Red Light District / Квартал красных фонарей

Санс проснулся, все еще опутанный щупальцами, вся его одежда куда-то пропала. Несмотря на сырость, царившую вокруг, магия Ониона поддерживала тепло и позволила Сансу легко уснуть. Скелет отрешенно подумал, а спал ли сам Онион? Пока осьминог кормил его нехитрым завтраком, Сансу в голову пришла мысль, что Онион и не ел с ним никогда. Возможно, он держал свои личные потребности в секрете в качестве очередного символа контроля. Если это и так, тогда способ был просто отличный. Осьминог производил впечатление монстра без потребностей, созданного специально для доминирования над всеми остальными, кто был слишком слаб, чтобы нуждаться в пище или сне. Утро текло мирно и, слава звездам, без разговоров, тишину разбавлял в основном Онион, напевавший случайные мелодии, но, в конце концов, события подошли к тому, о чем Сансу не хотелось думать. — Тебя скоро заберут. Скорее всего, Маффет будет настаивать на том, чтобы ты извинился перед клиентом, когда вернешься. Санс затолкал воспоминание о нем так глубоко, что практически забыл. Сексом он не купил себе возможность избежать клиента, только возможность избежать наказания. Тентакль погладил Санса по спине, предотвратив приступ паники. Но это не помогло. Санс тихо прохрипел. — …Мне… обязательно? Осьминог лишь окинул скелета суровым взглядом. Глупый вопрос, ведь Онион никогда не говорил ему вещей, которые делать не обязательно. — Н-н-но ты… ты не можешь… попытаться переубедить М-Маффет? Ты знаешь… т-ты говорил, что не д-дашь, не позволишь… когда я н-начал работать, ты говорил… говорил, что не бросишь меня с ним… ты говорил… — Тише, Санс, это просто встреча. Санс не смог сдержать паническую дрожь. Это не будет просто встречей. Как Онион мог врать на этот счет? И до того, как скелет осознал, все, чего не стоило пытаться говорить, уже лилось из его рта. — Прошу, помоги мне Онион, пожалуйста, не отдавай м-меня ему, прошу. Щупальца погладили Санса по шее, и он автоматически съежился. Тон Ониона оставался мягким. — Санс, тише. — Нет. Нет, Онион, нет… не оставляй этого т-т-так, н-нет… — Ему нельзя прикасаться к тебе в гостиной, ты же знаешь. Санс икнул. — Онион… не надо. Ты ведь не думаешь, что на этом все кончится? Что это все… только гостиная, что… Маффет не заставит меня больше ничего… д-делать? Санс осмелился поднять взгляд и посмотреть, смогла ли хоть часть его слов найти отклик, и он оказался поражен, увидев, что лицо Ониона потемнело от гнева. Ох, бля. Как он мог забыть? Онион тоже мог ему навредить. Лишь то, что он был мягок с Сансом, не значило, что он безобидный и скелет мог легкомысленно разговаривать с ним. Даже если первые, вызванные новым приступом ужаса, слезы потекли по лицу Санса, он потерся бедрами о щупальца и с умоляющей улыбкой заглянул в глаза Ониона. Наверное, это было всего лишь отчаянье, но нужно вести себя хорошо. — П-пожалуйста, трахни меня снова, Онион. Не… бей меня. Лучше т-трахни… прошу. Онион потер плечи Санса. — Какой хороший мальчик, Санс. Но мы закончили. Ты уже проделал очень хорошую работу. — Н-нет, трахни мня, трахни пожалуйста… Но когда он, наконец, уговорил осьминога, и