Не судьба

      Зоро не успел проспаться после очередных полуночных возлияний, потому на телефон ответил не сразу. Да что уж там, совсем не хотел отвечать, потому что звонила Нами, а ее голос в три раза усиливает похмелье, он проверял. К тому же в этот раз, когда Зоро понял, что Завитушка не намерен возвращаться домой, рыжая не слила ему и капли информации, куда делся Санджи, потому Зоро был как бы в обиде. Ему даже пришлось одному потащиться в Барати, но в зале Санджи не было, а на кухню его не пустили, вышел старик Зефф и проворчал, что баклажана сегодня нет. Зоро не совсем поверил. Но трезвонившая рыжая не сдавалась битых полчаса, и, с трудом разодрав глаза, Зоро поднес трубку к уху. — Да. — Зоро, быстро в Барати, нужна помощь. — Что такое? — голова пока не соображала. — Зефф сдает Санджи в больницу, Санджи забаррикадировался на кухне! Там столько ножей, нужен кто-то, кто поможет его оттуда вытащить! — Что? Забаррикадировался? При чем тут ножи? — Зоро мигом протрезвел, речь шла о Завитушке, и, судя по голосу, Нами была в ужасе. Ее тремор почему-то передался и Зоро. — Буду через пятнадцать минут.       Хорошо, что Зоро так и жил в квартире Завитушки, ожидая его возвращения, и добрался до ресторана за минуты. На дверях обожаемого Санджи Барати висела табличка «закрыто на обслуживание», а перед самыми ступенями стоял автомобиль с красными полосками — больничный, но какая-то странная скорая, Зоро не помнил, зачем приезжает именно такой. Не обратив внимания на табличку, он шагнул внутрь, сразу оказавшись под обстрелом удивленных, испуганных, полных отчаяния глаз. Кроме Зеффа, Нами, Луффи и Усоппа здесь было двое неизвестных мужчин в медицинской форме. Первой к нему ринулась Нами. — Зоро, поговори с ним! У него три балла оказалось на мед. собеседовании! Ему нельзя там запираться, — она едва не хваталась Зоро за одежду, глаза у нее были полны ужаса, Зоро даже отшатнулся. — Что, с кем? Какие три балла? Причем тут За… Санджи? — Санджи недавно попал в больницу… — Что?! — Да все нормально, подрался просто. Но он попал в больницу к Ло, это друг Луффи. Ну тот как увидел его медкарту, так и ахнул. Все же позвонил Зеффу, хотя он хирург, психология не его профиль, но это долг врача, спасать пациента. На последнем мед. собеседовании для однопроцентников Санджи набрал три балла по шкале психической стабильности, а ведь с четверкой по статистике уже семидесятипроцентная вероятность суицида. А у него три! А он на кухне закрылся, говорит — не поеду в больницу, а на кухне столько ножей.       Зоро сморгнул: рыжая сбрендила, Завитушка и суицид? Это как рыбы, играющие в футбол. Эта зараза слишком упрямый и вгрызчивый, чтобы доставить своим бедам такое удовольствие и расстаться с жизнью. Как она этого не понимает? И все тут собрались, верят цифрам, а не Завитушке. Меж тем Зефф насуплено стоял у дверей на кухню. — Баклажан, выходи. Это просто месяц корректирующей реабилитации, ты меня знаешь, ты или поедешь отсюда в больницу, либо не выйдешь оттуда никогда. — У меня тут еды предостаточно, так что вы сдуетесь скорее! Идите к черту, я сам буду решать, что мне делать! — раздался яростный голос Санджи. Да они все с ума посходили, зачем Завитушке в больницу.       Зоро встал рядом с Зеффом и постучал по двери. — Эй, бровастый, какого хера ты творишь, что они всем твоим знакомым перезвонили и даже меня вызвали с похмелья.       