наконец, Чонгук срывается с места, оказываясь рядом и помогая встать. Во взгляде, которым Ким одаривает Гука с Чимом, злость, раздражение, страх и еще целая буря. Он прикрывает веки, но всего не скроешь. Чонгук щурится, словно хочет разглядеть то, что Джун прячет внутри – ему даже интересно, в чем же дело. Нездоровое любопытство, которое, определенно, до добра не доведет. - Возвращайтесь к работе, - глухо произносит Намджун и выходит, оставляя парней наедине. - Ты как? – все еще поддерживая Чимина, осторожно интересуется Чонгук – того всего трясет, да и не его одного; Чон всерьез думает о том, чтобы заказать снотворное оптом, на будущее. - Я… Уже в норме… Ты иди, - все еще хриплым голосом отзывается Чимин и слабо улыбается, поднимая голову к другу. Тот понимающе кивает и скрывается за дверью уборной, как и Ким минутами ранее. Как только за спиной Чона закрывается дверь, ноги Пака подгибаются, и парень медленно сползает по стене - если б не она, давно упал бы. Из глаз брызгают слезы, минуют покрасневшие щеки и разбиваются о грязно-белые плитки. Чимин до боли закусывает губы, чтобы не завыть: сбегутся все ближайшие кабинеты, а Пак и так уже в дерьме, и захлебнуться в нем окончательно – не самая радужная перспектива. - П-почему так вышло, ну почему, почему им-менно я увидел… - изо всех сил жмурится, но слезы начинают течь только сильней. – У-увидел его? В т-тот день... Пак, наконец, озвучивает вопрос, который крутится в голове весь последний месяц. Вместе с ним обнажается все отчаяние и страх, которые парень пытался, правда пытался,подавить, вот только не вышло. Чимин – человек чистый и честный, и ложь для него ядовита. Она съедает изнутри, словно червь, и чем дальше, тем невыносимее становится. Чимин закрывает лицо руками и искренне жалеет, что не может повернуть время вспять.

***

Если раньше Чонгук мог хоть как-то работать, хоть и без должной концентрации, то после произошедшего с Намджуном и Чимином голова была полностью забита, и на науку банально не осталось места. Мысли возвращались к первой встрече приятеля и Кима, затем снова начинали вертеться вокруг произошедшего недавно. Чон был совершенно растерян. Пак – прекрасный человек, и у Гука в голове не укладывалось, что же он мог натворить Намджуну. Чон был уверен, что если спросит, правдивого ответа не получит. И был недалек от истины. Было что-то такое, что эти двое от него тщательно скрывали, и Чонгуку уже до скрежета зубов хотелось узнать, что же. Парень вообще-то не привык лезть не в свое дело, но после той самой ночи пойти на попятную уже стало невозможным. В очередной раз взглянув в аппарат, Гук перевел взгляд обратно в тетрадь, где что-то писал. Как оказалось, три одинаковых предложения. Парень откидывается на спинку кресла и трет переносицу, устало вздыхая. Именно этого он и хотел: дорогие новейшие аппараты, отсутствие раздражающих факторов и предоставленный материал для работы. Рай ученого, рай Чон Чонгука. Только работа все равно не идет, хоть тресни. ...он ставит эксперименты на людях... Гук стискивает зубы и кулаки до побелевших костяшек. Чувствует, как в душе все глубже пускает корни неприязнь к отцу, граничащая с ненавистью, а потом... Серебристые волосы, бледная кожа, алые губы… ...почти подскакивает и даже на секунду слышит, что голова в действительности трещит. От наплыва мыслей не того характера, который нужен. Смотрит на время и вскидывает брови: шесть часов вечера. А парень и не заметил, как пролетело время. Вроде только недавно было утро. Что ж, еще часов пять, и можно со спокойной совестью отойти на покой. А до этого еще в одно место, дорогу куда Чонгук уже целый день мучительно восстанавливает в памяти. Двенадцатый час. Окна в большинстве кабинетов и залов исследовательского корпуса потемнели, и мгла подступающей ночи постепенно заполняла все уголки здания. Ночь черным бархатным покрывалом опускалась на комплекс, заставляя все еще работавших недовольно потирать шею, зевать и торопиться завершить работу. Луна отчего-то пряталась за густыми и непросветными облаками, забирая даже мельчайшие звездочки с собой – Чонгук хмурился, подмечая особенности сегодняшней ночи. Нехорошее предчувствие надоедливым червячком грызло изнутри. Когда тьма окутала пространство настолько, чтобы медленно движущаяся тень не привлекла ничье внимание, Чон покинул кабинет, задергивая окно и перекрывая последний источник света. Глаза к темноте