Этот красный зонт под проливным дождём

— Ты поубирался? — голос матери из динамика телефона был весьма взволнованным, и граничащим между тем, что она уже приготовила запас брани, если это не так, и тем, что она всё равно это выскажет. — Да, — безэмоционально ответил юноша, ополаскивая половую тряпку в ведре, при этом придерживая средство связи у уха плечом. — Простыни поменял в моей комнате? — продолжала женщина, попутно ещё на кого-то гаркнув. — Да, — вновь повторил Саске, развешивая ткань на батарее в ванной, чтоб та быстрее высохла. — А окна? — Сейчас дождь, — не видя никакого смысла растирать воду по стеклам, заметил юноша, и, видимо, зря, ибо Микото словно этого и ждала. — Мне какая разница? Я тебе написала чёрным по белому в записке, чтоб ты их вымыл, так сложно что-ли, я не пойму, — процедила женщина в трубку, и, если судить по звуку каблуков, куда-то направилась. — Это бессмысленно, они всё равно намокнут, — попытался оправдаться парень, хотя отлично знал, что это бесполезно и лучше просто молчать. — Бессмысленно было тебя рожать, одни проблемы от тебя, постоянно ноешь, то это, то сё. Я верчусь как белка в колесе, чтоб приходить в грязную квартиру и потом ещё заниматься домашними хлопотами? — раздраженно фыркала его мать по ту сторону связи, пока Саске достал салфетку с пропиткой и стал стирать ей пыль, которой по сути, не было. Но раз надо, то надо ведь.  — Ты ведь, ничего не ел из холодильника, что я вчера закупила, надеюсь? — перешла на другую тему женщина, после того, как ещё пару минут просвещала сына на ту тему, что он ей обязан ноги целовать за то, что она его оставила, а не пререкаться и хамить. — Нет, — пробормотал подросток, проводя тканью по рамкам картин, висящих на стенах. — Вот и не ешь. Я хочу, чтоб ты приготовил тот самый салат, что понравился Ибики-сану, и курицу в духовке, только не переперчи, иначе отхватишь у меня, — продолжала как ни в чём не бывало Микото. А потом, спохватившись, она добавила, — И не забудь, ещё десерт. С фруктами и взбитыми сливками. Помнишь, как те пирожные, что я покупала? — Нет, — простирнув на руках ткань, которой стирал пыль, честно ответил Саске. — Ах, да, мы всё съели без тебя, ты ж опять запёрся в своей комнате, как отшельник, а, между прочим, Орочимару-сан был к тебе очень добр и любезен тогда, — едва оттаяв снова возмутилась мать в ухо юноши, который нахмурился, вспомнив упомянутого мужчину. С ним Микото встречалась пару раз у себя на квартире, они выпивали, беседовали, даже чокались на брудершафт, а потом, когда окончательно опьянев от шампанского, женщина засыпала на столе, Орочимару заходил в комнату к Саске. Сначала он одаривал его комплиментами, потом подходил ближе, а в конец и вовсе садился на диван, где проснувшийся от скрипнувшей двери парень, настороженно следил за гостем. То, что происходило дальше, Учиха вспоминал всегда с содроганием. Он его трогал. Этот бледный и худой мужчина, касался его так, словно он девушка, а меж ними есть какая-то романтическая связь. Саске, конечно же, закрывался одеялом, прижимался плотнее к дивану, но Орочимару каждый раз заходил куда дальше и его уже не отпугивали возмущенные крики и шлепки по рукам. В последний раз, когда это было, он лизнул мальчишку в шею, тогда-то Учиха, не выдержав, резко отпихнул от себя чужого, вылетел из комнаты в коридор, пытаясь найти хоть какую-то защиту у матери, но та безмятежно пускала слюну на стол. Тот ужас для Саске был ни с чем не сравним, особенно, когда едва надев на себя куртку и кеды, он попытался выйти из квартиры, но холодные руки уже прижали его к стене, предварительно закрыв рот ладонью. Он не помнил, как отбился, вроде бы, с силой прокусил руку Орочимару, а затем выбежал на улицу, где боясь оставаться один, добрался до дома Наруто и переночевал у него. С того раза, этот человек больше к ним не заходил. Однако, эти мерзкие прикосновения холодных пальцев к его бедрам и слюнявые поцелуи мерещились и снились в кошмарах Саске до сих пор. Хотя прошло уже около трёх месяцев c того дня. — О, да, добр, — иронично, хоть и тихо пробормотал себе под нос юноша, чтоб мать его не слышала, а затем чуть повысив тон, прибавил, — я не знаю, как готовить этот десерт. Может, купишь его? — Не указывай, что мне делать! — визгнула по ту сторону Микото, — Думаешь, деньги так просто с неба падают, раз я тебе их даю? Стоит урезать твои расходы, раз такой дерзкий стал, может научишься уважать тех, кто поумнее тебя будет, неблагодарный гадёныш, — прошипела женщина, а, чуть погодя, прохладно добавила, — чтоб приготовил то, что я сказала, иначе я отключу интернет в квартире, и посмотрим, как ты будешь