Внутри кухни на время замолчали, а потом раздался потрясенный голос Санджи. — Зоро? И правда, какого хрена? Вы еще всему городу растрепите, что у меня была пара неудачных свиданий, что вылилось в три балла на собеседовании! Подумаешь, какая трагедия. Завязывайте с этим, нужно открывать ресторан, а как ты, старикан, без су-шефа?! — Да уж справлюсь как-нибудь. Но твоя гибель на моей совести не будет. Пройдешь лечение и вернешься. У тебя всегда было восемь, и внезапно три. Слишком сильный скачок, чтобы я поверил, что все в порядке. Рисковать такими вещами я не намерен. — Иди к дьяволу, старикан! Готовка — моя жизнь, и я скорее сдохну, если пролежу обколотый в палате с мягкими стенами целый месяц! Вели всем проваливать, особенно зеленой башке, какого рожна он вообще приперся?       Зоро раздраженно цыкнул. Его позвали, чтобы он выслушивал оскорбления? Он глянул на остальных, нервные Усопп и Нами явно заодно с Зеффом, неудивительно, что рассерженный Завитушка заперся там — собственные друзья не верят в его внутреннюю силу. И тут в голове скользнула подлая, но прекрасная мысль. Позже в этот же день к нему придет подобная вторая, и никогда в жизни Зоро о них не пожалеет. Он ободрительно кивнул собравшимся у двери и еще раз постучал в нее. — Открой-ка, бровастый, надо кое-что обговорить. — Оттуда говори. Мне прекра-а-асно слышно. Я, кстати, слышал, как Зефф разрешил тем мордоворотам скрутить меня и сделать укол, как только я высунусь. — Хм, ну хорошо, — наигранно уверенно согласился Зоро. — Это касается времен университета, когда Усопп на третьем курсе поехал… — Стоять! — раздался крик из-за двери, Завитушка попался на крючок невероятно легко. — Если ты скажешь всем отойти от двери, я тебя впущу.       Зоро глянул на остальных, они радостно закивали. Нами прошептала: «Проследи там, чтобы он не трогал ножи», но громко прокричала: — Санджи-кун, мы все поняли, мы отойдем, открой для Зоро.       За дверью завозились, явно засов еще дополняли баррикады из столов и стульев. Санджи аккуратно приоткрыл небольшую щелку, посмотрел в нее. Изнутри пахнуло чем-то ароматным, видимо, Завитушка готовил на нервах, чтобы снять стресс осады. Выглядел он непривычно, поскольку все пиджаки и костюмы были в заложниках у Зоро, на нем был двубортный поварской китель, а под глазами залегли темные круги. Зоро даже немного начал понимать беспокойство Зеффа, таким издерганным Завитушку он не видел никогда. Тот же, убедившись, что все остальные, включая санитаров, стоят поодаль, кивнул Зоро и открыл дверь шире, чтобы он вошел. Зоро воспользовался брешью в защите незамедлительно. Он схватил Санджи за белый китель и с силой рванул на себя, выдергивая из кухни, Санджи попытался уцепиться за дверной проем, но только ногти болезненно царапнули дерево. Выдернув Санджи, Зоро резко развернул его к себе спиной и заломил назад руку, заставляя неестественно выпрямиться, чтобы избежать боли. — Ебаный Маримо, я тебя ненавижу, предатель чертов, — зашипел Санджи, он говорил это так искренне и так отчаянно, что разрывал Зоро сердце. — Так, я его достал. Не нужно успокоительных, он поедет так. Верно? — Зоро потряс Санджи, и он снова зашипел от боли в руке, вынужденно кивнув и присовокупив еще одно матерное ругательство. — Идите открывайте машину, я его доведу.       Зоро толкнул скрученного Санджи в сторону дверей из Барати, пропуская санитаров к выходу первыми. Нами обеспокоенно грызла губу и избегала смотреть Санджи в глаза, Зефф хмурился, но не сводил с сына взгляда. Он считал, что спасает его. — Блядский Маримо, я никогда тебе… — Тихо, Завитушка, — зашептал ему Зоро, когда они достаточно отошли от остальных. — Слушай меня, когда выйдем, я беру на себя правого бугая, ты левого, после этого даем деру. Не можешь же ты на кухне круглые сутки торчать. Они тебя сцапают, как только ты уснешь.       Санджи на полсекунды застыл, переваривая, что Зоро его не предал, и молча кивнул. Потому что пришедшая Зоро подлая мысль была такой: сейчас весь мир и даже драгоценный папаша с Нами против Завитушки, встань на его сторону — и ты ему станешь ближе родни. Какая большая удача.       