щупальце надавило между его ног, Санса резко тряхнуло, его дыхание сбилось. Рыдания застряли в горле, он больше не мог говорить. Когда первый толчок щупальца вырвал из скелета жалкий всхлип, Онион тут же перестал играть с ним и, обвив колени, свел его ноги вместе. Осьминог притянул его ближе, направив взгляд куда-то за плечо Санса. Он все еще выглядел сердитым. Может, гнев все же не был направлен на скелета? — Даже если Маффет позволит ему прийти к тебе, ты не должен раскисать. У тебя уже есть опыт. Ты справишься. Наверное, ты сам не до конца понимаешь, насколько хорош стал в этом с тех пор. — Он немного отнял Санса и встретился с ним взглядом, в глазах осьминога сияли ласковые огоньки. — Если постараешься, то ты способен превратить его в пластилин в своих руках. Санс не мог найти утешения в моральной поддержке Ониона. — Но… — его тело обмякло под натиском неизбежности, безнадеги и предательства, огоньки в глазницах уменьшились до размера булавочных головок. — …Мне было больно… — В этот раз тебя не бросят, сейчас ты в Красном Городе. Маффет будет рядом, чтобы защитить тебя. — Н-но… но она не понимает… что п-просто секс причиняет боль. Онион, это… это т-так больно. — Она будет рядом, чтобы защитить тебя, — повторил Онион. — Пожалуйста, мне страшно. Мне так страшно, я… Онион, как ты… И снова Санс поймал себя на том, что думает о предупреждении Сесила об Онионе. Откровенность, наверное, не была тем эффектом, которого добивался Сесил, но Санс ощущал больное стремление высказаться. — К-как ты?.. — но это не значит, что у него есть право говорить это вслух. Он повесил голову. — Как ты можешь так со мной поступать? Щупальца сжались вокруг него, может, предупреждая его прекратить, но Санс предпочел бы любое наказание Ониона, лишь бы не возвращаться в Красный Город прямо сейчас. — Как ты можешь допускать это? Ты… серьезно д-дашь ей делать это со мной? — Санс! Голос Маффет. Душа скелета чуть не выпрыгнула из груди. Санс посмотрел на платформу и увидел ее, притопывающую ногой. — Я пришла, думая, что ты успокоился. А ты тут терзаешь бедного Ониона. Терзает Ониона?.. Санс покосился на осьминога. Тот избегал его взгляда и сильнее сжимал его щупальцами. Санс мгновенно вспомнил одну из прошлых дисциплинарных сессий с Маффет, когда он совершил ошибку и позвонил Ониону на виду у нее. В его голове отчётливо проступили слова, которые она тогда выплюнула. Он живет в баке. Это все, что у него есть. Санса поставили на платформу. Маффет вытащила для него свежую одежду из сумки, которую принесла с собой. Скелет на автомате пошел к ней, но его удержали. Одно из щупалец Ониона все еще лежало на его плече. Когда Маффет нетерпеливо цыкнула, Санс дернулся вперед. Что-то говорило, что ему не стоит становиться причиной трений между этой парочкой, иначе он может не пережить того, что грядет. С тихим чмоканьем щупальце отлипло от него, и Санс, не оглядываясь назад, позволил Маффет помочь ему одеться. Он ни разу не взглянул на осьминога, пока Маффет выводила его из комнаты, но Сансу показалось, что когда они выходили, он услышал тихое чмоканье присосок по полу, как будто осьминог пытался в последний раз дотянуться до него.

