Red Light District / Квартал красных фонарей

Удушливый воздух мог подтолкнуть кого-то открыть окно. Это можно было бы понять, чего он не мог взять в толк, так почему какой-то идиот оставил дверь широко открытой. Конечно, вокруг живет не так много монстров, но их нельзя назвать хорошими соседями. И дверь стала просто еще одним проходом для всего этого… запаха тухлых яиц, проникавшего снаружи. Темный силуэт перекрыл дверной проем. Он знал, что это было что-то ужасное. Что-то действительно кошмарное. То, что ты получаешь, если оставил дверь открытой. Эти штуки приходят за тобой. Он попятился назад и упал, споткнувшись обо что-то. Тварь наклонилась к нему. У нее были блестящие, склизкие кожистые щупальца вместо лица. Может быть, если он поговорит… Это ведь просто очередной монстр, оно не может быть совершенно чуждым, оно должно иметь хоть что-то общее с ним. Может быть семью? Может быть, если оно вспомнит о ней, то не будет столь ужасающим. Оно подползло ближе               и ужас стал только плотнее… Он не мог говорить. Не мог кричать или плакать. Дверь, открытая настежь, прямо за спиной этого существа, но ноги совершенно бесполезны. Дверь, блять, открытая, прямо позади твари, он может просто подползти и будет свободен, и ничего не произойдет. Это было уже достаточно близко, чтобы ощутить, как оно испускает холодный воздух, точно так же, как обогреватель испускает теплый. Его тело полностью блокировало свет. Наконец-то ему удалось заговорить, но голос вышел не громче шепота или всхлипа. — Нет, нет, пожалуйста, помогите мне… Босс… п-папа… кто-нибудь, помогите, пожалуйста. Не позвольте ему... Приблизившись, щупальца задели стену над ним и, оставляя склизкий след, спустились ниже. — Пожалуйста, не дайте ему сделать это снова, только не снова, пожалуйста. Щупальца висели прямо над головой, сочась слизью, капающей на лицо.