Когда они вышли, задние двери в больничной машине уже были открыты, оттуда приглашающе торчала каталка с фиксирующими ремнями. Черта-с два Зоро позволит кому-то чужому так примотать Завитушку. Санитары шагнули из машины навстречу, принимать пациента. Зоро крикнул: — Сейчас! — он отпустил руку Санджи, нашел точку опоры на земле и прописал сильный удар в живот своему санитару. — Это не правый, это левый! — закричал Санджи, но подпрыгнул и вмазал второму оставшемуся санитару ногой по уху, лицо того смешно исказилось и он картинно повалился на асфальт. Санджи поморщился — трещина в кости давала о себе знать. Зоро стрельнул глазами назад: сгрудившиеся на крыльце Зефф и ребята в немом удивлении наблюдали за действием. — А сейчас — даем деру! — заорал Зоро, схватил Санджи за руку и рванул вдоль улицы, пока санитары не очухались. Он услышал, как вслед ему заливисто хохочет Луффи и кричит, что они молодцы, ура.       Зоро бежал и в ушах свистел ветер, а сердце колотилось быстрее, чем обычно при беге. Что-то дернуло его назад, и он заметил, что бежит уверенней обычно быстроногого Завитушки, потому ему приходилось тянуть того за собой за руку. Но Зоро был не против, покорно следовавший за ним Завитушка и свобода, адреналин в крови делали момент незабываемым. Когда они успели добежать до поворота, Зоро краем глаза заметил, что санитары повскакивали с земли и забираются в машину, явно планируя преследование, он поднажал еще сильнее и нырнул в узкий переулок.       Улица, еще улица, забегать во дворы может быть опасно, они могут оказаться не сквозными и превратиться в ловушку. Санджи сзади начинает задыхаться, Зоро оборачивается: у того и правда впали глаза, провалились щеки, вид нездоровый, не удивительно, что все устроили такой переполох. Они выбегают на кажется знакомую Зоро улочку и тут же слышат позади вой сирены скорой помощи — их настигают. Но Зоро ни за что не отпустит, даже если придется драться с ними опять. Он бежит по улочке и чуть не сшибает высокую темноволосую женщину. — Привет, Робин! Некогда объяснять, убегаем от санитаров! — бросает он. — Приветсвую прекра-а-а… — но Зоро уже тащит Санджи дальше, и он не успевает закончить комплимент. Робин улыбается вслед беглецам, и словно нечаянно задевает зонтиком стоящий рядом мусорный бак. С громким скрежетом он выкатывается на проезжую часть, заставляя водителя скорой резко ударить по тормозам.       Зоро не знает, в какую сторону бежать, но скоро его нос начинает улавливать свежесть моря, и он бежит на запах, а не по памяти. Как бы они ни были быстры, скоро преследующая сирена вновь настигает их, Завитушка сзади хрипит. Но если будет нужно, Зоро взвалит того на плечи и побежит. Навстречу им идет, ведя за руль велосипед, большеглазый пацан. Его глаза расширяются, когда он узнает Зоро из бара, тащащего за руку кажется повара в белом кителе, но Чоппер не успевает ничего сказать, Зоро кричит. — Чоппер! Задержи их! — и дергает изо всех сил Санджи за поворот. Они уже не успевают увидеть, как Чоппер роняет велосипед на проезжей части прямо под колесами скорой. Чоппер сам отбегает, но скорая все же наезжает на одно колесо велосипеда, жестко корежа его.       Зоро и Санджи уже на набережной, она просматривается как на ладони. Зоро не помнит, что там, за парапетом, но бежать вдоль дороги нельзя — по прямой их быстро нагонят. И он подбегает к парапету и снова с силой дергает Санджи за собой — они прыгают вниз, даже не успев посмотреть, что же там. Внизу оказываются дополнительные навесные мостки, и они болезненно ударяются ногами после падения с внушительной высоты. Зоро тут же хватает Санджи и прижимает к себе, с силой вжимаясь в высокую каменную стену отвеса набережной. Зоро точно помнит, что подвесные мостки не видны, если просто стоять у парапета, никто не догадается, что они здесь, если не высовываться.       