Не судьба

      И Санджи сказал… — Слезь, мне позарез отлить надо, три часа на живот давишь. — Что? — тупо заморгал глазами Зоро. — Ах, да, прости…       Он немного сбивчиво достал ключ от наручников и освободил руки Санджи, аккуратно сползая с его груди на кровать. Тот сел, потирая натертые браслетами запястья, и зыркнул в сторону Зоро злым голубым глазом. Вдобавок цыкнув, он встал и гордо направился в ванную, Зоро прикрыл глаза — что сделано, то сделано, зато пойти на попятную Завитушке будет в сто раз сложнее. Теперь Зоро будет говорить с ним с позиции человека, чья фраза красуется на его запястье, если Завитушка думает, что с такими людьми не расстаются — вот, получай. А еще, когда тот выйдет из туалета, Зоро расскажет ему про… стоп, почему там все еще слышны шаги, когда туалет — первая дверь после спальни. Только если Завитушка не…       Зоро вихрем спрыгнул с кровати и выскочил в гостиную, с силой ударяя дверью спальни, золотистая шевелюра мелькнула за углом прихожей. Бровастый сматывается! Не ясно почему, не ясно зачем, но дает стрекача! Зоро рванул за ним, когда захлопывалась входная дверь, он выскочил на площадку — по лестнице отбивал нечеткий ритм, так и сбегая в ботинке на одну ногу, его самодельный соулмейт. Лестница была жесткая и темная, Санджи постоянно ударялся ногой в носке обо что-то, тоскливо вспоминая оставленный почивать на диване второй ботинок, и Зоро бы при таких условиях точно изловил обычно куда более быстроногого Завитушку, если бы не замялся. Он подумал, что будет делать, когда его поймает. Схватит за талию, зажмет рот рукой, чтобы не позвал соседей, и поволочет, как паук муху, обратно в квартиру — проводить беседу? Это был перебор маньячизма даже для Зоро. Догонит, вдавит его в угол, тоже зажимая рот, чтобы не шумел, и там начнет приговаривать, чтобы тот не сбегал, а слушал его в полуночной темноте пустынного лестничного пролета? Тоже жуть какая-то. И пока Зоро мучительно сомневался несколько секунд, хлопнула дверь парадной, он наконец вспомнил, что когда имеешь дело с Завитушкой — действуй, а то проиграешь. Он ринулся вниз, перескакивая через три ступеньки. Но когда он выскочил на улицу, Завитушки уже не было, он пятнадцатью секундами ранее завернул за угол, устремляясь на запад к набережной. Зоро вполне верно рассудил, что Завитушка двинул к набережной, куда же еще, сейчас Зоро его нагонит. И тут же сорвался с места, устремляясь в яростном спринте на восток.       Где-то на полпути Санджи сбедил ногу в темноте, и бежал, прихрамывая. Впрочем, он не слышал характерного сопения позади, а значит, ему удалось снять Маримо с хвоста. Доковыляв до скамьи на аллее вблизи набережной, он с силой опустился на нее, тут же роняя голову между колен и отчаянно зажимая ее руками. Сердце колотилось как баскетбольный мяч, но совсем не из-за бега, Санджи был в хорошей форме. Все дело было в Зоро. Зоро, Зоро, Зоро, что творит этот придурок! Рушит словно ударом кувалды все то, что Санджи с трудом, буквально с кровью и потом, наработал за все эти годы. Наученный горьким опытом с детства, считающий, что «все про всех понимает», Санджи разработал для себя целый свод правил, следуя которым, он намеревался воплотить в жизнь свой генеральный план — обзавестись настоящей семьей.       Главным правилом было: не вкладываться эмоционально в тех, кто еще не встретил своего соулмейта или просто с ним в ссоре. Вдовцы и однопроцентники — идеальный вариант, только их не так уж и много… Санджи не врал Зоро, когда говорил про тренировки для своей будущей второй половинки. Он прекрасно понимал, что ему нужно быть на высоте, лучше всех, чтобы обратить на себя внимание в таких неравных условиях, отсюда и острая необходимость отточить мастерство приятной беседы, манеры, искусство одеваться, внимательность к мелочам, и конечно же — самое трудное — секса. Зоро подходил, он любил это дело и готов был познавать азы вместе с Санджи, потому когда Санджи заметил в себе первые болезненные признаки эмоциональной привязанности к Зоро, он решил, что разработает дополнительный свод правил, но отказываться от удобного варианта не будет. Очередь на замену у мечника за спиной не стояла.       