Спаси и сохрани

POV Нимфадора Тонкс День начался как обычно. После сдачи экзаменов в академии Аврората, которые я сдала на год раньше остальных одногруппников, у меня образовался практически свободный год на самоподготовку, до сдачи зачетов для вступления в Аврорат или Департамент Магического Правопорядка. Можно, конечно, было остаться и работать этот год стажером, но мне намекнул на личное ученичество профессор Грюм. Сказал, что если я самостоятельно сдам зачеты через год, то он возьмет меня своей ученицей. Для меня это был настоящий подарок. Я стану сильнее и смогу защитить его, и себя, и маму с папой, и вообще всех, кто мне дорог. Все дело в моем даре. Я — метаморф. Также, как и вейла — мечта многих извращенцев. Вот только последняя община вейл покинула Англию еще перед началом войны, как только начало набирать силу движение чистокровных под предводительством Того-Кого-Нельзя-Называть. Всех тех вейл, что были в рабстве, выкупила община, кого не смогла выкупить — выкрали наемники. Французская община поставила много условий французскому министерству, и оно согласилось со всеми, помогая им в освобождение вейл. Метаморфы котировались не меньше вейл. Умение менять внешность по своему желанию — об этом мечтают многие, а еще больше желают иметь такую игрушку, как я. Это я поняла еще в Хогвартсе. Как не жаль, дар метаморфа — это как алмаз, размером с голову дракона. Встречался очень редко и только в нескольких чистокровных родах, и единственные выжившие из этих родов — род Блэк. Когда-то многочисленный и влиятельный, а сегодня почти забытый и уничтоженный, но все еще остающийся одним из богатейших родов. Девушки из рода Блэк всегда считались красивыми. Говорят, что наш основатель женился на вейле, и все женщины рода получили ген красоты. Когда на факультете многие парни пытались за мной ухаживать, на четвертом курсе это было еще полбеды. Беда началась, когда один из них попросил чуть увеличить грудь и сменить цвет волос на черный. После этого мне напомнили, что я из семьи Блэк и вылитая тетя Белла. После этого меня стали сторониться, делая меня изгоем на самом дружелюбном факультете. Хуже стало, когда кто-то проболтался, и об этом узнали на других факультетах, лишая меня друзей и подруг, делая из меня изгоя Хогвартса. Как мне потом пыталась втолковать мама, моя схожесть с тетей Беллой — моя единственная защита после смерти бабушки Вальпурги. Хоть я ей и не поверила, считала себя сильной ведьмой, так что с тех тор мои волосы стали постоянно менять цвет, становясь какими угодно, но не черными. Как же я ошибалась! Для парней Хогвартса я стала копией тети, которую боялись все чистокровные и полукровки, даже не смотря на то, что она в Азкабане. Для маглорожденных хватало и того, что я из семейки Блэк, где одни предатели, как дядя Сириус, и Пожиратели Смерти, как тетя Белла и дядя Регулус. Так было до седьмого курса. Перед моей поездкой на седьмой курс, у меня, как всегда, был разговор с мамой. Помню, как мама до икоты напугала Снейпа, когда тот попытался намекнуть мне, как я могу заработать хорошую оценку по зельям. Даже Дамблдору досталось, несмотря на его посты и регалии, а Снейп чуть не вылетел за совращение малолетних. Я поняла все намного позже, а не на четвертом курсе, когда Снейп попросил меня принять внешность девушки на фото. На мое счастье это был день перед рождественскими каникулами, и меня, выходящей из класса зельеваренья и не успевшей опять сменить внешность с красно-медными волосами, увидела мама. Она все сразу поняла по моему виду, и, бросив в меня диогнастическими чарами, устроила такой разнос Снейпу, грозя ему ДМП и Азкабаном, обещая посадить к тете Белле в соседнюю камеру, а потом досталось и Дамблдору с Макгонагалл и Спраут. Шум был тогда достаточным. Мама о чем-то разговаривала с Амелией Боунс и тетей Нарциссой, хоть она с ней и не общалась при мне ни разу до этого, но дело все же замяли. Тогда я не поняла, что по словам мамы «он не успел» и кто была та девушка на фото, чей облик меня просил принять Снейп. Все это я поняла