Спаси и сохрани

31 октября 2279 год Каждый год, седой старик, живущий у старого кладбища, внутрь которого никто не может пройти, исчезает в этот день и появляется у ворот кладбища лишь с заходом солнца. И каждый год его встречают две молчаливые леди, с закрытыми вуалью лицами. Никто не пытается с ними заговорить, никто не пытается с ними познакомиться, никто не пытается приставать. Так было и в этот день, они встретили сгорбленного седого старика также, как и все двести лет до этого. Он посмотрел на них и поклонился. Все, как и раньше: с ними бесполезно разговаривать, их бессмысленно просить, их нельзя разжалобить, вымаливая у них что-либо. Это он понял не сразу, но когда он первый раз попал на это кладбище, ровно двести лет назад, на восходе, за секунду до этого находясь в другой части планеты, он думал, что наконец-то умер, и увидит всех, кто был ему дорог. Как же он ошибался! Когда на закате его выкинуло за ворота, он понял, что попал в Ад, но, при попытке вернуться обратно (он испробовал все, даже заклинания, способные устроить апокалипсис и повторно уничтожить Австралию), и ничего — его только оглушило. Придя в себя наутро, он понял, что больше не является магом. Так последний маг стал сквибом. Он хотел поговорить, вымолить прощение, но опять это: каждый раз, стоило ему сделать в их сторону хоть шаг или сказать хоть слово, как он застывал неподвижно и обретал возможность двигаться только когда они исчезали. Он пытался бежать, но возвращался в исходную точку гораздо быстрее, чем убегал, в надежде увидеть дорогих ему людей. Так что он поселился в старом доме у ворот кладбища, ожидая этот день, и молил покровительницу о смерти. От безделья он занимался окклюменцией, чтобы снова пережить прекрасные моменты. Окклюменция пробила блок на затертых воспоминаниях, и в округе потом долго слышали вой обезумевшего от горя старика, посылающего проклятия на голову какого-то Альбуса Дамблдора. Так продолжалось двести лет. Но сегодня, после того, как он кивнул двум леди, что-то изменилось, он это почувствовал. На него кто-то смотрел, кто-то сильный рассматривал его как под микроскопом. — Так вот ты какой, Гарри Поттер! Триста лет, а ты все еще Мальчик-Который-Выжил, — донесся из-за спины юношеский веселый голос. Повернувшись, он увидел молодого парня чуть выше среднего роста. У него было красивое лицо. Из тех, что располагают к себе, его выделяли лишь ярко-красные, похожие на кровь, взъерошенные волосы, и ярко-зеленые, горящие, словно изумруды, глаза. — Кто ты? — спросил старик, внешность собеседника кого-то ему напоминала. — Я — брат этих милых леди, что стоят за тобой. Меня зовут Хронос, — улыбнулся юноша. — Видишь ли, ты их серьезно обидел, и они тебя немножко наказали. — Брат, — прервала парня одна из них, и, услышав ее голос, старик упал на колени. Этот голос он узнает из миллиардов голосов, это голос покровительницы его рода, той, от которой пошел его род, и чьи дары он тогда так неразумно отдал Дамблдору. — Довольно, Хель, я не собираюсь его прощать, но и наказывать можно по-разному. — Хронос изменился, из веселого юноши он превратился в сурового отца, — я тоже люблю Гею, но если оставить все так, как есть, то лучше ей не станет. — Что ты хочешь сделать, брат? — второй голос был тих, почти неслышен, но также неотвратим как Судьба. Старика пронзила страшная догадка. Его наказали самые могучие силы мироздания: Смерть, Судьба и Время. И он не собирался спрашивать за что, он сам все прекрасно знал. — Гляди-ка, догадался, и молчишь, ничего не просишь, — сейчас перед ним был все тот же веселый юноша. — Что же, я дам тебе шанс, поверну реку, но учти, если не справишься — проживешь все заново, точь в точь, как в своей прошлой жизни. А справишься — глядишь, и сестренки исправят судьбы твоих суженных и близких. — Он улыбнулся и подмигнул старику. — Магию тебе верну, знания оставлю, но силу будешь набирать заново. Кстати, психику тебе скорректирую, а то не дело, когда подросток на сверстниц как на внучек смотреть будет. Старик, хотя какой он уже старик — напротив высших сущностей стоял подросток лет тринадцати, с черными волосами, за стёклами очков-велосипедов горели изумруды его глаз, а на лбу был шрам в виде молнии. — От них мог бы и сам избавиться, — сказал Хронос, снимая с него очки и щелкая его по лбу. — И последний совет. Узнай, наконец, свое настоящее имя, а то так и будешь опять до седых волос мальчиком. К слову, меня дома родные Хроня зовут: и мама, и сестры, и жены. А вот для всех остальных я Хронос. Ну, бывай правнучек, историю своих предков ты все же изучи. Мужчина с красными волосами, покрытыми проседью, ласково потрепал по голове стоявшего напротив Гарри, и щелкнул пальцами. Вокруг подростка возникла черная сфера. Миг, и она исчезла без следа вместе с парнем. — Внученька, у дедушки есть к тебе просьба, — обратился Хронос к той, которую звали Хель. — Какая я тебе внученька? Мы близнецы! — ответила Смерть, отвесив своему брату подзатыльник, от которого он увернулся. Они стали играть в догонялки вокруг второй сестры, которая тоже являлась их близняшкой, хоть они и были непохожи друг на друга, как три грани бытия, коими и являлись. — Ты что задумал, Хроня? — спросила Мойра. Так звали Судьбу. — Нам нельзя вмешиваться. — Род свой возродить хочу, леди есть для него на примете. В зеркалах видел — хорошая девушка, но помощь ваша нужна: из двух душ одну сделать, новую судьбу создать, нитку красивую вплести, — ответил веселый улыбающийся юноша. — Помогите, сестры, и Гее дело найдем. Девушки с интересом глянули на брата, переглянулись между собой, потом кивнули, и все трое исчезли вместе с кладбищем, оставив на этом месте только пустырь.