***

— Ты будешь ублажать слизня. Слова Маффет были словно удар под дых. Несмотря на собственный пессимизм и неверие в слова Ониона, что все закончится простой встречей, Санс все равно не был готов, когда реальность так жестко ударила его. Они оба стояли в его комнате в Красном Городе, дверь была милостиво закрыта, чтобы скрыть неминуемый ментальный распад Санса. Он не понимал, как именно закончил тем, что терся своей промежностью о ногу Маффет и покрывал ее шею легкими поцелуями, но то, что его оттолкнули, не стало сюрпризом. Маффет, сладко посмеиваясь, похлопала Санса по голове. — Санс, дорогуша, ты не можешь соблазнить меня сексом. Я хозяйка борделя. Санс продолжал цепляться за ее руки, как будто если бы отпустил их, то разрушил последнюю надежду. Принял неизбежную судьбу. Он решился взять одну из ее рук и облизать ладонь, и Маффет не стала прерывать его попытки. — Маффет, прошу тебя, я могу брать больше клиентов, я могу сделать все, что ты хочешь, но, пожалуйста, дай мне еще один шанс. Я-я вел себя лучше, да? Я могу быть послушным. Я могу быть на самом деле хорошим. Я не буду… — скелет на секунду замолчал, и его лицо свело внутренней болью, а руки, сжимавшие тонкие пальцы Маффет, задрожали, когда он продолжил, — … я не буду жаловаться… Маффет переплела свои пальцы с его и, приобняв скелета другой рукой, погладила нижнюю часть его спины. Санс взял два пальца Маффет в рот, пососал и выпустил, но все еще касался языком. — Дорогой… Маффет вытянула влажную руку и сунула ее в брюки Санса. Скелет попытался скрыть испуганный вскрик за кашлем. Видимо, весь мир перевернулся вверх дном, потому что Маффет, уловив его боль, вынула руку из штанов и погладила его по талии. — …Чего именно ты хочешь этим добиться? Санс сжал платье Маффет в районе талии и прижался лицом к ее груди. — Боже, Маффет, разве не очевидно, что я, блять, умоляю тебя о милосердии? Маффет погладила его по голове. — У тебя нет права оспаривать твою работу, сладкий, — правда в этот раз голос Маффет не звучал так, будто она предостерегает его. Если бы сегодня был день их перовой встречи, он мог бы подумать, что она добрая. — М-Маффет, я… я не пытаюсь спорить с тобой. Это… совершенно не то, чего мне хочется, прошу, не думай, что я перечу тебе. Я… я не могу. Правда… Я просто сломаюсь. Я не справлюсь, прошу, пожалуйста, поверь мне. Маффет продолжала поглаживать талию Санса большими пальцами, пока он изливал душу, уткнувшись лбом ей в грудь. — Санс, мне кажется, что ты что-то неправильно понял. Для него не имеет значения, будешь ты сотрудничать или нет. Душу Санс сковал лед, и он потерял дар речи. — Позволь мне кое-то прояснить, дорогой. Ты можешь пойти на прием, как тебе и полагается, или можешь проснуться в своей комнате с ним, и тогда, буду честной, твое сопротивление станет совершенно бессмысленным. Он получит все, что захочет, — пальцы Маффет легко скользнули под его подбородок и заставили смотреть вверх. — Я даю тебе возможность выбрать, как именно все произойдет. Санс вздрогнул. Он все еще не мог говорить, как будто его рот заполнила какая-то слизь. Маффет отпустила его и пошла к выходу из комнаты, но ему нужно ответить ей, иначе… — Я пойду, — голос больше походил на хриплое дыхание, но ему удалось сказать до того, как Маффет закрыла дверь. Он взмолился, чтобы она услышала его. Боже, пожалуйста, пусть она услышит, он не сможет вынести иной вариант, да и этот едва ли сможет. Вспомнив, что комната прослушивается, скелет прошептал свой ответ еще несколько раз. Она должна понять. — Я п-пойду. Пожалуйста, я… Он сжался в углу, тихо хныча в колени. — Я пойду, прошу, пожалуйста, я пойду. Пожалуйста.