позже. Главное, удивительно было, что у мамы образовался неожиданный перерыв в адвокатуре на несколько дней, и она решила забрать меня из Хогварса, чтобы провести праздники вместе. Это было очень неожиданно, к тому же, она была рядом, в Хогсмиде, где у нее и отложилась встреча. А Снейп потом смотреть в мою сторону боялся, бледнел когда меня видел. Так вот, мама просила меня присмотреть за нашим родственником — Гарри Поттером. Говорила, что её попытки получить над ним опеку закончились ничем. При попытке подать прошение на усыновление, ей припомнили всё: и сестер, и братьев, и мать с отцом, что вообще не помогла делу света, и дядю с тетей, что подерживали Того-Кого-Нельзя-Называть. Мама просила присмотреть за Гарри осторожно, не привлекая к себе лишнего внимания. Да знала бы я, что из этого выйдет, все равно ничего бы не смогла изменить или не захотела. Гарри я встретила на платформе случайно, он чуть не сбил меня тележкой, я еле успела отскочить. Первым желанием было надрать уши неосторожному первокурснику, но следом начала выкатываться семейка Уизли, и я отошла в сторону, чтобы не устраивать скандал. Репутацию Молли Уизли знал весь волшебный мир. Проходя дальше, я заметила мальчика с черными взлохмаченными волосами в бедной, залатанной одежде, больше его на пару размеров, что пытался помочь девочке с растрепаной каштановой гривой, в красивом детском платье маггловского производства. Они были странной парой детей, что впервые оказались одни в волшебном мире и взрослые делали вид, что незамечают, как они пытаются затащить чемодан в поезд. Я взмахом волшебной палочки отправила оба чемодана в вагон. Все же, хорошо, что я совершеннолетняя и могу колдовать без препятствий со стороны школы и министерства. Посадив первокурсников в поезд и взлохматив пареньку волосы, мне было жаль его — он явно был из приюта, я пошла дальше к подружкам по факультету. Хотя мы и не были друзьями, но барсуки своих не сдают. Открыв дверь в купе, я застыла как статуя, вспоминая то, что видела, но меня отвлекли, и я забыла об этом на время. Во время приветственного пира, когда шляпа распределяла первокурсников, я успела заметить, как девочка с копной растрепанных каштановых волос попала на Гриффиндор, я увидела, как она побежала к столу. Мой двоюродный брат отправился на Слизерин. Я даже вздрогнула, вспомнив, как шляпа предлагала мне этот факультет. Хорошо, что мама мне объяснила, что он из себя представляет и хорошо, что шляпа предложила мне Хаффлпафф, где учился папа, и я тогда выбрала Хаффлпафф. Дальше меня настиг шок! Когда Макгонагалл произнесла: «Гарри Поттер!», вышел тот смешной паренек с взъерошенными волосами и очками велосипедами. Тот, который был одет как последний нищий, в одежду с чужого плеча, да еще на пару размеров больше, и есть наследник двух богатейших родов не только Англии, но и Европы. Мама! Если она это узнает, то будет скандал, причем огромный. Какой же наивной дурой я была! Я пришла в себя и подмигнула ему, наблюдая за его удивленным и смущенным лицом. Он смотрит на меня, потом на стол Гриффиндора, снова на меня, опять в сторону Гриффиндора. Проследив за его взглядом, я увидела знакомую каштановую копну волос, потом он мне виновато улыбнулся, шляпа выкрикнула «Гриффиндор!», и он ушел к их столу, сев рядом с той девочкой. «Вот ведь малолетний ловелас, уже подружку нашел» — подумала я тогда, и в тот миг на столе появилась разнообразная еда, пир начался. Учеба в последний год очень напряженная, я мало уделяла внимания школьной жизни. Привычка быть изгоем въелась в меня, несмотря на то, что дома я веселая баловница, в Хогвартсе я выделялась только прической и показной неуклюжестью (мама специально водила меня на уроки актерского ремесла и в цирковую школу на каникулах). Так что, узнав, что на Гарри напал тролль, я бросилась его разыскивать, и почти сразу сбила с ног его и девочку, с которой он сидел на школьном пиру. Мы познакомились, у них я и узнала о их приключении с троллем и о третьем друге — Роне Уизли, что сейчас в больничном крыле, потому что ему на ногу упала дубина