***

Санс проснулся, задыхаясь. Его встретила морда Малого Пса, нависшего над ним, тяжело дыша и капая слюнями ему на лоб. — Проснись, проснись. Пес нес его как невесту через Водопадье. Скелет сам не понял, как ему удалось заснуть в чужих руках, но не удивился, что ему приснился кошмар. То, как он очутился здесь, было довольно длинной историей. Папирус задолжал Королю много денег по вине Санса, и последний расплачивался за это. Как-то так, если оплата долга это то, что вы должны делать perpetuum*. В то же время, и по приказу Короля, он убирал свою бесстыжую рожу подальше с пути Босса к величию. Но Папирус не видел ситуацию с данного ракурса. Насколько Босс знал, его брат едет в столицу, чтобы служить Королю в научном отделе. Сансу была дана неделя, чтобы вернуться с Папирусом в Сноудин, прежде чем приступить к новой работе. После одной ночи, наполненной кошмарами, он больше не хотел находиться рядом с Папирусом, чтобы не дать ему увидеть себя в таком свете. Кроме того, чем дольше он будет прощаться, тем больше будет желать невозможных вещей, вроде того, чтобы кто-то забыл завести часы жизни, и все остановилось на моменте, где брат гордится им. Во второй день его последней недели свободы Санс сказал Папирусу, что ему нужно уехать в Новый Дом раньше, и сбежал ночевать в лес. Похоже, Малый Пес решил, что будет забавно, если в последний день недели он скроется с Сансом в ночи, пока тот будет еще в бессознательном состоянии. У скелета даже не осталось шанса передумать поутру и снова попрощаться с Папирусом. Не то чтобы он собирался, но думать об этом было приятно. Малый Пес зашел с ним в одну из закрытых камер Водопадья и остановился подальше от края спокойного бассейна. В камере царил такой же мрак, как Санс помнил. Трудно сказать, был ли кто-нибудь дома, тьма, засевшая в углах, была такой густой, почти осязаемой. — Мы тут. Малый Пес опустил Санса на землю и поставил на ноги, но не отпустил. Он потянул его за руки и заломил их, прижимаясь промежностью к спине скелета. При росте Санса, его голова едва достигала груди собаки. Он ощущал, как что-то длинное и твердое уперлось между его лопаток сквозь одежду Пса. — Я скоро снова с тобой увижусь, щенок, — Пес наклонил голову вниз, почти касаясь лица Санса языком. Скелет отвел свой череп так далеко, как только смог. — Очень скоро. Я обещаю. Из темноты бассейна раздался мягкий угрожающий голос: — Руки прочь. Пес отпустил, и Санс по инерции проковылял несколько шагов вперед, а затем снова выпрямился. Малый Пес поднял руки в пародии на капитуляцию. — Запиши на мой счет, — Пес выглядел так, будто придумал очень смешную шутку. — Эй! Держу пари, Гриллби не отказался бы навестить тебя на твоей новой работе, как думаешь, Санси? Спорим, тебе не надо будет платить, чтобы отсосать его горячий хрен. Хочешь, я скажу ему, где тебя искать? — Ты этого не сделаешь. Пес кинул раздраженный взгляд в направлении голоса. — Какой ты скучный. После того, как Пес ушел, Санс остался наедине с темной фигурой в дальней части бассейна и его гигантскими светящимися кошачьими глазами, смотревшими прямо на него. Ладно. Он сможет это сделать. Был момент, когда Санс умолял быть убитым, только бы не возвращаться к Ониону, но то было раньше. Что ж. Достаточно сказать, что Онион, по крайней мере, сохранял каждую сессию пригодной продолжительности. Не так долго, как тот слизняк, которому скелета отдали на откуп на целую ночь без милосердия. Хотя после всех тяжких испытаний, он сомневался, что слизень вообще рассматривал милосердие в качестве варианта. Теперь Санс знал, как выглядел шаг вперед. Осьминог даже боли ему не причинял, по крайней мере, до тех пор, пока он выполнял то, что ему говорили. Так что Санс будет делать, что скажут, и выживать, а там уже можно переходить к шагу два. Который, скорее всего, будет шагом назад, к ухудшению. Осьминог подплыл к краю бассейна, но его щупальца не пробили поверхность воды. Огромное лицо просто смотрело на скелета с удушающей терпимостью. — Подойди сюда, Санс. Нет, он не был готов. Он не был готов к этому. Он все ещё мог практически ощущать слизь монстра-слизня на себе. И если что-то сейчас коснется его... Ноги приросли к полу. Онион не причинял ему боли, когда он следовал указаниям, но если он не способен подчиниться… Среди материалов для ночных кошмаров в последнее время было эхо чувства, которое Санс испытал, когда щупальца проникли в его душу с дурным намерением. Этот ужас, будто созданный искусственно, был гораздо хуже, чем естественный страх, прямо как слизь, что разливается внутри в таком месте, откуда ее невозможно достать. Невозможно очистить. — Я… я… я н-не могу двигаться. Пожалуйста, н-не наказывай меня. Я н-не специально это делаю. Щупальца потянулись к нему. — Я уже говорил это раньше, тебе не стоит бояться, — Онион обвил его тело и подвесил над водой. — Просто будь хорошим мальчиком для меня, и я не причиню тебе вреда. Видимо, Санс потерял возможность чувствовать унижение от слов Ониона, так что, по крайней мере, испытал облегчение. — Я не... д-делал этого специально, я иногда не могу двигаться, это просто- просто случается. Я н-не могу ничего поделать... — Это нормально. Я не собираюсь наказывать тебя. Санс, ты не сделал ничего плохого. Последний раз был из-за того, что ты попытался напасть на другого монстра, помнишь? Мы не будем делать ничего прямо сейчас. Просто расслабься. Щупальце потянуло его шорты вниз. Скелет не смог сдержать небольшой сбой в дыхании. Это был самый быстрый разворот от «мы не будем ничего делать» к раздеванию, который он мог себе представить, но Санс знал, что лучше не просить его остановиться. Он поежился на открытом воздухе. — Давай-ка взглянем на твою дырочку. Санс сглотнул и сосредоточил магию. Это был первый раз, когда он создавал влагалище, после того, как оно было использовано для слияния с магическим отростком слизня. Ощущение казалось неправильным. Ему не хотелось иметь никаких дел с присутствием неестественной влаги рядом со своими костями. Взгляд осьминога, сосредоточенный между его ног, заставил комок застрять в горле Санса. Слезы беззвучно потекли по его лицу. Он не пытался скрестить ноги или как-то закрыться, просто позволил своим конечностям свободно свисать, полностью выставив лоно на обозрение, и открыто расплакался, как ребенок. Онион сердито надулся. — Этот кролик… он испортил весь мой тяжелый труд. И Маффет тоже. Ей никогда не… Ну. Неважно. Щупальца подтянули шорты Санса назад на талию. — Я не собираюсь сегодня трогать твою киску. Просто пройдемся по словесным командам. Но сохраняй магию там, я хочу, чтобы ты научился использовать её в течение более длительных периодов.

