Не судьба

      Санджи довольно потянулся, просыпаясь, сто лет не спал на хорошей кровати. И замер, уставившись в стену, осознавая, где он сейчас находится. Он проснулся в кровати Зоро и не смел пошевелиться. В памяти всплыл вчерашний разговор, казавшееся теперь подлым и необдуманным согласие. Зоро предлагал все, что ему было нужно — хорошие медицинские показатели, а значит и спокойствие Зеффа, работу в Барати, и — даже формулировать эту мысль было не по себе — самого Зоро. Но плата за все это богатство на постоянной основе была слишком высока — стать подлецом по отношению к невинной и чудной девушке. Разве Санджи мог? Он решил действовать нахрапом и врать напропалую, быстро садясь на постели. — О, Маримо, вчера я впервые в жизни обдолбался…       В комнате больше никого не было. Никто не топал и не ронял стаканы, как это всегда делает Маримо, на кухне. Санджи смутился сам себя, вот он трусливый придурок, Зоро тут даже нет, можно сбежать по-тихому.       Входная дверь скрипнула, впуская внутрь, очевидно, Зоро, вот черт. И куда это Маримо носило? Но тут дыхание у Санджи перехватило от удивления, он заметил темно-синие волосы и изящную фигурку. В квартиру при помощи своих ключей вошла Куина. И поскольку места в холостяцкой квартирке было не много, она смотрела прямиком в спальню, где на кровати лежал Санджи! Он резко выпрямился, стараясь выглядеть как можно более официально, с облегчением понимая, что он все еще во вчерашнем поварском кителе. Да, помнится его отрубило еще где-то в метро, а Зоро дотащил его до кровати, спасибо, что не стал распускать руки. Хотя это странно, Зоро и не воспользоваться положением… Он опустил глаза и понял, что вопреки любому усилию воли сейчас покраснеет до алого. Несколько верхних пуговиц кителя были расстегнуты, и на бледной груди алел свежий засос. Санджи имел все основания думать, что на шее у него тоже есть парочка. Зря он сомневался в Зоро. Визжать и заворачиваться в простыню, как девица, было не вариант. Итак, он в постели ее соулмейта, но зато одетый. Он в засосах, но зато сейчас все ей объяснит, что ничего такого не было!       Совсем не в таком положении Санджи мечтал оказаться, фантазируя на тему страстного любовника и ревнивого мужа. Он всегда представлял себя смелым и дерзким Доном Жуаном, что скрывается через балкон донны Анны, зажав в зубах цветок, когда домой к красавице не вовремя возвращается постылый муж. Сейчас он сидел, помятый и растрепанный, и напоминал застуканную с поличным простушку-любовницу, которую муж притащил в супружескую постель, пока жена была в командировке. Хуже и быть не может. — Здрав… ствуйте, — проговорила Куина, тоже пораженная. Санджи вдруг некстати вспомнил, что она великолепно управляется с катаной. Прятаться в шкаф было катастрофически поздно. Снова повисла тишина.       Когда чуть меньше, чем неделю назад Зоро за ужином вдруг брякнул, что хочет расстаться, Куина даже не поняла сначала. У Зоро была такая черта — ляпать, что на уме, даже не задумываясь над формулировками, она даже подумала, что тот просто заграницу слетать хочет. Однако Зоро хмурил брови и уточнил, что имеет ввиду: он чувствует, что они вместе, потому что оба считают, что по другому нельзя. Но если бы у него не было ничьей фразы на запястье, то он не уверен, что они выбрали бы друг друга. Мысль показалась странной, ведь вот они фразы — есть, так зачем притворяться, что их нет? Но Зоро мотал головой, как упрямый козел. Куина не стала сразу паниковать. Она приложила ладонь ко лбу и досчитала до десяти. — А как же дом? — недоумевающе спросила она. — Додзе? Вообще — все? — Я делал это, потому что думал, что так и надо. Потому… потому что никто не сказал