тролля. Судя по лицу Гарри, когда Гермиона (так звали девочку с растрепанными каштановыми волосами) рассказывала про Рона Уизли, и как она оказалась в том злополучном туалете, дубинка на ногу рыжему упала не случайно. Впрочем, не надо быть легилиментом, чтобы увидеть, как Гарри смотрит на Гермиону взглядом собственника, как бы говоря: «Мое!». Хотя, стоп, он и на меня так смотрит. Вот бабник малолетний! Надо его посмущать. Мы втроем весело проводили время в библиотеке, я помогала им, найдя книги для начального изучения, чтобы им легче давались занятия по чарам, трансфигурации и зельям. Гермиона тоже помогла мне, с ее памятью запомнить расположения книг, которые запрещено выносить из библиотеки, но которые мне были необходимы для подготовки к поступлению в академию Аврората, было проще простого. Взамен, я подбирала ей книги для легкого чтения, чтобы она развивалась, а не читала все подряд. Жаль, что это не продлилось долго. Через неделю вышел из больничного крыла Рон Уизли, и в очередном походе в библиотеку, Рон начал канючить, за что был выставлен из библиотеки. А на следующий день ко мне подошел Метью Уилкинс, рыжеволосый красавец с Гриффиндора, и пригласил в Хогсмид, и я почему-то согласилась. Странно, до сих пор не могу понять, почему. Во время прогулки в Хогсмиде, он меня поцеловал, а я, как дура влюбленная, старалась ему угодить, и мы целовались, смеялись, ходили в Сладкое Королевство. Спустя день, после уроков он затащил меня в кладовку, и после пары поцелуев нас застукала наш декан и отправила по спальням. Я ничего не соображала, не видела недовольных взглядов Гарри, меня они наоборот забавляли. На третий день, Метью предложил встретиться после отбоя, и я согласилась. Выбравшись из факультетского общежития, я направилась к заброшенным классам на третьем этаже. Как только я подошла, увидела вспышку Экспеллиармуса, и моя палочка улетела в темноту, следом прозвучал Петрификус Тоталус, и я застыла в неподвижности. Из темноты появляется Метью с тремя парнями, все они были магглорожденными семикурскниками: один с Равенкло, второй, как Метью, с Гриффиндора, третий наш, с Хаффлпаффа. Они стали ржать и лапать меня, потом затащили в класс, закрыли дверь заклинанием и стали раздевать меня. Я могла только плакать. Раздев меня, парни стали спорить, кто будет первым. Выиграл Метью, как тот, кто заманил меня. Он подошел ко мне сзади, я закрыла глаза в ожидании боли, чувствуя его дыхание в сантиметрах от меня. В этот момент дверь взорвалась в мелкие щепки, и в класс влетел Гарри, со взъерошенными волосами и горящими зелеными глазами. Мигом осмотрев класс и встретившись со мной глазами, мне показалось, он что-то крикнул, хотя это было больше похоже не на крик, он больше напоминал рев зверя — льва или тигра, чью самку окружили шакалы. То что случилось потом, казалось мне нереальным: Гарри за считанные мгновения изуродовал четырех семикурсников, пытавшихся защищаться магией. Я, немного придя в себя, поняла, что он их просто убьет и успела поймать его, за миг до нанесения нового удара, и, плача, уткнулась ему в плечо. После этого, Гарри обнял меня голую, подняв на руки, как будто я маленькая девочка, а не выше его почти в два раза, и накрыл странной, трансфигурированной из обрывков моей одежды мантией, ярко-красного цвета. Мне стало так тепло и уютно! Я прижалась к нему, в поисках защиты, что, казалось, могу пробыть вечность в его объятьях. Я поцеловала его, успокаивая и гладя по голове, он смотрел на избитых им семикурсников и его трясло, и только я знала, что стоит мне выскользнуть из его объятий — он их добьет. Так нас и нашли деканы и директор Дамблдор, директор хотел увести нас с Гарри в свой кабинет вместе со Снейпом, вот только наш декан, профессор Спраут, не позволила забрать меня и Гарри. В результате скандала, семикурсников отправили в больничное крыло, меня забрала наш декан к себе, а Гарри должен был проводить Филч. В комнате декана, профессор Спраут дала мне зелье снов без сновидений, чтобы я уснула, но сон все не приходил, и я просто лежала с