***

Он проспал. Из всех возможных, блять, дней, он проспал сегодня… Когда Маффет вошла в комнату, он еще только одевался. Санс практически рухнул на колени перед ней, цепляясь за ноги. — Я уже почти готов, п-прости. Я просто п-п-проснулся позднее, но я у-уже!.. Маффет положила руки ему на спину и обняла за плечи. — Шшш. Ты никуда не опаздываешь, Санс. Это я дала тебе сегодня поспать. Прости, я думала, это успокоит тебя. Санс с трудом дышал и ничего не видел из-за паники, так что у него возникла проблема с пониманием ее слов. Маффет подняла Санса, села на кровать, усадила его к себе на колени и принялась делать легкий массаж, как она уже делала раньше перед испытанием наркотиков на нем. Санс почти ощущал себя преданным собственным мозгом, когда в голове всплыли воспоминания о ситуациях, бывших странно приятными для него. Несмотря ни на что, он расслабился в ее руках, и резкое переключение режимов почти заставило его потерять ориентацию в пространстве. Сквозь эту дезориентацию просочился музыкальный голос Маффет. — Ты сделал верный выбор, Санс. Ты такой хороший. И когда подобные похвалы начали быть для него приятными? Когда это перестало быть чем-то, от чего ему хотелось кричать и разбить стул об стену? Почему сейчас это превратилось в то, что он так сильно желал? Маффет наклонилась вперед и уткнулась в шею Санса, слегка прикусив ее своими острыми клыками. Позвонки опалило ее жаркое дыхание. — Вот так, мой маленький драгоценный храбрец. Санс ахнул. Все его лицо и шея горели ярко-красным, а в штанах мгновенно образовалось влагалище, распространяя теплое свечение. Он развернулся на ее коленях, обнял за шею. — М-Маффет, пожалуйста, я не устал, я хочу… — Это ничего не изменит, ты же знаешь. — Я знаю, знаю… Тяжелое дыхание Санса сменилось на благодарный выдох, когда рука Маффет обвела его влагалище через ткань штанов. Когда он не выказал никакого страха, Маффет расстегнула его брюки, спустила их и сбросила на пол. Она еще не успела вернуться к нему, как Санс крепче обхватил ее за шею и, оседлав ее ноги, начал тереться. Складки его киски скользили по ее животу, распространяя все больше тепла в паху. Маффет схватила его за бедра, но вместо того, чтобы контролировать, начала подталкивать, помогая раскачиваться все сильнее и сильнее. Она откинулась назад, предоставив ему лучший угол, и пустила в ход остальные руки, поглаживая все тело скелета. Она позволяла ему это. Поощряла его. Он вжался ртом в ее шею и что-то бормотал. — Ха… мм. Ах… Маффет… я хочу тебя, хочу!.. Маффет обхватила затылок Санса одной рукой и втянула его в страстный поцелуй, они сплелись языками, паучиха победила и, протолкнув свой язык глубже, начала хозяйничать в чужом рту. Возбуждение Санса резко выросло, но бедра замерли. Рука пробралась туда, где он прижимался пахом к животу Маффет, его клитора коснулись чужие пальчики. И без того разгоряченный Санс ответил на это новыми толчками бедер, потом его тело парализовал оргазм, но бедра продолжали мелко подергиваться под прикосновениями Маффет. Она не разорвала поцелуй, так что все его блаженные стоны растворились у нее на языке. Она медленно отодвинулась, рот скелета все еще был открыт, и он высовывал язык, как будто тянулся к ней, чтобы возобновить поцелуй. Санс покачивался, нависая над ней, и не мог отвести от нее затуманенный взгляд. Маффет потянулась к нему губами, но не накрыла его рот, а заговорила, как будто ее слова и были поцелуем. — Как славно ты потрудился. Ты заслужил это, сладкий. Ты заслужил почувствовать себя хорошо. — Хаа... умм… ммм… ах… Маффет наконец перестала тереть его клитор пальцами и, накрыв складки влагалища ладонью, провела по ним с небольшим усилием. Его киска подрагивала, от возбуждающих движений паучихи растекались волны удовольствия. — Ты заслужил, чтобы с тобой обращались, как с хорошим мальчиком. Я не хочу, чтобы ты волновался о мелочах… я пригляжу за тобой, мы с тобой пойдем туда медленно и осторожно, и я хорошо позабочусь о тебе, когда ты закончишь. Все будет просто отлично. Он ничего не мог с собой поделать. Видимо, не имеет значения, реально это или нет — мрачная циничная часть разума повторяла, что все вранье — но он ощущал обратное. Ему было так хорошо. От ее уверенности в нем, от оргазма, отголоски которого все еще звенели в теле, от вибраций, похвалы, поцелуя. Вот и все, что ему потребовалось, чтобы продаться — отдать свое тело и душу. Он сдался. Санс лениво закрыл глаза, утопая в пьянящей неге, а Маффет поцеловала его в уголок рта. — Ты можешь это сделать, да, дорогой? — Могу… могу. Каким-то образом она заставила его поверить в это.