мне раньше, что можно поступить иначе. Я не знал, что у меня есть выбор. — И этот выбор — не быть со мной? — с замиранием спросила Куина, потому что для нее это было все: их будущий дом, совместная школа, тысячи тренировок, спарринги, походы друг к другу на соревнования. Она была полностью довольна своим соулмейтом и даже не думала, что их разлучит что-то кроме смерти. — Нет… Пойми, если бы я знал, что можно поступать иначе, я бы и не искал своего соулмейта. Просто пошел бы домой в тот день, когда продул тебе, напился быть может от обиды. И если бы я знал, что у меня есть выбор, я бы давно уже выбрал другого, а не ждал соулмейта. — Другого? — Куина сжимает вилку, перед глазами немного плывет: ее соулмейт пожил с ней и решил, что ему по душе кто-то другой, даже не его пара. Насколько же она жалкая? — Да. — Зоро, ты в своем уме? Разве так поступают? — Не знаю, — Зоро пожимает плечами. — Так поступаю я.       А потом он сказал, что ему нужно идти — он берет какие-то уроки у Фрэнки. Говорил, что ему все в ней нравится, просто любит он другого человека, с которым встретился раньше и не смог разлюбить. Куина остается сидеть с вилкой в руке, смотря перед собой. Она все равно никак не может понять: а как же все, что она считала будущим?       Неделю спустя Куина вернулась в городскую квартиру Зоро. Такие вещи не решаются за секунду, она обязана переспросить Зоро, дать шанс прийти в себя. Она никогда не планировала расставаться со своим соулмейтом, но если он хочет быть в другом месте — что можно сделать? Такого ни в одном учебнике не пишут, она проверяла.       И вот она стоит в комнате, где прямо на кровати, на которой недавно спали они с Зоро, сидит… этот парень. Парень! Он был с друзьями Зоро в первый день знакомства, а потом больше не приходил на встречи. Ей стоило бы об этом задуматься раньше, ей стоило понять. Он восседает на этой кровати, а на шее огромный засос. Блондин смотрел на нее и хлопал глазами, как заводная кукла. — Куина-чан? — наконец выдавил он. — Мое удовольствие видеть вас… — Так это ты, — не сдержалась она, и парень слегка отпрянул. — Это все из-за тебя?! Все, что происходит сейчас, так неправильно… как такое вообще могло случиться. Ты понимаешь, насколько это неправильно?! — Куина-чан, я уверен, мы преодолеем это недоразумение. Дурацкое желание Маримо все усложнять… — Не вали все на Зоро! Он сходит с ума не в одиночку. Ты рушишь не только мою жизнь, ты рушишь жизнь Зоро!       Куина говорила все то, что и так было на душе у Санджи. Зоро, отказывающийся от соулмейта, виделся ему безумцем, сигающим в пропасть без парашюта. Расстроенное лицо Куины только усиливало чувство вины. Даже несколько недель, что показалось Санджи верным «позаимствовать» у личной жизни Зоро ради возвращения на работу сейчас не стоили того, ведь они заставили Куину смотреть на него с такой яростью и отчаянием. — Вы не должны ни о чем волноваться, Куина-чан. Зоро скоро одумается, вы же соулмейты. Я сам его прикончить готов, что расстроил такую прекрасную… — десять минут, и Санджи все исправит, он сможет.       Но входная дверь снова хлопнула, и, судя по топоту тяжелых ботинок, в этот раз вернулся точно Зоро. С утра он подумал, что с каким бы закидоном не проснулся Завитушка, но вовремя извлеченная из кармана пачка его любимых сигарет даст десять очков сговорчивости в любом предстоящем споре, в котором Санджи будет отстаивать их права быть несчастными. Зоро думал еще съездить за сменной одеждой на квартиру к Завитушке, но побоялся встретить Зеффа, от которого у него было уже семь пропущенных на телефоне. В ответ Зоро отправил одну смс, что все в порядке и всем стоит больше верить в бровастого. И теперь он стоял в прихожей и с открытым ртом смотрел на Куину. — Куина? — все же проговорил он очевидное. — А где…       Он прошел в комнату, чтобы удостовериться, что Санджи не сбежал, пока его не было. Но Завитушка был на месте — сидел на кровати и глаза у него были что две плошки.       