готовиться к своей школе. — Но я в самом деле не знаю, как такое приготовить, — со вздохом шепнул в трубку подросток, понимая, что его мамочка уже победила. Хотя парню очень хотелось напомнить ей о том, что денег, которые она ему даёт и на проезд-то не всегда хватает. — У тебя время до восьми вечера, сообрази что-нибудь, — смилостивилась секретарша, чьё настроение могло скакать до нескольких раз в минуту, — наш гость любит домашнюю пищу. — Хорошо, мам, — глянув на часы, сдался Саске. — О, и не смей меня так называть, когда я приду с моим кавалером, ещё подумает, что я такая старая, раз у меня есть тринадцатилетний сын. — Мне шестнадцать, — напомнил школьник, при этом не видя в этом смысла. Всё равно забудет ведь. — Да какая разница, главное, что мне двадцать с хвостиком, всё, иди готовь, — отмахнувшись, Микото отсоединилась, оставив парня наедине с его проблемами. Саске не знал, успеет ли он приготовить столько блюд за четыре часа, тем более пирожные он ни разу и не пробовал делать, ладно там торт или пирог какой, к таким заказам он привык. Увеличившийся список дел, который прибавился к записке, которую его мать прикрепила к холодильнику ничего хорошего не предвещал, ведь если он не успеет, … Юноша вздрогнул, глянув на свои руки, где пятнами шли красно-синие синяки, которые уже были таким привычным «украшением», что и внимание обращать не стоило. Это он вчера выбросил без спроса завядший букет от очередного поклонника своей матери, которому она даже, на удивление, не изменяла, как мог посудить Саске. Этот «некто» преобразил её настолько, что она даже несколько дней не курила в квартире, разве что перед сном сигаретку другую. Но лучше всего для Саске в этой ситуации было то, что она была трезва, и дом не был полон неизвестными ему людьми уже как месяца два. Мальчишка даже допустил мысль о том, что, может, этот её новый мужчина успокоит буйный нрав его матери, и с ней будет не так нестерпимо жить. А, может, если она, наконец, будет счастлива, то и позволит ему продохнуть спокойно.

***

Когда на часах было без десяти восемь, Саске продолжал украшать фруктами те самые «корзиночки», рецепт которых нашел на просторах интернета. Само собой, получилось не так красиво и эффектно, как это делали те, кто, по мнению юноши, наверное, живёт на кухне. Облизнув вымазанные в сахарной пудре пальцы, парень глянул в духовку, откуда доносился аппетитный и чудесный аромат запеченной курицы. Если повезёт, то Микото не станет возражать против того, чтоб он принял хоть какое-то участие в ужине, а в идеале — у себя за закрытой на задвижку, которую время от времени выламывает его мать, дверью. Убрав десерт в холодильник, парень стал вытирать кухонную столешницу, чтоб к приходу матери всё было идеально, и ему не пришлось слушать её недовольные вопли, которые обрушатся на него после того, как увидит его всего в муке и креме. Не то, чтобы он боялся свою мать. Нет, скорее того, чего она могла сделать в порыве гнева. Замахиваться на сына сковородой и кидать в него кухонную утварь было уже что-то вроде привычки у неё. Вымыв последнюю тарелку и разложив на столе приборы на две персоны, юноша замер с третьей тарелкой в руках, когда услышал, как поворачивается ключ в замочной скважине. Отложив предмет, парень торопливо удалился к себе в комнату, на ходу снимая фартук и вешая его на крючок в коридоре. Всё-таки Микото любила произвести впечатление, если не своим телом, так тем, какая она чудесная хозяйка. Как успевает всё делать по дому, как вкусно готовит, и как талантливо всё это сочиняет, пока уставший после стольких дел Саске, как правило, старался в целом делать вид, что его не существует и голубки в квартире одни. Нет, его мать не скрывала то, что у неё есть сын, и даже всегда лестно о нём отзывалась на людях, а потом наедине с ним проклинала день его зачатия и родов, которые, по её словам, длились едва ли не двадцать часов. Сев на пуф и тяжело выдохнув, пока за стенкой раздались голоса, парень глянул на себя в зеркало, что находилось на всю дверцу его шкафа. Он был весьма худ и, словно болезненно, бледен, да ещё и в футболке, заношенной до дыр, которая была кое-где приправлена мукой. Ещё тот красавчик. Хотя Саске не раз слышал в свою сторону отзывы о том, что он весьма симпатичный и даже привлекательный, сам Учиха так не считал. То ли гнобление матери сказывалось, то ли косившиеся взгляды на него он принимал за недовольные или презрительные, но факт оставался фактом, юноша не считал себя тем, на кого можно запасть или влюбится. Влюблённость. Это понятие и чувство школьник часто находил в книгах, в которые погружался с головой, словно прячась от