***

После завтрака Санс заметил сообщение на телефоне, что обозначало, что его брат рассчитал время для звонка так, чтобы Санс пропустил его. Дерьмо. Это значит, что он собирался сказать что-то важное. Санс уже давно отверг идею уединения в своей комнате, так что, чтобы послушать сообщение, он пошел в один из нечасто используемых коридоров. Подождав пять минут и убедившись, что рядом не слышно ничьих шагов, он с трепетом нажал на воспроизведение и прижал телефон к голове. ** Я не был полностью честен с тобой. ** Тревожное начало. ** Есть кое-кто, о ком я не говорил тебе. Он много о тебе рассказывает. Я думаю, он тебя видит. Может быть, вы уже знакомы? Он где-то твоего роста, с каштановыми волосами и отвратительным вкусом в одежде — все еще одевается как ребенок. Но если забыть об этом недостатке, думаю, это он подтолкнул меня к тому, чтобы чаще общаться с тобой, и, должен признать… я благодарен за это. Но послушай, Санс. Я не думаю, что тебе стоит с ним общаться. Может быть, тебе даже стоит сказать этой женщине — Маффет — чтобы дала ему от ворот поворот? Я понимаю, что это звучит, как туманный совет от обычно красноречивого и предельно конкретного Папируса. А самое неприятное то, что я не могу объяснить почему, брат. Он был полезен мне… даже добр. Я мог бы даже зайти так далеко, чтобы назвать его другом. И я не могу придумать ни одной разумной причины, чтобы не общаться с ним. Единственное, что я могу сказать… это нечто странное. Когда я впервые встретился с ним, мне хватило одного взгляда, чтобы ощутить подавляющее чувство вины, как будто я сделал ему что-то ужасное. И у меня закружилась голова… будто я попал под гипноз. Но было что-то еще глубоко под этой виной. Что-то настойчивое, как инстинкт, интуиция — вспышка чего-то знакомого, осознание, которое ускользнуло, прежде чем я смог его понять. Как будто я уже встречался с ним. Но что бы там ни было… Я ему не доверяю. Полагаю, это ощущение со мной уже некоторое время, но я отгонял его, потому что в нем нет смысла. И раньше я не чувствовал необходимости предупреждать тебя, пока… я снова почувствовал это, когда только что посмотерел на телефон. Могу поклясться и даже поставить что угодно на то, что я слышал звонок. И даже ответил и разговаривал. И, видимо, я проиграл бы свою ставку, потому что в телефоне нет никаких записей о вызове. Но тебе известно, насколько безупречна моя память, Санс. Ошибаться в подобном совершенно не в моем духе. И я был так уверен… …В любом случае, я уверен, что все это звучит для тебя как какой-то бред. Надеюсь, ты никому не скажешь, что Великий Папирус бредит. Не желаю, чтобы незнакомые монстры начали ехидно шептаться у меня за спиной. *Длинная пауза.* …В конце концов, мне бы хотелось, чтобы это осталось сугубо твоей привилегией. До свидания. ** Санс отнял телефон от черепа и уставился на него. Папирус, должно быть, говорил о Фриск. Но что все это значит? Санс безоговорочно доверял интуиции Босса, но даже сам Папирус не верил своим словам. Почему он все еще называл его другом, если не доверял ему разговаривать с Сансом?.. Санс думал, что у этой загадки не будет ответа, но ему пришлось подождать лишь до раннего вечера, чтобы получить веские доказательства плохого предчувствия Папируса.