Все было хуже некуда. Не потому что Зоро боялся признаться Куине, ради кого он оставляет соулмейта. А потому что Санджи точно сломается, снова начнет гнуть свою тупую линию, он не может выносить, когда девушки расстраиваются. А способов не расстраивать Куину он не видел. — Я вижу, Зоро, — Куина отвернулась от Санджи, будто его тут и не было, и уперлась взглядом в свою пару. — И что же вы сказали его соулмейту? Или только скажете. — Санджи однопроцентник, — угрюмо пояснил Зоро.       Бровь Куины вздернулась: ах вот оно что. Человек без пары занимается рэкетом, отнимает чужие пары, что он наговорил Зоро? Тот порой слишком наивен, хитрым людям легко им манипулировать. — Я понимаю, вам нужно поговорить. Позвольте, я откланяюсь, — начал подниматься с кровати вспомнивший о манерах Санджи. — Сидеть! — рявкнул Зоро, и Санджи покорно шлепнулся на место. Он просто не думал, что из всех троих первым начнет кричать Зоро, и при этом — на него! Он надрал бы Маримо задницу, но присутствие Куины сковало его. Зоро же решил, что воспользуется неожиданной встречей по полной, чтобы подвести черту. А позволить Санджи уйти сулило опять неделю кошек-мышек. — Зоро, очнись, ему не нужен ты, ему нужен хоть кто-то. Однопроцентникам подойдет любой, кто заглушит чувство одиночества, а именно ты нужен только своему соулмейту. — Я знаю, — неожиданно спокойно ответил Зоро, за что удивленный взгляд на него вскинула не только Куина, но и Санджи. — Зоро, это глупо, — наконец проговорила она. — Те же однопроцентники мечтают, чтобы у них была пара, а ты добровольно отказываешься от такого преимущества. Не твоя пара не будет с тобой до конца, какой ему резон преодолевать трудности или выхаживать тебя после травмы, если ты не его пара? Он просто оставит тебя и уйдет к кому-то здоровому и более успешному. — Если так — ну и что? — Ну и что? Ты добровольно обрекаешь себя быть как однопроцентник! Практически все они умирают в одиночестве… — Зато у них есть право выбирать. Зато не судьба, а они сами решают, с кем быть и к кому привязываться! Нацепленная на мою руку в детстве фраза — это не кандалы, а если кто-то думает, что она может меня приковать, то я разрубил эти кандалы.       Зоро дернул с руки широкий напульсник, под ним оказалась раздраженная, покрасневшая кожа, с которой несколько сеансов без перерывов удаляли глубоко въевшуюся фразу соулмейта. В одном месте поверх красной кожи уже начали набивать новое слово «Грабли свои», но, видимо, набивать на незажившей коже было не сподручно, и мастер не спешил заканчивать работу. Фрэнки говорил, что ничего страшного, если у тебя будет две фразы, вторую можно набить ниже, у него целая поэма вообще. Но у Зоро был другой случай, если все свои фразы и девушек Фрэнки выбирал сам, то Зоро вынужден был принимать то, что дает ему судьба, и это выводило его. Он не невольник, у него на руке должна остаться только та фраза, которую он выбрал осознанно. Это было грубо по отношению к Куине, но другого выхода он не видел. Куина даже потеряла дар речи от увиденного, поднося руку ко рту, с места Санджи не было видно запястья Зоро, и он завозился на кровати, не зная, что так шокировало девушку. К ее чести, она быстро пришла в себя. — Зоро, я… я не знаю, что пока сказать… Я всю жизнь думала, что буду жить со своим соулмейтом. Я не знаю, как жить с кем-то другим, и не знаю, сможешь ли ты. Потому… Я готова дать тебе сколько хочешь времени. Я уеду в додзе загород, мы оба остынем и поговорим еще раз. Может статься, вы расстанетесь через месяц.  — Я так не думаю. Я несу ответственность за свои решения. Тем более я знаю бровастого, как облупленного.       Куина метнула взгляд на притихшего Санджи: ну да, они вместе учились, притерлись друг к другу, Зоро с ним комфортно. Дело в этом? — Зоро, я поняла, что ты просто привык к другому человеку больше, чем ко мне, ведь мы так мало знаем друг друга, а его ты знаешь годами. Я могу понять, глупо и жестоко заставлять тебя сиюминутно менять все в сердце. Но ты знаешь, я всегда приму и прощу своего соулмейта, — наконец собралась с мыслями Куина. Она была мудрой девушкой, просто не могла поверить до конца, как можно всерьез собираться прожить жизнь не со своим соулмейтом. — Даже после того, что я тебе сказал? Зная, что я не смог перестать думать о другом человеке даже в первые месяцы рядом с тобой? Ты примешь меня просто потому, что у меня ничего не получилось здесь, и я приполз назад, чтобы не страдать от одиночества? — выбирая самые жесткие выражения, Зоро ждет искреннего ответа. И Куина отвечает ему прямым цельным взглядом. — Да. Я буду рядом даже так. — Вот и у меня то же самое, — облегченно, ведь его наконец поняли, кивает Зоро. — Я прекрасно понимаю, что он однопроцентник, и ему всегда будет важнее долбаный ресторан. Я знаю, на моем месте мог быть кто угодно другой. Даже если меня не гонят, только потому что я щит от одиночества — я согласен на такие условия. Потому я не вернусь.       Он смотрит на своего соулмейта открыто, без капли вины или раскаяния. Фрэнки говорил, что любовь — это не преступление, чтобы стыдиться ее. Они с Куиной так похожи, если они решили следовать за кем-то, то какая разница, что их чувства даже на половину не будут вознаграждены? Из всех людей в мире только Куина и поймет чувства Зоро. Она долго не отводит от него взгляда, в ее глазах мелькает то боль, то ярость, то сожаление, и редко — сочувствие. В их насыщенном обмене взглядами двое не замечают, что сидящий на кровати Санджи вдруг отвернулся к стене, схватившись пятерней за китель на груди и сминая его, низко склонившись и пытаясь не издать ни звука.       Только что Зоро говорил ужасные в жестокости вещи своему соулмейту, ужасные еще и потому, что они как снаряды — разбивали его казалось нерушимую годами стену душевной защиты. Ведь это Санджи всегда мечтал, что у него будут настоящие отношения и сильные чувства, но стоило все эти годы его сердцу начинать разгораться чуть ярче положенного, как он опасливо одергивал себя, заставлял вставать и уходить из постели, идти на вечеринки, забываться в сотне новых знакомств от мыслей о Зоро. А Зоро взял и сделал все те ужасные опасные вещи, которых Санджи жаждал. Он смело полюбил без всякой гарантии на взаимность. И когда Санджи отказал ему и отослал к Куине, ничего в душе Зоро не изменилось. Потому что разве обстоятельства должны диктовать вашему сердцу, что чувствовать? А у Санджи всегда диктовали: «Ты не можешь любить его, у него будет идеальная пара». А Зоро нет дела до того, оставит его Санджи ради другого или нет, это не изменит его сердца. Смелость Зоро заставила Санджи стыдиться себя, заставила его чуть не расплакаться над своей глупостью, которая не давала ему шесть лет подряд отпустить из тисков на свободу сердце. Быть может, Зоро бы в итоге и оставил его легко ради Куины, но эти шесть лет он бы жил! Дыхание сбилось и никак не может придти в норму, он чуть не подскакивает на постели, когда громко хлопает входная дверь. — Эй, эй, Завитушка, что с тобой? — Зоро взволнован, а Куина, кажется, все же ушла, не найдя больше слов для убеждения. Санджи