окружающей его реальности среди загадок Шерлока Холмса, приключений Братства Кольца, и даже в далёком Петербурге, где бедный студент убил старуху-процентщицу. Но самому ему так и не удалось его испытать. На что оно похоже? Раз за разом спрашивал себя об этом Саске, когда лежал в темноте и смотрел в окно, за которым лил дождь. На бабочек в животе? На щекочущее чувство под ложечкой? На то, когда спирает дыхание, а счастье так переполняет, что хочешь им со всеми делиться? Он не знал, но хотел испытать это. Тот трепет, когда ждёшь своего человека, когда видишь его улыбку. То волнение, когда бежишь, весь такой окрыленный на встречу. То смущение, когда берёшь протянутую книгу, … Раскрыв от неожиданной мысли глаза, юноша понял, что он сидя задремал и едва не упал, когда тело опасно накренилось в бок. Потирая веки в темноте, он прислушался к голосам, что были на кухне. Его мать, как и всегда, хихикала, весело и звонко лепетала, а потом пошло чмокала губами. Ничего нового. Решив, что ничего страшного не будет, если он выйдет, тем более пьяная Микото всегда любила его подзывать и показывать на что она потратила лучшие годы своей жизни, при этом кривясь каждый раз, когда кто-нибудь особо умный говорил, что сын на неё похож. Так пару раз даже бокалы в руке лопала от злости, словно сравнение с родственником, как никак, было для неё оскорблением. Приоткрыв дверь и проскользнув в коридор, Саске чуть наклонил голову, присматриваясь к тому, ради которого его мать пошла на такие жертвы, как отказ от алкоголя и курения. Это был молодой мужчина, который стоял спиной к Саске, при этом держа фужер с вином в одной руке. Он был в светлых джинсах и белой рубашке, поверх которой был накинут голубой джемпер, скорее всего, завязанный рукавами спереди. У него были длинные чёрные волосы, которые были аккуратно завязаны в хвост. Учиха в какой-то миг решил, что это Орочимару приоделся, но прическа незнакомца была иной, да и волосы не свисали сальными прядями. Неуверенно сделав пару шагов к кухне, Саске остановился, так как в прихожей свет падал так, что он увидел тот предмет интерьера, которого в квартире, сколько он себя помнил, отродясь не было. Красный зонт. Он висел в закрытом состоянии на крючке вешалки пока с него на пол капала вода. — Не может быть, …- одними губами прошептал мальчишка, возвращая взгляд к незнакомцу, который уже полуразвернулся к нему, показывая своё лицо, и при этом высказывая своё лёгкое удивление приподнятыми бровями. — А, это Саске, … — икнув, весело сообщила Микото, чья голова была вся в кудрях, а рука с длинными розовыми ногтями тем временем наполняла бокал. Поддавшись вперед, от чего её декольте оголяло ещё больше демонстрируемую часть тела, женщина с тяжким вздохом прибавила, выделяя последнее слово, — мой горячо любимый братишка. Да, детка? Такого от матери юноша не ожидал. Он понимал, что та ещё пытается молодиться перед теми, кто младше её, но в наглую лгать то, что она ему сестра, это было уже слишком, как и то, что именно этот человек сейчас и был очередным в списке Микото на её постель. Юноша мог только стоять и смотреть, ощущая при этом, как внутри что-то обрывается. Его незнакомец и есть новый ухажер его матери. Он и есть тот, из-за кого она в течение двух месяцев по часу вертелась у зеркала, при этом закусывая губу и пытаясь себя сфотографировать на телефон с наиболее выгодной стороны. А ведь он столько себе надумал, а этот парень оказался такой же, как и другие, раз повёлся на его мать. Учиха даже ощутил тошноту, подкатывающую к горлу, понимая, чем закончится этот вечер, ведь исход у них был всегда один. — Ты говорила, что у тебя есть младший брат, но я не думал, что он подросток, — незнакомец мягко улыбнулся всё ещё во все глаза смотрящему на него Саске, — мой подарок ему вряд ли подойдёт, — парень кивнул на перевязанную ленточкой бутылку с надписью «Jack Daniel’s». Виски. Юноша внутренне содрогнулся. Он ненавидел алкоголь. Ненавидел пьяных людей. Ненавидел всех тех, кто обдает его запахом перегара и ещё возмущается тому, что он не хочет выпить с ними. Как же он ошибался в этом человеке. Эта искра веры в чудо и добро посторонних людей, что тихо горела в нём за последние месяцы, когда он под проливным дождём встретил этого незнакомца, мгновенно затухла. — Ну, что ты, она ему пригодится, когда он на выходных пойдёт ночевать к своим друзьям, — захихикала мать Саске, многозначно при этом на того посмотрев. Мол, сваливай на пару дней, ты тут лишним будешь. — Конечно, в одно горло её выдую, — прохладно сообщил парень, складывая руки на груди и глядя прямо на, казалось, вмиг протрезвевшую Микото, — сестренка.