Основополагающим правилом принципа «не запасть на Зоро» было «кроме секса делать с ним только то, что делаешь со всеми остальными, не выделять его». Так Санджи угощал Зоро своими новыми шедеврами только если они оставались после того, как он угостил всех девушек в кафетерии. Но они оставались всегда, потому что Санджи всегда держал второй контейнер с угощением в сумке. Читер. Или помогал с весенней уборкой в комнате Зоро он только потому, что здесь же обитал славный парень Усопп, с которым Санджи подружился.       Однажды он до того, что начало сводить скулы, захотел уходя чмокнуть задрыхшего прямо за столом Зоро в его изумрудную макушку с торчащими во все стороны волосами. Санджи пересилил себя и сказал, что будет можно, если он десяток человек сначала как ни в чем не бывало в макушки перецелует. Второй же человек ударил Санджи по лицу, и Санджи навсегда закрыл для себя тему с поцелуями в макушку — нельзя. За ссадину Зоро подкалывал его, что он опять нагло подкатывал к девушке с парой и поплатился. Санджи не стал его разубеждать.       Вторым правилом было «не клади все яйца в одну корзину». Он должен преуспеть в карьере, завести себе еще и хобби, а также кучу друзей по всей стране, чтобы когда один из столпов рухнет, он легко мог отвлечься на Барати или на поездки к морю с компанией. Потому Зоро всегда был на третьем месте после кулинарии и друзей, сколько бы он ни ворчал, почему Санджи не может на летние каникулы остаться с ним в городе, а не ехать к черти кому черти куда.       Третьим правилом сохранения своего сердца целым было «не оставайся, если хочешь остаться». Если тебе плевать, где ты сегодня будешь спать — у себя или в постели с Зоро, то можешь остаться с Зоро. Если тебе хочется спать, уткнувшись в теплую спину Зоро — вставай и уходи немедленно. Эта тренировка очень помогла ему прийти в себя после сессии на третьем курсе, когда он забылся и проводил с конспектами в комнате общежития Зоро целые недели. Он с ужасом обнаружил, что млеет даже когда Зоро на него просто смотрит, а не доставляет совершенно определенным способом удовольствие — это был красный уровень опасности. Когда он не смог превозмочь себя и в одну ночь остался спать у Зоро, потому что хотел остаться — потребовались экстренные меры спасения. Тогда он впервые сходил в бордель и получил наконец свой гетеросексуальный опыт. Ему не было стыдно перед Зоро, они же не встречаются, а тренируются. Но бордель ему помог, не в том плане, что один раз с женщиной затмил навсегда все то, что они делали в постели с Зоро, а в том, что очень хорошо прочистил мозги. Там он увидел десятки девушек и парней однопроцентников, в чьих глазах читалось: «Я навсегда отказался от шанса на настоящие отношения и любовь. Я знаю, что мне она в этом мире не положена». Это было как ушат холодной воды на голову, если он позволит своему сердцу сейчас прикипеть к Зоро, то потом останется такой же оболочкой с пустыми глазами, как они. Было так страшно, что от одной мысли на затылке шевелились волосы.       С тех пор Санджи в два раза усерднее стал ходить на вечеринки и групповые свидания, надеясь присмотреть себе настоящего партнера без пары, ну или будущую замену Зоро. Тот уже скоро должен был встретить своего соулмейта, к двадцати пяти ими обзаводились шестьдесят пять процентов людей. Варианты не подыскивались, и Санджи обреченно возвращался в постель Зоро, целуя его и внутренне крича от ужаса: тебе это слишком нравится!       