Наконец они могут отдышаться, их сердца одинаково быстро и бешено бьются. Зоро приходит в себя первым, осознавая, что прижимает к себе Санджи, и решает наслаждаться каждой минутой этого счастливого случая. — Сидим тихо, бровастый, с берега нас не увидеть, — шепчет он и сильнее притягивает Санджи к себе. Тот и сейчас не протестует, вымотанный побегом, даже забывает сквернословить. Он не возвращался в свою квартиру три дня, боясь столкнуться с Зоро, ночевал у Ло, когда было можно, зависал до утра в барах, пытался отоспаться в обед в комнате Зеффа, путал продукты и меню от недосыпа. Неудивительно, что стоило больнице связаться с Зеффом, тот посмотрел на измотанного Санджи, и сразу поверил в их байки про суицидников. Его легкие хрипят, голова клонится от усталости на бок. Зоро ощущает укол страха: а что если Зефф и рыжая были правы, и только лечение в больнице вернет Санджи уверенность в жизни. Он плотнее придвигается к Санджи, чтобы тот мог облокотиться на него, если устал. Они сидят так, плечом к плечу, и слушают, как проезжает где-то далеко скорая помощь, потом слышат растерянные голоса санитаров. Какие они упорные. Им что, за поимку с погоней доплачивают? Потом все наконец утихает, и остается только шум бьющихся о набережную волн. — Эй, Завитушка, что такое три балла? — наконец спрашивает Зоро. — Мм… — Санджи возится у плеча Зоро и наконец находит силы, чтобы говорить. — Это показатель моей эмоциональной стабильности. Немного унизительно, что тесты проходят только однопроцентники. Я думал, Зефф не узнает, но чертов Ло и его принципиальность… Я указал в клинике неверный номер, чтобы она не позвонила Зеффу сразу после того, как у меня выявились низкие показатели, но Трафальгар узнал номер Барати из справочника. Зефф сразу такую бучу поднял. Нет, я его понимаю, я всегда стабильно приносил домой восьмерки, это очень хороший показатель жажды жизни. — А сейчас-то чего? — на самом деле Зоро знал, «чего». Или надеялся, что знает: стабильные отношения Санджи распались и одиночество ударило того сильнее, чем он ожидал. — Да… как раз перед собеседованием была парочка реально паршивых свиданий. Нет, ну правда подонки… — Санджи вспоминает Даз Бонза и цинично усмехается. Та двадцатка валяется где-то под кроватью до сих пор. — В общем, заявился я на осмотр не в лучшей форме. Но как Зефф мог подумать, что я покончу с собой? Он же знает, что готовка — все для меня. И что я скорее подохну в чертовой больнице для психов и суицидников, чем на любимой кухне, — Санджи выпрямился, слова его были пропитаны горечью. — Ну… Старикан твой и правда был сам не свой от ужаса. Даже меня идиотом обругать забыл. Я ему потом позвоню, скажу, что ты жив, под моим присмотром и с собой кончать не намерен. — Под твоим присмотром? — Санджи поднял бровь. — Нет, а ты хочешь, чтобы старика твоего инфаркт прошиб, что ты сбежал и один шляешься? — Ох, — Санджи вдруг стыдно за свой эгоизм. — Ты прав, надо думать о Зеффе. — И что теперь? — Нужно сходить на внеплановое собеседование. Получить хорошие результаты и ткнуть справкой Зеффу в лицо. Только туда нужно заранее записываться и ждать несколько недель… — Санджи задумывается, как бы все лучше обставить, ведь дома его будут искать, но Зоро волнует другое. — А ты сдашь? На восемь, как всегда? — Ну… даже если не на восемь, шесть уже норма. А может и больше будет, я не вляпываюсь больше в таких уродов, делаю ставку на Барати. Готовка реально поднимает мой уровень счастья, а чертов Зефф собрался от нее упечь в больницу! Я же однопроцентник, быть помешанным на своем деле — залог нашего счастья, а не соулмейты. Черт, сигареты там оставил, — Санджи зло хлопает себя по карманам, а Зоро приходит на ум еще