***

За несколько часов до встречи Санс беспокойно курсировал по коридорам, нигде не находя себе места. Его шатания привели его в ранее не исследованный коридор, и к слишком знакомым голосам за углом. Фриск. И Догами. Санс замер у стены, подальше от их взглядов, и прислушался, едва позволяя себе дышать. Обычно детская речь Фриск звучала иначе. Он намеренно опустил свой тон и сделал интонации жестче и грубее, хотя это не полностью компенсировало его естественный высокий голос. — Усеки уже, что мы не можем здесь встречаться. — Я не мог поймать тебя нигде больше, а ты нам нужен. Давай, пошевели немного своей магией, раньше он прислушивался к тебе… — Это не… не «магия». Я уже говорил, что он почти не слушает меня. Даже мои лучшие попытки повлиять на него заставят его делать только то, о чем он сам подспудно думал. — Не прибедняйся, котортышка. Ты единственный, кто смог заставить его поверить, что визит Папируса сюда — это хорошая идея. — Он хотел проверить его преданность. Посмотреть, сможет ли такая встреча с братом заставить его взбунтоваться. — Думаешь, кто-то из нас мог бы предложить это и сохранить голову на плечах? Должно быть что-то… — Это никак не обернуть, Догами. М.П. сделал это в первую очередь потому, что хотел навлечь на Папируса неприятности. Я пытался предупредить его, но он сделал то, что захотел. — Говоришь, М.П. сам виноват? — Ну… Послышался удар об стену, как будто Догами ударил по ней лапой. Санс вздрогнул, внезапно смертельно испугавшись, что ребенок мог пострадать, и задался нездоворым вопросом, а почему его это вообще волнует. Он не услышал звуков атак. Просто рычание и фырканье. — Пофиг. Я знаю, как это работает. Я не могу угрожать Королевсому наследнику. — Я не… — Похоже, ты не такой хороший друг, как мы думали. Санс услышал скрип и шаги и на какой-то миг испугался, что пес может вывернуть на него из-за угла, но звуки удалялись, Догами шел в другую сторону. Однако из-за угла вывернул Фриск и встретился взглядом с Сансом, который не мог сдержать выражение ужаса от того, что его обнаружили. Глаза ребенка ярко сияли, словно водоворот чистой энергии, и Санс попятился, выставив перед собой руки. — …Не убивай меня. На лице Фриск отразилась глубокая боль, воздух заискрился. ≪≪≪≪≪≪< За несколько часов до встречи, Санс беспокойно курсировал по коридорам, нигде не находя себе места. Его шатания привели его в ранее не исследованный коридор, и к пустоте за углом. Скукота.

***

— Уверен, что не хочешь, чтобы я проводила тебя, дорогой? — Ага, я… хочу пойти один. Он этого не хотел, но если с ним пойдет Маффет, он, наверное, вцепится в нее у двери и не отпустит. Лучше не давать лишних поводов для наказания. Коридор в приватную комнату был таким пустым, будто весь сектор эвакуировали. Заброшенным. Санс живо вспомнил запах улицы тухлых яиц, и ему пришлось прикрыть рот ладонью и на минуту прислониться к стене. Коридор пуст, потому что работники не часто пользуются этой зоной, напомнил он себе. Эти коридоры были выше. Для их постройки пришлось кропотливо высекать горную породу, чтобы они могли подойти для… …клиентов, которые были больше обычных. Санс остановился перед дверью. Его колени дрожали. Ему просто нужно открыть дверь. Первым делом поднять руку. Вторым — положить ее на дверную ручку. Теперь повернуть ручку. Повернуть. Ручка проскальзывала под его пальцами, и, в конечном итоге, он осел на колени, цепляясь за неё, как за край отвесной скалы. Скелет несколько раз влажно икнул. Кто-нибудь, пожалуйста, спасите, прошу, спасите