закрытыми глазами. Услышав тихий разговор, я прислушалась и поняла, что Гарри стерли память обо мне полностью, изменив воспоминания и исключив из них меня. Наш декан пыталась спорить с говорившим, вот только ей напомнили, что обет разорвать не получится и повлиять на ситуацию может только Макгонагалл, как декан Гриффиндора. А она не будет вмешиваться, так как Дамблдор — ее учитель, и она преданна ему без остатка, и даже если он будет есть младенцев в большом зале, она первая пойдет объяснять всем, что так нужно для Всеобщего Блага. Узнать второй голос было не сложно, это был декан Рейвенкло — профессор чар, Филиус Флитвик. Он сокрушался тем, что нерушимый обет, данный ради победы над Темным Лордом, обернулся ловушкой для маленького ребенка. Утром со мной говорила декан, она сказала, что тем четверым стерли память о том, как они оказались в больничном крыле, и также, если я хочу Гарри добра, я не должна к нему подходить. Позже ко мне подошел Снейп и сказал, чтобы я не делала глупостей, иначе у меня появится плохая репутация. Мне оставалось только грустно смотреть, как Гарри таскается с Роном и Гермионой, да подкладывать нужные книги Гермионе в библиотеке. Гарри несколько раз попадал в больничное крыло. Говорили, что его кто-то избил, а я плакала по ночам в подушку, вспоминая, как потускнели его глаза. После сдачи Ж.А.Б.А., я подала документы в академию Аврората, училась и готовилась дома, как проклятая, каждый год провожая Гарри в Хогвартс, снова потом мучаясь кошмарами с участием его тусклых глаз. Мама поддержала меня в моей попытке стать сильнее, к моему сожалению, изменить жизнь Гарри она не могла. В Хогвартс ее не пускали, а его адрес нам был неизвестен. Тетя Нарцисса тоже не могла ничем помочь, так как мой двоюродный братец поддался влиянию отца, и возомнил себя пупом земли, записав всех, кто не преклоняется перед ним, во враги, и Гарри шел в списке первым номером. Два года я училась, сумев сдать экзамен по трехгодовому курсу, и сейчас у меня был выбор: или я иду стажером аврората на этот год, помогая чистить улицы от всякой швали, или нанимаю учителя для подготовки перед сдачей зачетов. Вот только вчера я из-за этого поругалась с мамой. Она раньше работала в спец отряде ДМП, поэтому была против моей работы в Аврорате и, тем более, ученичества у Грюма, говоря, что из его учеников никто не пережил больше трех лет, хоть всё вроде и не было его виной. Впервые я не стала никого слушать, а ушла, хлопнув дверью, и сняла комнату на неделю в Дырявом Котле. И вот, сегодня, когда я села писать письмо, с просьбой о принятии меня стажером, передо мной, словно из воздуха появилось письмо с моим именем. Нимфадоре Андромеде Альджебе Блэк-Тонкс От мелкого ловеласа Прочитав свое имя — полное имя, я очень удивилась. Его знают только мама и папа, ну, может еще знала бабушка Вальбурга. Я взяла палочку и осторожно проверила письмо на проклятья и порталы. Как кричал на каждом уроке наш профессор: «Постоянная бдительность!». Проклятий на письме не было, а вот портал в нем был, внутри письма, помимо коротенького послания, лежала серебряная чайная ложка с гербом рода Блэк. Я медленно развернула послание и начала читать. «Здравствуй, Нимфа! Прости, что долго не давал о себе знать, но у меня на то были причины и, уверен, ты о них догадываешься. Мне очень хочется снова тебя увидеть, твои красивые глаза и разноцветные волосы. А еще мне очень нужна твоя помощь в одном деле, в котором без тебя не обойтись. Надеюсь на нашу встречу, твой мелкий ловелас. P.S. Надеюсь, ты не потеряла ту красную мантию?! Портал сработает, как только ты вспомнишь как ты меня назвала в библиотеке.» Схватив послание, я перечитала его во второй раз, потом бросилась собирать вещи по комнате, которые хотела взять с собой. Надела на себя ту самую красную мантию с незнакомым мне гербом, и, схватив ложку, сказала: — Мелкий. Меня тут же подхватил вихрь портала, и я оказалась в темной прихожей, также мягко опущенная на пол. Вот только, дурная привычка, въевшаяся за два года учебы при использовании министерских