лихорадочно трясет челкой: не все еще потеряно, все можно исправить… — Беги за ней, идиот, — хрипит он, потому что сердце совсем выбилось из ритма. Санджи надеется, что это не инфаркт, он совсем не мечтает о романтико-трагическом финале своей жизни. — Да с чего бы?! — рявкает Зоро, — Я только смог ей объяснить. Эй, да что с тобой? — Зоро аккуратно трогает его за плечо, видя, что зрачки Санджи расширены, словно от ужаса. — Это ты так реагируешь на сцену, когда кто-то девушке отказывает? — пытается шутить Зоро, но Санджи начинает мелко трясти головой, и это пугает. — Как же она? Она же не знает, как ей теперь жить… — Заткнись! — Зоро все наконец достало, он не большой мастер терпеть. Он резко дергает Санджи за плечо, роняя спиной на кровать. Усаживается ему на живот, злясь: пытаться поговорить с Завитушкой, это как кошке укол ставить — все время изворачивается, хоть с врачом на пару фиксируй. — Она круче меня во всем, включая кендо, как-нибудь с такой ерундой разберется! Какого хрена она у тебя на первом месте?! Сначала ее нужды учитываем, потом твои, а я вообще в хвосте плетусь! — Я… вообще-то, когда я тебе говорю догнать ее, то ставлю твои нужды на второе место! — возмущается прижатый под чужим весом Санджи, и тут же прикусывает язык, видя, как хищно изменился взгляд Зоро. Тот тут же опускает лицо ниже, опираясь на руки по обе стороны головы Санджи. — О, неужели. Значит, чтобы я был с соулмейтом — это ради моего блага, но не ради твоего. Значит, если бы твои желания были на первом месте, то ты отправил бы меня совсем не к ней… — Не мели чепухи, — говорит Санджи, но избегает встречаться глазами, а значит, Зоро не далек от истины. — Ну, если Куина ушла, у меня остается только второй вариант. Жестокая судьба-злодейка, — с наглой мордой Зоро принимается расстегивать на груди поварской китель как раз от места с торчащим из-под него засосом. — Ээй, края не попутал, Маримо! — он хватает Зоро за руки, заниматься сексом через три минуты, как квартиру покинула расстроенная Куина, казалось ему мерзким. Он сам казался себе слабым и мерзким. Зоро же явно намеревался «закрепить успех», и не понимал, почему Завитушка так кобенится. Наконец он с силой хлопнул себя по лбу, наконец вспоминая, что забыл что-то важное. — А я все думаю, что как-то кособоко все идет! — воскликнул Зоро, все держа руку у лба, не замечая, как прирос взглядом Санджи к этой руке без напульсника, где больше нет привычной фразы. — Совсем сказать забыл. Я тебя люблю, бровастый.       Не то чтобы Санджи не догадывался. Но когда Зоро склонился к его губам, чтобы не слушать какую-нибудь морализаторскую чушь от Завитушки в ответ на его слова, случилось неожиданное. Санджи резко вцепился руками в футболку у него на лопатках, и ткнулся носом в плечо, пряча лицо. Зоро попытался посмотреть ему в глаза, но тот только сильнее вжимал лицо. Он уже с силой постарался отодрать от себя вцепившегося, как лемур, Санджи. — Эй, Завитушка, да что с тоб… — Я не могу, Зоро. Я не ты, прости, я не могу так просто… — прохрипел откуда-то из-за плеча тот. Санджи с силой удерживал его на месте, снова не желая, чтобы чертов Зоро видел проявления его слабости, даже просто — чувств. Если ты прячешь их годами, сложно признавать их существование.       