одна подлая мысль, которая снова делает его счастливее. — Значит, не мыслишь себя без Барати, но без высокого балла тебе ресторан не светит? — подводит черту Зоро. — Ты просто капитан Очевидность, Маримо, — фыркает Санджи и блаженно вытягивает наконец ноги. Удовольствие можно получать и сидя на навесных мостках, слушая шум волн. — Да погоди, вот что. Я тебе высокий балл по этой твоей эмоциональной стабильности, и ты получаешь назад свою кухню и спокойствие Зеффа, — а Зоро получает Завитушку. Тот факт, что Завитушка может его прогнать и отказаться от него, не может заставить Зоро отказаться от Завитушки — когда перестаешь полагаться на выбор вселенной и решаешь выбирать сам, нужно быть упорным. Раз фраза Санджи не прошибает, Зоро вернет его себе такой сделкой. Они с Завитушкой не соулмейты, вселенная не придумала для них схемы, потому Зоро проложит свою. — В смысле, как ты мне высокий балл, — начал Санджи, впервые догоняя не сразу, что имел ввиду Зоро. И по мере осознания его речь замедлялась, а лицо заливалось краской. — Иииэ! — в итоге выдавил он, не зная, как реагировать. От Зоро нигде нет спасения, то эта его маньяческая выходка с фразой, от которой все еще фантомно зудело запястье, то теперь сделка, с откровенным посылом, что Санджи получает, что хочет, а Зоро хочет получить только его. С детства знавший, что жизнь однопроцентника не богата на романтику, Санджи в ужасе — к тому, что кто-то будет следовать за ним настолько открыто и упорно, его с детства жизнь не готовила. Он поджимает ноги, чтобы уткнуться в колени лицом, понимая, что гребаный Зоро все равно видит его алеющие уши. — Я же обозначил позицию, — наконец выдавил он. — Все это время Куина-чан… — Я с ней расстался. — Ты что? — теперь краска сошла с лица, Санджи побледнел и в ярости схватил Зоро за плечо. — Ублюдок, как ты! — Ай, иди нахер, бровастый, — Зоро зло дернул плечом. — С тобой или без тебя, мне не ясно, почему я должен быть прикован к человеку только потому что у меня на руке почему-то его фраза. Тупо как-то. Фраза на руке — причина прожить с кем-то всю жизнь?! Ты себя-то слышал?! Даже звучит идиотски, начерта такая романтика. Если я и буду с кем-то связан, то только потому что выберу сам. Я готов платить за ошибки своего выбора и остаться один, трусы пусть говорят: это все не я, это все судьба мне такое задумала. Но мою жизнь определяю только я, а не судьба, — Зоро только в конце речи заметил, как ошарашено смотрит на него бровастый, будто впервые видит. Зоро приготовился, что тот будет его осуждать. — Наверное, ты прав, — вдруг выдал Санджи, снова вспомнивший, что чуть не начал линчевать Зоро за то, что тот посмел сам выбирать себе пару. И чем он тогда отличается от тех типов в парке, о которых ногу чуть не сломал. Санджи глубоко вздохнул: он должен признать право других людей на выбор. Но бедная девушка… — Но Куина-чан сильно расстроилась? — Да задолбал ты со своей Куиной-чан, — хохотнул приятно удивленный Зоро, кажется, лед плавится, — надо — иди женись, она как раз свободная от соулмейта, как ты мечтал. — А вот и женюсь. Может быть, — надулся Санджи, снова утыкаясь в колени, Зоро прикусил язык: ляпнул так ляпнул. Это он что же, вакантное место для Санджи освободил рядом с Куиной? Ну нет, столько пройдено, так просто Завитушка от него не отвяжется. — Так сколько там нужно ждать до повторного осмотра? Две недели? От меня гарантированный результат на восемь баллов, или нет — девять, — Зоро решил, что Завитушка будет счастливее, когда поймет, что у него реально постоянный партнер. — Это что — реклама? — сморгнул Санджи. — Крайне выгодное предложение. Любишь свой Барати? — Люблю, — кивает Санджи. — Вот и думай.       