У тебя за спиной

Adam Lambert - Outlaws of Love

Бесконечное количество времени дает огромную почву для размышлений. Я никогда особо не задумывался над своими поступками и их итогами, но когда судьба повернулась на 180 градусов, оказалось, что вспоминать мне более, чем достаточно. Никогда не думал, что моя жизнь так обернется. Что в шестнадцать я, Ким Тэхен, потеряю семью, точнее, она потеряет меня. Насколько я помню. Хотя, я даже уже и лиц их не помню, как и некоторые куски жизни: видимо, это моя кома как-то воздействует на память… Или все благодаря чудовищным экспериментам, которым я подвергался. Это не эксперименты даже, а пытки современности, испытателем которых мне посчастливилось стать. Помню, кажется, несколько раз у меня кровь сквозь кожу сочилась. Это ужасно - не хочу вспоминать. Не хочу-не хочу-не хочу. Словно самый страшный кошмар, а ты не можешь проснуться. Только закрыть глаза и надеяться, что откроешь их уже в реальности. Вот только этого, по закону жанра, не происходит. Здесь темно и пугающе пусто, но так лучше. Лучше, чем пожирающая все тело боль, непрекращающиеся страдания и постоянный животный страх. Там плохо, там опасно. Там не люди, а чудовища, которые будут издеваться до бесконечности. Да даже я сам уже не человек: таким они меня сделали. Порой кажется, что я схожу с ума. Давно бы уже умер, если б можно было, но нет: они намеренно не убивают. Хотят, чтобы я окончательно и бесповоротно превратился в монстра, хех. Вот только у меня тоже есть воля. Не знаю, сколько прошло времени с того момента, как попал в этот ад, но, думаю, не менее двух-трех лет. Правда, счет я давно потерял, как и ощущение течения времени, но интуиция моя все еще держится, и приходится полагаться только на это неустойчивое шестое чувство. Если и оно оставит меня, то крыша поедет, это уж точно. Кажется, уже начинает. Здесь одиноко, но я уже привык. Все, что осталось — смутные и размытые воспоминания о маме, папе и… брате? Порой мне кажется, что его и в помине не было, но иногда его фигура встает перед глазами, причем удивительно четко: худощавое телосложение, легкая сутулость и чисто-белоснежные волосы. Тогда я вновь убеждаюсь в его существовании. Мы, вроде, были очень близки, заботились друг о друге. Он обо мне — намного больше, ведь старше на три года, как-никак, это я тоже все еще помню. Но все в прошлом - теперь я один. Вроде бы и нашел способ как-то облегчить существование, но понимаю: если буду и дальше прятаться внутри себя - память превратится в абсолютно чистый лист бумаги. И тогда не останется даже светлых воспоминаний — единственного лучика в моем существовании. Когда услышал характерный металлический скрежет - в очередной раз внутренне съежился. Я уже научился узнавать своих мучителей по шагам, благо, я на протяжении года на них глядел перед тем, как отключится от реальности. Их босс и его помощник — Ким Намджун, вроде, так он себя называл. Знал ведь, зараза, что слышу. Именно он вкалывает мне кучу препаратов пару раз в неделю, после которых, я уверен, меня скрутило бы от боли. А вот первый был неизменным наблюдателем «экспериментов», и его высокомерный взгляд я до сих пор помню. Ненавижу. — Он придет, — доносится низкий, уверенный голос Намджуна. Я уже понял, что разговаривал он редко и по делу, поэтому сразу же насторожился. Кто придет? Новое лицо в этом фильме ужасов? Кто на этот раз? — Не сомневаюсь. Было бы глупо не вернуться сюда, — надменный голос, обладателем которого является, понятное дело, их босс. — Думаете, получится, господин Чон? В этот раз, — Ким почти перебивает, и у него голос какой-то хриплый, будто