***

Сансу было сказано, что он должен пройти двухнедельную подготовку с Онионом, но это оказалось не так уж ужасно, как он думал, могло бы быть. Чего стоила одна та вещь — и это был факт — что он знал, что пробудет здесь до конца этого периода, хотя в последний раз, когда он оказался в плену, то был в неведении относительно всего. В конце концов, он понимал, что может застрять в нынешнем положении до конца своей жизни. Другой плюс оказался в том, что с момента начала переподготовки Онион не трогал Санса в сексуальном плане. Временами он начинал задумываться, хоть и на секунду, что, возможно, выглядел так же отвратительно, как и чувствовал себя после того, как слизень развлекся с ним. Тогда скелет мысленно пинал себя, потому что не имело значения, считал ли осьминог его отвратительным. Онион сам был отвратительным. Все было отвратительным. Но Онион прикасался к Сансу другими способами. Он потирал его шею, массировал плечи, ласкал лицо. Он делал это постоянно когда разговаривал с ним, пока они проводили день, изменяя прикосновения так, что они всегда были возбуждающими и ощутимыми. Поначалу знаки внимания заставляли Санса дрожать. Заставляли сопротивляться, но не умолять, потому что он знал, что это принесет ему неприятности, однако через некоторое время, поскольку за прикосновениями ничего больше не следовало, он начал расслабляться. Санс гадал, так ли чувствует себя лягушка, которую медленно варят заживо. Он слышал, что они даже не замечают, как это происходит. Может быть, они ощущали себя будто в парилке бани, до тех пор, пока в какой-то момент это не кончалось. Но тогда они были уже мертвы.