Зоро же спокойно дожидался его, валяясь на кровати полуголым, когда Санджи поздно являлся с вечеринок, пахнущий духами десятка девушек. Он хмыкал и приглашающе отгибал одеяло, Санджи казалось, что хмыкал самодовольно: что, опять не встретил своего соулмейта? Горькая правда была в том, что однопроцентникам не дают в награду за тысячу посещенных вечеринок соулмейта, а Зоро своего рано или поздно получит, даже если из постели вылезать не будет. Счастливый ничего не подозревающий ублюдок. Санджи скрипел зубами, но покорно садился на край кровати, чтобы раздеться и забраться к Зоро. Тот не всегда дотерпевал до конца процесса и, резко хватая за плечо, ронял Санджи к себе.       В какой-то момент стало невыносимо, Санджи уже ждал, что вот-вот Зоро исчезнет из его жизни, взявшись за ручку с соулмейтом. Каждый день был жесткой борьбой с собой в желании не привязаться к Зоро еще больше, но отказаться от него сам Санджи был не в силах. Потому-то он и потащил Зоро на вечеринку на четвертом курсе — пусть уже встретит свою девушку, катится на все четыре стороны в свое «долго и счастливо» и не мучит Санджи. Но вечеринка закончилась ссорой и игнорированием со стороны Зоро. Точно с его стороны, потому что вначале Санджи искал его глазами в кафетерии, но всегда сталкивался с холодной стеной — тот и не думал на него смотреть. Для него это не значительная потеря, — понял Санджи. Было больнее, чем Санджи предполагал, но он был в чем-то благодарен такому решению, если бы он правда прикипел к Зоро, дальше номер был бы уже смертельным. Чувствуя, что эмоционально не справляется, Санджи стал наглее, предлагая свидания абсолютно всем девушкам, даже не пробивая, есть ли у них соулмейт. Так он и попал впросак, схлопотав той весной вполне заслуженно звонкую оплеуху прямо посреди площади от пары одной не отказывающейся от ухаживаний девушки. Санджи тряхнул головой, кивнул парню: понимаю, за дело, и промаршировал дальше через свою площадь позора. У входа в здание его подстерег Зоро, завел в свою комнату, и… и Санджи опять увяз по самую макушку всего после пары его движений. Если Зоро сам снова не порвет их связь, у него не хватит сил выкарабкаться и сделать это самому. А что будет, когда Зоро встретит соулмейта… вот когда встретит, тогда Санджи об этом и подумает.       Но выработанные правила и четкое понимание, что Зоро — это временно, действительно сработали, он сохранил твердость духа и после появления очаровательной Куины-чан не заставил волноваться о себе ни Зеффа, ни никого из друзей. Подумаешь, сотня-другая отказов, счастье не за горами, нужно просто сжать зубы и иди вперед. Но долбаный Зоро, гребаный Зоро, решивший, что все в этой жизни сделано для него, разрушает все старания Санджи до основания своими выходками. Санджи с отчаянием взглянул на запястье с любительской татуировкой, прекрасно понимая, что значит, эта фраза: Зоро безапелляционно заявил даже не о желании, о намерении быть с ним. Словно это так просто, щелк! — и все. Если бы все было так просто, разве мучился бы Санджи, дрессируя себя не надеяться и не скулить все эти шесть лет?       Он уронил голову еще ниже — Зоро такой дурак… Он выразил свои намерения совершенно по-дурацки, но невыносимо искренне. Невыносимо, потому что у Зоро уже была идеальная пара. А Санджи знал с детства — соулмейт всегда всухую обойдет любого другого человека, даже любовь, даже жену с ребенком. Он знает, что может составить кому-то хорошую пару, но если сравнивать Санджи и Куину-чан, то он проигрывает в системе ценностей Зоро по всем статьям. На самом деле эта татуировка значила: позволь, я все же разобью тебе сердце, что ты так берег все шесть лет?       Но Санджи не желал позволять! Он должен выкарабкаться из этого омута и найти человека без соулмейта! Он принялся остервенело чесать запястье. Татуировка будто сильнее вгрызалась в кожу, и Санджи чувствовал, как губительная надежда заползала ему в душу. Надежда, что ему можно будет позволить себе полюбить Зоро, и это предсказуемо не закончится скорой катастрофой для его сердца. — Хах, гляди какой пижон!       