бы он сигарету выкурил. Но этого быть точно не может, потому что в комнате находится мое тело, а они его очень-очень ценят. Ценят Ким Тэхена — наверное, этому можно бы радоваться, если б не ситуация, в которой я нахожусь. Отчего-то этот Чон не отвечает, и тогда Намджун продолжает. — Ведь в прошлый раз ничего не вы- — Я перестарался в тот раз, — железный тон, от которого становится жутко даже мне. Но, видимо, только не Намджуну. — Вы ему не скажете? — О чем? — мужчина усмехается, а я подавляю желание закрыть уши руками, чтобы только не слышать всего этого. — Я, по-твоему, идиот, Ким Намджун? Или, может, идиот здесь ты? Хотя, после совершенного тобой, возможно, — Ким молчит, и я не успеваю задуматься, как Чон произносит слова, которые заставляют мое сердце болезненно сжаться и упасть куда-то далеко вниз, — Если он узнает, что первым неудачным экспериментом стала его мать, то уедет незамедлительно. Хотя, может, перед уходом взглянет на эту полоумную. А его способности мне все еще нужны не меньше твоих. Неудачный эксперимент. Полоумная. Господи, что они хотят со мной сделать? А что сделают? Пожалуйста, не надо, умоляю, я не хочу, не хочу, пожалуйста… Лучше бы мне умереть, чем снова почувствовать на собственной шкуре то, во что выливается их нездоровый интерес. Черт, вот только кто мне даст? На некоторое время отключаюсь от реальности, а когда прислушиваюсь снова, обнаруживается, что к паре мужчин присоединился еще один молодой по голосу парень. Почти сразу же слышу звуки отдаляющихся шагов: Ким Намджун и Большой Босс покидают помещение. И мы с ним остаемся совершенно одни. Мне страшно. Очень страшно. Вот только я не чувствую слабого покалывания и неприятных волн ноющей боли — отголосков того, что чувствовал бы в реальности, и в груди холодеет от того, что может произойти. Например, меня отсюда все-таки выдернут. И тогда будет намного больнее, чем было когда-либо. Обхватываю колени руками и утыкаюсь в них лбом, потому что неопределенность мучает похлеще шприцов с сомнительным содержимым. Когда крыла касается чья-то рука, я вздрагиваю всем телом и мысленно давлюсь воздухом. Все еще очень странно чувствовать новую конечность, но эти ощущения абсолютно новые — нежное прикосновение заставляет мысли спутаться и перемешаться в кучу. Рука ведет вниз, опускается на плечо — она теплая и широкая, хоть и чувствуется это здесь слабо. Не успеваю отойти, как случается что-то странное: моей щеки что-то касается, не сразу понимаю, что это пальцы. Гладят почти невесомо, и я совершенно перестаю понимать происходящее. А потом меня целуют. Меня, черт подери, целуют. Об этом недвусмысленно говорят расходящиеся по губам волны тепла, постепенно превращающиеся в жар. Прежде чем я успеваю сообразить хоть что-нибудь, эти волны, словно цунами, подхватывают меня и выбрасывают наверх, к свету, туда, где нетерпеливо поджидает своего часа жестокость. Наверное, усилием воли я смог бы остаться там, внутри. Но нелепое желание увидеть его пересилило все остальное, заставляя через боль от непривычно яркого и слепящего света открыть глаза. Зачем? Для чего этот человек совершил настолько странный и неправильный поступок? Это такой новый способ воздействия или что? Как бы там ни было, он оказался весьма действенным. Примерно минут десять проходит после того, как мои мысли, наконец, приходят в порядок и перестают спутываться в клубок. Со способностью вновь мыслить трезво я обретаю еще кое-что: отчаяние. Это конец. Точней сказать, новый виток пиздеца, который мне предстоит испытать. И самое обидное, что услужливо предоставил я ему себя сам. Ты проиграл, Ким