И Санджи думает, что действительно достиг дна, и что три балла — с таким на воле не живут, только в палатах с мягкими стенами, и что санитары заграбастают его как только он покажется. И что у него нет шансов поднять свои баллы выше, если его отлучат от любимого Барати. Потому он думает: воспользуюсь предложением Зоро временно, я же смогу продержаться и не разбить себе сердце, шесть лет опыта есть. Плевать, что у меня на руке его фраза, плевать, что он оставил Куину, это у него помутнение и скоро пройдет. А пока он этим переболеет и меня оставит, я успею отогреться и поставить свою жизнь на ноги, я уже тренированный, я не вляпаюсь. Он еще минуту смотрит на море, закурить нечего. Если Маримо решил дурить, Санджи прокатится на этом поезде, пока можно. Он медленно кивает. — По рукам, Маримо.       Зоро лупится на него во все глаза, хорошо, что не успел ляпнуть: Что, так просто?! Хотя да, с Завитушкой не бывает просто, наверняка в голове у того же свои сложные схемы. Будто Зоро позволит чему-то пойти не так. — Хе-хе, — вдруг говорит Зоро, и тоже кивает для подтверждения. Он дико хочет закрепить их договор о возобновлении отношений поцелуем, но почему-то, впервые за шесть лет, его сковывает невероятное стеснение. Он смотрит на губы Санджи и краснеет, рука хочет прижать его к себе, но не слушается. — Хе. Хе-хе-хе, — продолжает тихо похихикивать Зоро и тоже утыкается себе в колени, ощущая, как предают его тоже покрасневшие уши. Он ожидал, что будет рад, но не ожидал, что будет так счастлив и одновременно так смущен. Завитушка теперь его.       Так они и сидят до самого заката, тесно прижимаясь, чтобы согреть друг друга, боками, но не смея посягнуть на большее. Они выбираются на набережную из своего укрытия, когда начинает смеркаться и холодать. Зоро просит Санджи подсадить его вверх, чтобы подтянуться на руках, ведь бровастый не будет потом вытягивать своими драгоценными руками тяжелого Зоро. На самом деле причина другая, Зоро боится втайне очередного закидона от Санджи, что тот сбежит, если выберется первым, такого просчета, как с наручниками, Зоро больше не допустит. Потому он подтягивается первым и вытягивает за собой Санджи. Не сговариваясь, они направляются к метро, чтобы ехать в центр к Зоро. Вернуться в Барати Санджи не может, а на его квартире уже могут ждать сердобольные друзья.       Вечер поздний, и в метро уже почти никого нет. Сморенный длительной утренней осадой, побегом, и, главное — несколькими ночами ночевок черти где и по барам, Санджи начинает клевать носом уже через одну станцию. Неизбежно он кренится и падает плечом к плечу Зоро, голова безвольно свешивается. Тот хмыкает тому, как балбес-Завитушка позволил себе расслабиться ночью в вагоне, идущем из спального района, но аккуратно придерживает его и укладывает его голову себе на колени. Измотанный эмоционально и физически Санджи не проснется, даже если из пушки стреляй. Зоро смотрит на его завитую бровь и проводит по ней пальцем. Завитушка согласился, он согласился! И не важно, сколько здесь его искреннего желания быть с Зоро, а сколько желания быстрее получить хорошие баллы в больнице и вернуться в любимый ресторан. У Зоро не было и этого, а теперь, когда Завитушка с ним, он заставит его смотреть на себя, заставит позволить себе прикипеть к Зоро. Завитушка хмурится во сне и смешно двигает носом, когда Зоро аккуратно гладит его по брови, Зоро усмехается. У него что-то начинает расти в груди, все больше, поднимаясь, спирая горло и грозя переполнить. Зоро быстро смотрит по сторонам — только в дальнем углу вагона кто-то читает — быстро наклоняется и целует дрыхнущего Завитушку в лоб. Это помогает стравить ту лавину нежности, что грозила сейчас прорваться. Впрочем, слегка успокоенное чувство вскоре вновь начинает расти внутри, и Зоро опять «стравливает» его поцелуем через одну остановку.