***

— Иногда клиенты могут попросить тебя называть их именами, доставляющими им удовольствие. И иногда имена, которые они выбирают, несколько… глупые. Я собираюсь долбить* тебя до тех пор, пока ты не сможешь перечислить все с каменным лицом. — Хех… долбить. Смешно. — Не слишком многообещающее начало, Санс. Это был один из тех кратких моментов, в которые все немного смещалось. Например, когда Санс изображал позы и позиции, его накрыло какой-то странной ностальгией о том, как он шутил с Гриллби — будто они подкатывали друг к другу, принимая позы Меттатона. Это даже ощущалось как-то целомудренно. Онион все еще не прикасался к нему, только словесно направляя, а Санс стоял на платформе над бассейном. Каждый раз, когда щупальце двигалось к одной из его ног, чтобы исправить ее положение, или подталкивало плечи, заставляя выглядеть более развратно, ощущение рушилось, но, каким-то образом, Сансу удалось продвинуться достаточно далеко в обучении без секса и наказаний. Кипяток не выглядел худшей участью. — Теперь, это все реальные вещи, которые клиенты просили наших работников произносить, накопившиеся за несколько лет. И я хочу, чтобы ты повторял их без смеха. — Ага. Хорошо. — Командир. — Командир. — Чемпион мира. — Чемпион мира? — Сантехник. — Ты все это выдумал. — Сантехник. — Сан…техник. — Пухлый муженек. — Хаха, ЧТО? — Ладно, давай начнем сначала. И в этот переломный момент, или любой другой подобный переломный момент, скелет на время забывал, где находится. Он переставал быть пленником, и отвратительное напряжение отступало, он больше не боялся того, что может произойти с ним сегодня. Изменения, возможно, были бессознательными, но они подходили под давно выработанную философию Санса, о том, что даже если вещи кажутся безнадежными, это не значит, что они должны еще и вгонять в тоску. И он позволил себе немного подыграть. — Что дальше, пухлый муженек? — Санс попробовал принять позу Венеры. — Очень смешно, Санс. Потом он откинулся в Урбинскую Венеру. — Что прикажете, Смутьян, Лучший в Группе? — Санс. И классический кораблик. — Бери меня, я твой, Король Крутой, Мастер обращения с елдой. — Санс, господи, остановись. — Ты засмеялся. Теперь должен повторить их все. И через некоторое время после этого он закончил тренировку. Онион отправил его в Новый Дом. Осьминог расстался с Сансом, ласково пощекотав по щеке, и Маффет увела его прочь. Она захотела лично забрать его в первый официальный день. Какая честь. По пути в столицу Маффет рассказывала ему о ежедневном графике, дресс-коде, именах других работников и остальном, но Санс не очень внимательно слушал. Когда они проходили по Подземелью, которое он не был уверен, что сможет увидеть когда-нибудь вновь, ему хотелось спросить, как часто работникам позволяют выходить наружу. Но он испугался ответа. Подземелье и так было достаточно маленьким. А весь его мир скоро станет еще меньше. Они добрались до комплекса в Новом Доме. Снаружи он не казался большим. Главный вход выглядел как какой-то ресторанчик в окружении нескольких невзрачных зданий, однако внутри все строения оказались соединены. Это место было из разряда таких, чтобы найти которые, необходимо знать, что искать. Санс предположил, что фасад, скорее всего, был неплохим способом отсеивать монстров с деньгами от непутевых бездельников, шатающихся в поисках хорошего времяпрепровождения. Маффет провела скелета через скромное фойе. До этого Санс слышал о борделе в Новом Доме, который все называли Красным Городом, хотя сам никогда не видел. Наверное, Маффет хотела назвать его как что-то шикарное, что-то французское. Но по нескольким причинам прозвище прилипло. По меркам Подземелья, место было огромным. Оно занимало несколько зданий на уровне улицы и состояло из сети запутанных туннелей, уходивших далеко под землю. Кроме того, так называемый «Красный Город» освещал всю площадь, доступную для гостей, красным светом. Ходили слухи, что это освещение было призвано скрывать пятна крови. Возможно, это врожденное, а, может быть, причиной была клаустрофобия и давление от выживания в этой адской дыре, но, в любом случае, большинство монстров проявляли пристрастие к боли, чтобы достичь удовольствия. Когда они проходили мимо подозрительного темного пятна в красном коридоре, Маффет заверила Санса, что проявит уважение к его 1 ХП, и у него не будет никаких грубых клиентов. Санс не думал, что ее гарантия стоит хоть чего-то, и не нашел в этом утешения. Они покинули зону, освещенную красным, и вошли в жилые помещения. Маффет указала на кафе, которое они прошли по дороге, и сказала, что он может перекусить перед сном, если захочет. Попросила не есть в комнате, если он не хочет привлечь насекомых, ведь другие пауки не любят конкурентов. Маффет открыла дверь в его комнату и дождалась, пока скелет войдет. Затем она пожелала спокойной ночи и оставила его. Санс осмотрел комнату. В ней стояла маленькая кровать, письменный стол, неглубокий шкаф и комод. Он открыл один из ящиков. Там обнаружилось несколько комплектов чистой сложенной одежды, все лучше, чем он привык носить. Рубашки на пуговицах, и брюки, и какие-то галстуки, что ли? Как вообще галстук завязывается? Внезапно Сансу пришло в голову, что он впервые за несколько последних недель остался один. Он был в собственной комнате, и никто не собирался прикасаться к нему всю ночь. Ему не нужно говорить, насколько он близок к оргазму, или находиться в тисках огромных конечностей, способных сломать его позвоночник так же легко, как и доставить ему удовольствие. За ним никто не наблюдал- Из верхнего угла комнаты его весело поприветствовал маленький красный огонек. Он не заметил бы камеру, если бы не посмотрел наверх, но огонек не был замаскирован. Санс стянул с себя футболку, решив, что, скорее всего, ему не следует ожидать, что он оденет что-то настолько жалкое снова, и бросил ее, закрыв объектив камеры. Затем сел на кровать, свесив ноги, положил голову на подушку и плакал, пока не заснул. Примечание: Perpetuum — вечно; (латынь) Онион говорит: I'm going to drill you, что можно перевести одновременно и как сверлить, и как тренировать. Кроме того в фразе заложен легкий сексуальный подтекст. Арты к этой главе в комментариях.