Тэхен. Собственными руками разрушил хрупкую защиту, отмотал таймер до нуля. Так или иначе, нужно отсюда сваливать, иначе мне действительно конец. С трудом получается сжать пальцы в кулак: мышцы задубели и совершенно не хотят слушаться, заставляя меня напрягаться и пыхтеть ради малейшего движения пальца. Попытка согнуть локоть не сразу венчается успехом еще и из-за прикрепленных к кисти проводов, которые оборвать я не решаюсь: мало ли, к чему это приведет. Нужна аккуратность и терпеливость, чтобы освободиться. Мда, так я в скором времени далеко не уйду. Но у меня же есть время до вечера, верно? Не знаю, сколько времени проходит, когда удается полностью вернуть контроль над руками и ногами. Ощущение времени смазывается окончательно после того, как меня вырубает — засыпаю, сидя на полу, и, проснувшись, пугаюсь даже поначалу — невероятно глупо было засыпать полностью открытым. Но, вероятно, никто ко мне так и не приходит, иначе я бы точно проснулся в других обстоятельствах. Честно говоря, я думал: стоит мне сделать шаг — комната наполнится звуком сирен, набежит куча охраны, меня повяжут, и далее по списку, но ничего подобно не произошло. Кажется, будто они даже не заметили моего "пробуждения". Как-то странно это, конечно. Либо они дураки, либо есть кто-то, способный повлиять на ситуацию. Ладно, мне сейчас это только на руку. Несколько шагов вперед, и вытянутая рука натыкается на преграду в виде стекла. Ладони уходят в стороны, но, как и предполагалось, ни единой трещинки или лазейки не находят. Попытки надавить и пробить успехом не увенчиваются - в ход идут ноги и колени, но по-прежнему тщетно. С каждой минутой страх все сильнее опутывает сознание. Нужно выбраться. Я отхожу на пару шагов назад, глубоко вдыхаю и, резко сорвавшись с места, врезаюсь плечом в стекло. Голову наполняет звон, а боль от плеча волнами отдает в спину. Прислоняюсь лбом к прохладной поверхности, а взгляд упирается в единственную в комнате дверь. Проход, который отделяет меня от прошлой жизни. Раньше я бы, наверняка, сдался, ушел в себя, спрятался. Но не теперь. Раз решил, что выберусь, то так и будет. Верно? Прикрываю глаза, собираясь с силами и пытаясь не замечать неприятную ноющую пульсацию в районе лопаток. А спустя несколько секунд все нутро сковывает лед ужаса, потому что дверной механизм скрипит, возвещая о "посетителе". Черт, слишком, слишком быстро! Дергаюсь в сторону, почти подпрыгивая, и за доли секунды оказываюсь на прежнем месте, восстанавливая дыхание. Глаза закрываются, и вместе со зрением уходит вся моя былая уверенность. Удары сердца бухают в висках, колотит не по-детски, и я силой заставляю себя не двигаться. Три. Два. Один. Тишину прорезают тихие, но твердые шаги - кажется, я уже знаю, кто это, хотя и не уверен точно. Мое дыхание замирает, когда человек на пару секунд останавливается, а потом смещается к сторону. Спустя пару мгновений доносится лязг металла: стирается то единственное, что могло оградить меня от него. Когда человек оказывается в метре, я почти перестаю дышать. Он медлит, а я лихорадочно пытаюсь придумать, что же сделать. Одно движение – и я выдам себя, но если быстро прыгнуть в сторону, увернуться, побежать изо всех сил, то, возможно… - Провода, - низкий раскатистый голос выдает одно слово, а у меня внутри что-то с треском ломается. - Ты выдал себя, Ким Тэхен. Распахиваю глаза и в то же мгновение делаю рывок за спину фигуры, но меня возвращают обратно одним мощным движением, словно тряпичную куклу. «Ударит», - мелькает в голове, и я инстинктивно закрываю голову свободной рукой, готовясь к тому, что мир перевернется с ног на