меня, умоляю. Спасите. Ладно, подъем. Он встал на ноги. Давай же. Он неуверенно открыл дверь. И вошел внутрь. И слизень заполучил его. ≪≪≪≪≪≪< Санс остановился у двери и прикоснулся к ручке… Фриск остановил его прежде, чем он успел открыть дверь. Вскинув голову, скелет встретился с ним взглядом. — Малой, ч-что ты… как ты… — Неважно. Не входи туда. — Я, эм… я должен. Это сложно. Взрослая жизнь состоит, в основном, из самых злоебучих вещей, которые можно себе представить, и все они кружатся на повторе, как какой-нибудь из худших, блять, эпизодов МТТ, хотя по факту они все сосут. Дерьмо. Никогда не вырастай, малой. — Ты не должен и ты этого не сделаешь. Фриск схватил Санса за руку и потащил подальше от двери. Он вел его так быстро, что казалось, будто они летят. ≪≪≪≪≪≪< Фриск остановил Санса прежде, чем тот успел открыть дверь. — Малой, ч-что ты… как ты… — Не входи туда. — Я, эм… я должен. Это сложно. Взрослая жизнь состоит, в основном… — Из самых злопахучих вещей, которые можно себе представить, и все они кружатся на повторе, как какой-нибудь из худших, блин, эпизодов МТТ, хотя по факту они все неинтересные. Елки-палки. Никогда не вырастай, малой. — Ты уже слышал, как я говорил это раньше? И ты, блять… заменил все мои маты?.. Что еще за злопахучие вещи? Фриск стыдливо потер руки. — Я не знаю этого слова. — Злоебучие? Это значит очень плохие. — О. — Малой, ты гребаный путешественник во времени? Человек опустил взгляд и кивнул. Он демонстрировал раскаяние, и Санс ощутил внутри подъем первого, что напоминало надежду с тех пор, как он застрял здесь. — Но это… здорово! Это на самом деле поможет тебе избежать неприятностей, правда? Ребенок все еще выглядел неуверенно. — Может… помочь кое с чем. Иногда. — Это значит, что ты можешь сбежать от чего угодно, да? Ты можешь видеть будущее. Ты можешь… — Ох, Санс! — по лицу Фриск потекли слезы. Санс замер. Ребенок плакал и говорил одновременно, непрерывно вытирая лицо. — Э-э-это может помочь мне, да, но я н-не понимаю, как мне с-спасти тебя. Ты все время г-говоришь мне, что все хорошо, но это не так. Ничего не хорошо! Я н-не хочу снова это делать! Это так ужасно, Санс! Санс похолодел. — Что бы я ни делал, это… не работает! — он топнул ногой, сейчас Фриск походил на ребёнка больше, чем когда бы то ни было. — Неважно… что я пробую… но время, где я н-не делал ничего, было единственным, где… — Он сел на пол и прижал колени к груди. — Я пробовал даже п-пойти с тобой, чтобы защитить, но… — его взгляд помутнел, — …не сработало. Санс вспомнил предупреждение Папируса, но, столкнувшись с этим напрямую, все, чего ему хотелось — утешить плачущего ребенка. Не то чтобы он умел или вообще знал, как это делается. Но эти слова парализовали его смертельным ужасом. Он растянул рот в том, что, как он надеялся, напоминало ободряющую улыбку, а не нелепую гримасу. — Сахарок, не переживай за меня, ладно? Не ходи туда. Определенно, не ходи туда никогда. Эм… никогда больше. Рыдания человека стали чуть тише. — Я-я… я должен вернуться назад. У меня… у меня больше ничего нет. Но в тот раз ты… не дал мне подойти, и потом я слышал, что тебя забрали к Ониону, и что это ты сказал ему… — …Погоди «вернуться назад». Малой, ты же не имеешь в виду, что… все, что ты говоришь мне сейчас, сот… ≪≪≪≪≪≪< Санс стоял перед дверью. У него было странное ощущение, как негатив дежа-вю. Как будто что-то должно еще случиться прямо сейчас, как будто кто-то должен прийти и спасти его в последнюю секунду. Но ничего не произошло. Он неуверенно открыл дверь.