Слишком погрузившись в свои мысли, Санджи и не заметил, что больше не один в ночи на набережной. Группка каких-то типов в кожаных куртках и тяжелых ботинках сгрудилась вокруг его скамейки и теперь внимательно изучала его. Видок и правда был занимательный — дорогой костюм говорил, что тут есть с чего поживиться, а вот всего один ботинок намекал, что кто-то уже поживился. Санджи только сейчас заметил, что на ноге без ботинка белый носок пропитала кровь. — Да ты не на это, ты на руки его посмотри! — хмыкнул второй, кивая на торчащие из-под манжет запястья. — Гляди, он кажись дописал свою фразу. Они же по-разному написаны. «Привет» — это от его настоящего соулмейта, а вторую часть набили, явно его краля при знакомстве сказанула. А у него так слюна на нее капала, что добил фразу той лярвы, своего соулмейта задешево продал!       Санджи усмехнулся. Ну надо же, в кои-то веки собираются его задирать не за то, что он однопроцентник. Но повод все равно нашелся, и драки не избежать. Вряд ли эти джентльмены пришли обсудить, что в это время года ночи особенно упоительны для вдохновенных прогулок. — Никто не имеет права бросать свою пару ради какой-то шалавы! — третий тип был самым агрессивным и на вид самым тупым, явно из группировки за чистоту связей. Санджи знавал таких, что пристально следили, чтобы соулмейты были только со своими парами, а однопроцентники не смели встречаться с людьми, у которых есть фраза. Какое этой группировке было дело до чужих постелей, для Санджи оставалось загадкой, но о погромах на быстрых свиданиях для однопроцентников он слышал не раз — их рук дело. — Дал тебе мир пару — так и живи с ней до конца дней, нет у тебя права за другой бегать, слышь, пижон! — наконец быки перешли к активным действиям, один схватил Санджи за грудки, резко поднимая со скамейки. Так было даже лучше, самому вставать на порезанную ногу было больно. Санджи вдруг весело улыбнулся. — Да я же чертовски с вами согласен, — он внезапно понял, что разделяет идеологию этих «фашиков», он же сам наглухо отказывает Зоро в праве выбора, манипуляцией заставляя того прожить всю жизнь со своим соулмейтом. При этом в воображаемом гопниками любовном треугольнике Санджи на самом деле играет роль той самой «лярвы», что не мешает ему морализаторствовать и указывать, кто с кем должен быть. Он словно фашист-еврей, какая ирония. И Санджи расхохотался в лицо хулигану, воспользовался секундой его недоумения и со всей дури ударил его лбом в переносицу.       Лучи утреннего солнца осветили живописную картину на набережной: Санджи с разбитой губой и в бесповоротно изорванном костюме в красивом изгибе опирался спиной о сиденье скамейки, сам сидел на земле, блаженно вытянув ноги, справа от него лицом в мостовую лежал один из ночных знакомых. Судя по тому, что тот битый час не шевелился, ему было удобно. Второй лежал, свесившись с парапета, Санджи решил, что так ему будет приятнее наблюдать за морем и блевать. Третий затерялся где-то в пылу драки, но искать его у Санджи не было никакой возможности, кажется, на кости в ноге теперь была трещина.       Санджи задумчиво сплюнул кровь изо рта, которая все никак не переставала идти, и замер — прямо напротив него стоял задумчиво высокий человек. Вдруг стало стыдно, что он харкает прямо на улице, около скамейки для отдыха, будто быдло какое-то. — Извините, — сказал Санджи, и виновато улыбнулся, обнажая окровавленные зубы. Человек напротив поморщился, но не отпрянул от зрелища. — Блеклег-я, у тебя явно травма головы, раз ты взгляд сфокусировать не можешь и меня не узнаешь. — О, да это ты, Ло. Какая удача, мне как раз надо в больницу. Разве я не счастливчик?       В это же время злой на всех и вся Зоро вернулся в квартиру Санджи. Судя по лежащему на диване ботинку, тот так и не возвращался ночью. Зоро решил сесть в засаду в квартире, не может же Завитушка без своих костюмов и туфель. Потому он сладко зевнул и лег на диван прямо рядом с ботинком в качестве приманки.