голову. - Успокойся, твою мать, я не собираюсь тебя трогать. Удара так и не происходит - выглядываю из-под руки, сразу же встречаясь с почти искрящимся от напряжения взглядом дымчатых глаз. - Я Ким Намджун, и я заинтересован в том, чтобы тебя здесь не было. Верно, Ким Намджун. Значит, я был прав. Заинтересован? Пока перевариваю услышанное, парень оглядывается, будто бы проверяя, нет ли в комнате еще кого-то, хватает меня за руку и быстрым шагом направляется к выходу, таща меня за собой. - Стой, - вырываюсь, и, несмотря на разницу сил, Намджун отпускает, - Я понял. Это ведь ты. Ты говорил со мной, когда приходил с инъекциями. Я запомнил твой голос. Взгляд Намджуна чернеет, но я не жалею о том, что открыл рот. - И? - Ты серьезно считаешь, что я поверил? – хамлю, и в моем положении следовало бы покорно идти с подозрительными личностями, пока не начали опять свои опыты, но нет. Это, возможно, слишком глупо и бесполезно сейчас, но стоит хотя бы попытаться узнать часть правды: жить в страхе неизвестности уже порядком надоело. - Ты… - он подходит ближе, но я не двигаюсь с места, - Ты вообще ничего не понимаешь. Просто доверься мне. Черт, ты должен, если не хочешь опять утонуть в аду. Меня передергивает, но взгляд не отвожу. Сколько себя помню, всегда поступал абсурдно, но именно такие поступки часто были решающими. Ким Намджун будто бы гипнотизирует меня – вглядываясь в отдающую синевой дымку, кое-что внезапно отчетливо становится явным. Например, то, что я не первый, и неизвестно еще последний ли; в его глазах пугающая мгла, которая надежно скрывает все эмоции и чувства, но что-то все-таки прорывается наружу через крошечную брешь. Тоска, которая, наверняка, его до краев наполнила. - Почему? – севшим голосом шепчу я, не зная точно, что хочу узнать. - Я подменял препараты. Они не должны были принести тебе такого вреда как то, чем мне приказывали тебя накачивать. Думаешь, почему тебе так долго удавалось избежать реальности? Почему здесь все еще нет толп исследователей? Не сдерживаю пораженного вздоха: слишком много услышал за раз. Крошечная брешь становится все больше у меня на глазах, обнажая и отчаяние, и гнев, и бессилие. Мне хотелось бы разучиться читать людей по глазам, потому что, черт, это слишком. Слишком похоже то, что внутри у меня самого. - Почему? Вместо того, чтобы просто ухватиться за возможность сохранить жизнь, ты тянешь время, которого нет. Но хорошо, я скажу тебе, - Ким Намджун кладет руку на плечо и ощутимо сжимает, выдыхая и прикрывая глаза, будто бы перед исповедью. Мне становится действительно страшно. - Потому что одному я помочь уже не успел. Настолько надрывно и больно, что все тело болезненно пронзают невидимые иглы чужих эмоций. Я всегда остро чувствовал окружающих, но сегодня превзошел сам себя. «Одному помочь уже не успел», - эхом отдается в голове, будто отскакивает от невидимых зеркал. Уши закладывает, я покачиваюсь, отступая на шаг назад. Тяжелая рука безвольно соскальзывает вниз, но быстро возвращается обратно. Меня трясут за плечи, и помогает: перед глазами проясняется. - Слушай, просто идем, пока не п... - Да. Согласен на все, лишь бы не повторить участь этого "одного". Одно слово, и парень будто взрывается энергией. Быстро обшаривает карманы, выуживает мобильник, едва не роняя его из рук, летает подушечками пальцев по сенсорным клавишам, набирая чей-то номер. Трубку берут после первого же громкого гудка. Намджун без приветствия вываливает на собеседника тонну информации. Я даже не успеваю переварить все то, что он говорит, настолько это быстро - ему бы рэп читать, а не наукой заниматься. Внезапно