Gift for the sultan

Я — при рождении Анастасия Малковская, польская дворянка. Ясное солнце для моего отца Святослава и нежная роза для матери Виктории. За одну ночь мне пришлось повзрослеть на много лет. Турки схватили меня, на моих глазах умерли мои любимые отец и матушка, я не знаю, жив ли мой дорогой брат Александр. Мусульмане отдали меня на невольничий рынок. Там впервые я увидела свою госпожу. Она назвала меня Долунай. Мои голубые глаза и бледная кожа напоминала ей полную луну. Я — Долунай, которая словно птица феникс переродилась из пепла. Выбрала вместо жизни невольной рабыни ислам подле моей госпожи. Наложница, обёрнутая в белый платок, шла по Золотому Пути. Ее сопровождали Сюмбюль-ага и Фахрийе-калфа. Постучав в покои Султана, златовласка вошла в них. Не поднимая глаз, поклонилась своему падишаху. Опустилась на колени и поцеловала подол его одеяния. Почувствовав, как он дотронулся тёплыми кончиками пальцев до ее подбородка, любимица Султанши поднялась. Селим приподнял белоснежный платок с головы подаренный ему рабыни. Скинув его на пол, произнёс: — Долунай, теперь ты можешь увидеть лицо своего повелителя, — произнёс рыжый. — Вы знаете мое имя, господин? — произнесла светловолосая, не поднимая глаз. — У меня везде есть глаза и уши, хатун, — ответил сын Сулеймана. — Простите, я просто хотела знать, каков наш Султан, — оправдывалась поляка. — Раз уж я подарена Вам, я имею право знать это. — Долунай, сейчас ты сможешь узнать меня, — произнёс Селим. Схватив за осиную талию свою рабу, рыжеволосый господин сдернул белую шнуровку на ее платье. Потащив хатун к кровати, он навалился сверху неё. — Повелитель, постойте, — просила дворянка. — Прости, не могу, моя Златовласка, — прохрипел рыжий. — Султан, этой ночью я хочу смотреть в Ваши глаза, — прикрикнула поляка. Селим остановился и посмотрел на любимицу. Дотрагиваясь до его плеч, девушка поменялись с ним местами. Сын Хюррем Султан лёг на кровать, а поверх него сидела полуголая Наложница. Хатун почувствовала резкую боль внизу живота, но даже не подала виду. Она двигалась сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Селим не отводил глаз от подаренной сестрой рабыни. Руками он цеплялся за оголенные ноги его Златовласка, поднимаясь все выше. Крепко зажав ее бёдра, падишах скинул с себя Долунай. Он двигался в ней слишком быстро, доставляя удовольсвие наложнице. Холодными пальцами дворянка царапала спину Султана. Чувствуя пик наслаждения своей поляки, падишах мира кончил в ее лоно. Упав на хрупкое тело Долунай, вдохнул аромат ее густых волос. Тем временем в покои госпожи Михримах пришла Фахрийе-калфа. — Долунай ещё не покинула покои моего брата? — полюбопытствовала луноликая. — Ещё нет, Султанша, но возле покоев Сюмбюль, который сразу же приведёт её, — ответила хатун. — Надо же, Фахрийе, уже белый день, а из султанских покоев ещё не вышли ни Селим, ни Долунай, — восхищённо сказала Султана солнца и луны. — Полячке удалось покорить сердце нашего Султана. В покоях Султана Селима Распахнув голубые глаза, хатун посмотрела на другой край кровати, где лежал рыжеволосый. Обернувшись в темно-синие шелковые простыни, Долунай привстала в поисках своего платья. — Куда-то собралась, моя красавица? — сонно произнёс господин. Повернувшись к нему лицом, дворянка подчинительно поклонилась. После, подняв взгляд на повелителя, хатун заметила в его руке разодранную белоснежную ткань ее платья. — Мой повелитель, я не хотела Вас будить, — сказала светловолосая. — Вернись ко мне, Златовласка, — сказал Селим, хлопая рукой по пустому месту на кровати подле себя. Вернувшись в постель, Малковская подвинулась чуть ближе к Султан. Он в свою очередь скинул ненужное платье на пол. Хватая маленькую дворянку за талию, притянул совсем близко к себе. — Долунай, тебе не говорили, что наложницы не могут находиться сверху падишаху? — прошептал в губы своей фаворитке Селим.