порталов, сыграла со мной злую шутку, и я, по привычке раставив ноги, чтобы обрести равновесие после телепортации, запнулась о подставку для зонтиков, сделанную под ногу тролля и растянулась на коврике посреди прихожей. Смех, что донесся до меня сверху, я узнала бы из тысячи. Вскочив на ноги, я как метеор пронеслась два ряда, чтобы схватить в объятья мелкого, вот только сама оказалась в его объятьях раньше. Он поднял меня на руки, а я, сквозь выступившие на глазах слезы, смотрела в его горящие зелеными изумрудами глаза, успела только услышать: «Моя Нимфа!» — а потом, почувствовав вкус его губ, потеряла сознание. В себя я пришла в красивой комнате, окрашенной в слизеринские цвета, огляделась и увидела свою маму. Она сидела и гладила мои волосы. — Мама! — воскликнула я, а потом вспомнила все. Сон, это был сон! В моих глазах начали появляться слезы, которые тут же высохли, стоило только маме задать мне вопрос. — Он что, на самом деле так плохо целуется? — удивлено спросила мама. — Ну, ты должна его понять, мальчика никто не учил этому. — Кто? — спросила я, чувствуя, что моим глазам сейчас позавидуют даже герои моих любимых аниме и манги. — Кого не учил? — Давай, приводи себя в порядок, и пойдем обедать, — сказала мама, улыбнувшись, — нечего заставлять бедного мальчика ждать, он наверно уже по потолку бегает. Глядя вслед выходящей из комнаты маме, мне в голову пришла шальная мысль, зародившая во мне крошечную надежду. А если это не сон? Я привела себя в порядок и вышла из комнаты. За дверью, передо мной появился смутно знакомый, старый домовой эльф, в чистой наволочке черного цвета с гербом рода Блэк и жестом пригласил следовать за ним. Войдя в столовую, я увидела маму со стоящим ко мне спиной молодым, высоким, примерно моего роста, широкоплечим и худощавым парнем с черными волосами. Увидев, видимо, мой силуэт в отражении, он повернулся ко мне, и я чуть снова не упала в обморок. Передо мной стоял повзрослевший, выглядевший на шестнадцать-семнадцать лет, Гарри Поттер. Его лицо, а главное, его горящие изумрудами глаза, я не могла не узнать. Он присел передо мной на одно колено, взял меня за руку: — Нимфадора Андромеда Альджеба Блэк-Тонкс, прошу вас стать моей невестой! — сказал он мне, глядя прямо в глаза, и я снова начала терять сознание. К счастью, не успела, мама, оказавшись за моей спиной, похлопала меня по щекам. — Успокойся, ты же аврором хотела стать, — сказала мама, — и ответь уже мальчику, ему что, до утра тут на коленях перед тобой стоять? — Это сон? — спросила я маму, чувствуя, что опять скатываюсь в темноту, вот только в этот момент она меня сильно ущипнула за попу, — ой, не сон. Я согласна! И тут же бросилась в объятья Гарри, который поцеловал меня снова. — А почему невестой, а не женой? — спросила я, когда мы сели за стол. Мама захихикала, как и смутно знакомая женщина на портрете. — Настоящая Блэк, сходу подметки рвет, — сказала женщина на портрете. — Ну, понимаешь, я неофициально совершеннолетний, — начал говорить Гарри, бледнея и опуская лицо в тарелку, — ну, я — глава и лорд, в будущем, нескольких родов, а значит, у меня будет несколько жен. — Это как? — спросила я. — Как лорд Блэк, уже принявший титул, он не может быть несовершеннолетним. — ответила за Гарри мама, а он ел, боясь оторвать глаза от тарелки. Он боится, что я от него откажусь? Я хотела сказать, но мама продолжила, — ни в министерстве, ни в Гринготтсе, Арри не может о себе заявить. Так что, пока его интересы буду представлять я. К тому же, у тебя есть время подумать. Пока я пыталась осмыслить, что сказала мама, Гарри щелкнул пальцами, и передо мной появились три книги. — Ты можешь прочитать их позже полностью, — сказал Гарри, только его голос, казалось, дрожал от страха. — Нужные места я подчеркнул, после того, как все прочтешь, ты возможно откаже… — Никогда я не откажусь от тебя, понял? — я в один миг оказалась около него и, обняв его обеими руками, крепко прижалась к нему, целуя его щеки, глаза, губы, сквозь слезы продолжала шептать, — никогда, никогда. End POV Нимфадора Тонкс