холодная волна проходится от самых пяток до затылка, и я чувствую, как крошечные волоски на спине встают по стойке смирно. Крылья - до сих пор не могу принять то, что уже не тот, каким был раньше - за спиной слегка шевелятся, будто бы они отдельный организм, и я сглатываю. Так всегда происходило перед чем-то плохим, поэтому давало время морально подготовиться к тому, что произойдет. - Намджун... - парень не сразу обращает на меня внимание, плотно сжав губы напряженно вглядываясь в стену перед собой, слушая, видимо, человека на том конце провода, - Намджун, надо скорее сваливать. Ким бросает на меня быстрый и острый взгляд, выплевывает в трубку короткое "Он еще не полностью", коротко кивает и, схватив за запястье, быстрым шагом направляется к двери. Вот только я теперь не сопротивляюсь - наоборот, иду так быстро, как позволяет ослабший организм. - Спасибо, Хосок. Будь осторожен. Мы будем через двадцать минут, - парень сбрасывает и неаккуратно засовывает телефон в карман; почти срывает с шеи карточку-пропуск (усмехаюсь, понимая, что сам ни за что бы не выбрался). Нехорошее предчувствие ржавой пружиной скручивается в районе груди, но остановить Кима я не успеваю: дверь со скрежетом распахивается, вместо пустого коридора являя взору застывшего мгновенно парня - обладателя широкой спины и каштановой копны волос. "Нет", - выдыхаю я еле слышно, не в силах пошевелить и пальцем. Парень не отводит тяжелого прожигающего взгляда от Намджуна - воздух от напряжения почти звенит - кажется, одна искра требуется для разрушительного взрыва. - Что это значит? - Что ты тут делаешь? - тон Намджуна нисколько не уступает по степени враждебности. - Босс отдал приказ сделать инъекции вместо тебя, Ким Намджун. Мой взгляд, прикованный к лицу, спускается чуть ниже, и дыхание мгновенно прерывается. Пальцы парня незаметно скользят к прибору, похожему на рацию. Намджун этого, видимо, не замечает. - Стой! - вырывается из горла прежде, чем я успеваю подумать, а рука вцепляется в чужую. Парень дергается, скидывает ее, а я уже не понимаю, что делаю: адреналин со страхом гуляют в крови и подстегивают на необдуманные поступки, - Не делай этого! На пару секунд ловлю его недоуменный и непонимающий взгляд, и он мешкает. - Чон Чонгук. Слова Намджуна, словно гигантский булыжник, придавливают - я искренне поражаюсь силе его слов. - Через двадцать минут приедет человек, который должен был забрать объект эксперимента КТ1.1 под кодовым именем Ви. - Я обязан сообщить боссу. - Ты ничего не знаешь, - обрывает Намджун, - Все гораздо хуже, чем ты думаешь. - Я знаю лишь то, что ты ставишь под угрозу эксперимент отца, и этого мне достаточно, - проскользнувшая тень сомнения и тревоги остается незамеченной для Кима, но не для меня. Парень и сам не хочет делать этого. Просто ему нужны аргументы, верно? - Ты не понимаешь, что... - Чон Чонгук, - повторяю я за Намджуном, и охрипший от волнения голос звучит твердо, заставляя обоих замолчать и повернуть голову в мою сторону. - Я очень многое пережил, поэтому прошу, послушай Ким Намджуна. Пожалуйста. Ненадолго воцаряется тишина, настолько плотная и густая, что даже воздух становится будто бы тягучий - дышать тяжело. Пожалуйста, Чон Чонгук, пожалуйста. Не забирай мой единственный шанс. - И что я должен делать? Намджун думает бесконечно долго, но никто не двигается с места. - Выйди незаметно из западного выхода. Тебе позвонят. Ловлю смятенный взгляд, прежде чем Чон Чонгук разворачивается и скрывается за поворотом. Спустя несколько минут к телу вновь крепятся провода, а Намджун обещает вернуться: безмолвно, но я умею читать между строк.