Глава 3
27 декабря 2017 г., 20:52
«Джанфеда, как хочешь, но если к Селиму пойдёт какая-то наложница, утром приведёшь её ко мне, — отдала приказ брюнетка» вспоминала темнокожая калфа.
Тем временем в покоях Султана
Светловолосая любимица сидела на кровати, обмотанная в синие шёлковые простыни подле повелителя.
— Долунай, тебе не говорили, что наложницы не могут быть сверху падишаха? — прошептал в губы своей фаворитке Селим.
— Мой повелитель, я не наложница, а Ваша любимица. Если бы Вам так нравились Ваши традиции, меня бы здесь не было, — ответила фаворитка.
Рыжий прильнул к губам хатун. Она так завораживала и тянула в свой омут Султана, что у него не было сил противиться. Впервые за долгое время ему хорошо. Дворянка заставила Селима позабыть обо всех проблемах, что посещали рыжую голову, о других наложница, Султаншах. Но полячка ещё не знала о негласных законах гарема: та женщина, что разделила ложе с падишахом, будет отвечать головой перед Нурбану Султан.
Фахрийе-калфа решила, что пора сменить Сюмбюля-агу, он и так простоял всю ночь у покоев Султана в ожидании Долунай. Но сложившиеся обстоятельства были на руку Джанфеде.
Подозвав к себе Газанфера, калфа отправила его к покоям падишаха. Наблюдая из-за угла, мулатка видела, как ага ударил сзади по голове Фахрийе и запер в прачечной. Это дало возможность занять ее место служанке Нурбану.
Двери покоев неожиданно открылись, и перед калфой появилась худенькая девушка с белым плотном на голове.
— Хатун, тебя хочет видеть Султана, — обратилась к девушке Джанфеда.
— Давно пора, — смело ответила Долунай, снимая белоснежный платок с головы и показывая своё лицо.
Следуя за калфой, полячка понимала, к какой Султане ее ведут, и ничуть этого не боялась.
Войдя в покои Хасеки, она невольно засмотрелась. Они были светлыми и очень большими. Михримах Султан говорила, что отведённые Нурбану покои раньше принадлежали Махидевран Султан.
Ее отвлекла от мыслей вошедшая венецианка. Поклонившись Султаным, она взглянула на свою сопернику. Постаревшее лицо, холодный и надменный взгляд — первое, что бросилось в глаза юной одалиске.
— Хатун, перед тобой главная Хасеки Нурбану Султан, мать Шехзаде Мурада, — произнесла верная служанка своей госпожи.
— Я знаю, кто передо мной, калфа, — смело ответила фаворитка.
— Как твоё имя? — прошипела брюнетка.
— Долунай, — ответила дворянка.
— Слушай внимательно, Долунай, я — Хасеки Султана Селима, а ты лишь рабыня на одну ночь, — сказала Баффо.
— Да? Странно, если же я на одну ночь, то зачем падишах продержал меня в своих покоях почти два дня, — ответила любимица луноликой Султанши.
— Как ты смеешь так себя вести, хатун? Я — мать наследника престола! — закричала Хасеки.
— Султана, почему Вы так нервничает? Вы же сами сказали, я на одну ночь, — спокойно произнесла полячка.
— Джанфеда, накажи эту хатун фалакой! — закричала венецианка.
Калфа вывела любимицу в гарем и подозвала к себе евнухов.
Наказание фалакой, приносящее ужасную боль наложницам, заключалась в том, чтобы привязать к ней ноги и бить по босым ступням.
Ее ноги слишком крепко были связаны, и с каждым ударом по стопам по щеке фаворитки скатывалась одна слеза от боли. Долунай прикусила губу, чтобы не закричать, но это продлилось недолго.
— Это будет с каждой хатун, которая проявит ко мне неуважение, — произнесла с верхнего балкона Нурбану. Она была рада своей победе над непокорной полячкой.
Крики гордой дворянка слышал, должно быть, весь Топкапы.
Главная Хасеки подала знак калфе прекратить. Но наказание одалиски на этом не заканчивалось — ей предстояло провести «прекрасное» время в темнице. Отдавая такой приказ, Нурбану не догадывалась о возможных последствиях.