уже привыкли, так что проблемы для Чонгука она не представляла. Наоборот, служила прекрасным прикрытием. «Направо, два раза налево, затем снова направо», - мысленно направляет себя Чон, надеясь, что память его больше не подведет, как однажды. Действительно, не подводит, и, спустя некоторое время плодотворных плутаний, парень доходит до заветного коридорчика. Дальше – прямо; знакомая железная дверь. Нащупывает слегка дрожащими пальцами пропуск на шее, слышит знакомый лязг металла. Смотрит прямо перед собой, готовясь увидеть того, о ком думал весь день. И видит. По-прежнему, словно статуя, недвижимый, даже поза та же. Серебристые волосы, бледная кожа, алые губы… «Какие же глаза, интересно», - только и успевает подумать Чонгук, прежде чем из тени выплывают две фигуры, а у Чона сердце начинает отдаваться в висках гулкими ударами. Ким Намджун. И его, Чонгука, отец. Они не бегут связывать или оглушать, только смотрят, не отрываясь. У Кима взгляд нечитаемый, непроницаемый, у отца – надменный и властный. - Поздравляю, сын, не ожидал от тебя, - высокомерный тон коробит, и Чон морщится, не двигаясь с места. – Недооценил. Что ж, раз ты здесь, следует чуть больше узнать о том, над чем ты работаешь. Мужчина разворачивается и размеренными шагами подходит к прибору, нажимает пару кнопок, и стекло медленно отъезжает в сторону. Жестом подзывает к себе, но Чон и так уже идет просто потому, что единственной преграды между им и этим существом больше нет. Останавливается рядом с отцом, в двух метрах от него, и ловит себя на том, что очень, очень хочет коснуться, особенно крыльев, почувствовать пальцами, что они действительно настоящие. Но пока не может. - Это тот самый подопытный, ген которого я предоставил тебе на изучение. Крылья были созданы искусственно и слиты с его клетками кожи, - мужчина переводит взгляд на сына, но тот слишком увлечен зрелищем, чтобы хоть что-то ответить. – Но, вот незадача. Они не прижились, - Чон удивленно взглядывает на нахмурившегося мужчину, а тот продолжает, - Пока. Когда образец находился в сознании, он не мог ими как следует управлять. Мы перепробовали много методов, в том числе и пропуск электрических зарядов через мышцы спины и крыльев, в которых они переходили, и, возможно, при большем количестве практик это сработало бы… Чон-старший замолчал, что-то обдумывая, и продолжил за него Намджун, бесшумно подошедший сзади и внимательно наблюдавший за Гуком. - Но подопытный ввел себя в состояние искусственной комы. Видимо, в целях избежания боли, - голос Намджуна еле слышно дрогнул. Достаточно для того, чтобы заметил младший и пропустил между ушей старший. - Верно. Поэтому мы хотим, чтобы ты исправил это досадное недоразумение. Его нужно сломать, - Чонгука передернуло, а мужчина повернулся к нему, пожирая взглядом и ожидая ответа. Его нужно сломать. Сломать. - Понял, - выдавливает Гук и чувствует себя последней сволочью. Отец мерзко усмехается и, бросив победоносный взгляд на подопытного, направляется к выходу. Ким встречается взглядом с Чонгуком перед тем, как последовать за боссом. Взгляд долгий, напряженный, и Гуку в последние секунды начинает казаться, что обреченный. Парень выдыхает, лишь когда остается один. Поколебавшись, сокращает расстояние так, чтобы до него можно было дотянуться рукой. Рассматривает плавные четы лица, падающие на лоб серебристые пряди, крошечную родинку на носу – Чонгуку кажется, что это не человек. Потому что ну не может он быть таким идеальным, словно высеченным из камня. Рука непроизвольно тянется к белоснежным перьям за спиной и, замерев на пару секунд, касается аккуратно и невесомо, а Чонгук на мгновение забывает, как дышать. - Мягкие, - шепчет парень, проводя вниз по крылу, затем по плечу. – Сломать тебя, значит? Чон, честно, не помнит, как пальцы оказываются на щеке, нежно поглаживая, а когда застает себя за сминанием чужих губ, чуть не теряет рассудок. Вздрагивает всем телом и отскакивает на метр, отворачиваясь. Чонгук не знает, что случилось, и как это произошло, и почему теперь кончики пальцев трясутся, да и коленки слегка. Почему сердце яростно долбит в грудную клетку, мешая нормально дышать. Чонгук рядом с ним дольше находиться не может, поэтому, поспешно нажав на панели несколько нужных кнопок так, чтобы стекло съехалось обратно, быстрым шагом покидает комнату, не чувствуя от волнения провожающий его в спину взгляд пронзительных голубых глаз.