Зоро нахмурился: они же договорились, Куина ушла, мед. собеседование через несколько недель. А он ему: «Я не могу, Зоро». И вот опять, чего это он такого не может? И тогда Зоро оказался впервые за всю жизнь настолько проницательным. Он перестал пытаться отцепить Завитушку, а уронил свою голову на постель рядом с его, близко к уху, а руку запустил в волосы, медленно поглаживая. Завитушка всегда знал, что у Зоро появится соулмейт, и наверняка всегда запрещал себе привязываться к нему. Конечно сейчас, когда все так кардинально изменилось, ему сложно сломать укоренившуюся глубоко привычку выталкивать из своего сердца Зоро. По щелчку он не перестанет запрещать себе слишком сильные чувства, слишком откровенные слова, ему нужно время, чтобы сердце смогло переучиться. Он не может так же открыто говорить о любви, слишком опасно ему было полюбить не того все эти годы. Санджи не может сейчас сказать ему то же самое. — Ничего. Это не имеет значения, — прошептал Зоро. — Мы никуда не торопимся. Я могу подождать сколько угодно.       И он почувствовал, как резко выдохнул напряженный до этого Санджи. Зоро упоенно закапывается носом в его волосы — совершенно не важно, если Завитушка не может сказать ему тех же слов, все можно изменить. Завитушка стоит того, чтобы его дождаться. — Это мое окончательное решение, — на всякий случай говорит Зоро. — Какое? — Преследовать тебя до конца твоих дней, — хмыкает со смешком вдруг Зоро. — Ну что там делают, похищать белье. Садиться в автобусе позади каждый день, меняя парики. Тайно делать стремные фотографии тебя в очереди, — крепко держащие его пальцы Санджи медленно расслабляются. Подколки — это его стихия, при всей любви к романтике говорить о своих чувствах — больная тема для Завитушки, слишком долго он себе эти чувства запрещал. Зоро хочет, чтобы бровастый чувствовал себя комфортно, а с отношениями… как-нибудь разберутся, главное, что они есть. Санджи иронично хмыкает. — В этой нише слишком большая конкуренция. Мой сосед сверху уже потрошит мой мусор в поисках личных вещей. — Что, правда?! — Хотя его кукла Вуду все еще не работает. Но я хотел порадовать его на Новый год и подкинул в мусор мужские стринги. — Какой добряк… — наконец Зоро решается приподняться и взглянуть прямо в лицо коварно усмехающемуся Санджи, тот наконец позволяет ему. — Стой, а откуда у тебя мужские стринги?! ****       В двадцать шесть жизнь Зоро — фестиваль изобилия. Перед ним на столе стоят десятки блюд, половину названий которых он так и не смог запомнить, и только что налитый из соковыжималки настоящий апельсиновый сок. Блюда для праздничного угощения теснятся, звякая друг о друга краями тарелок при каждом движении Зоро. И между всем этим великолепием слепит белой кожей на черной мраморной поверхности Завитушка. Он лежит на спине, вцепляясь побелевшими пальцами в край столешни рядом с бедрами Зоро, одна нога на плече любовника. От резкого толчка бедрами весь стол трясется, и налитый до краев кувшин с соком плещется, несколько капель попадают на Санджи. Он морщится, но Зоро не позволяет ему поменять позицию — слишком роскошен открывающийся для него вид. — Вот урод! Я зря что ли в душ ходил!       Не зря, совсем не зря Завитушка. Иначе бы зря вчера Зоро похитил у тебя из ванной халат, чтобы ты как всегда пошел в душ после готовки, а потом в ярости выперся в гостиную отчитывать Зоро за безалаберность нагишом. А это был тонкий расчет, и потому ты лежишь сейчас под Зоро на мраморной столешне.       В прихожей раздается какой-то шум, и Зоро с Санджи, а с ними и тарелки с новогодним угощением замирают. Это пришли гости, как не вовремя, как раз посреди процесса. Санджи супит бровь и собирается уже что-то высказать, как дверь в прихожей с легким щелчком отворяется. — Санджи, мы уже здесь! — радостно вопит Луффи. — Ты не запер дверь? — спрашивает шепотом Зоро у своей пары. Но ответ очевиден — по коридору раздается быстрый топот неугомонного Луффи, Санджи и Зоро смотрят на друг друга в ужасе: до входа в объединенную с кухней гостиную буквально два метра, то есть три размашистых шага Луффи. — Господи! Черт!