Этот красный зонт под проливным дождём

Промозглая погода сегодня тоже была за окном. Ветер только усиливался, и теперь его порывы сметали мелкие бумажки и обрывали с деревьев листья, которые ещё долго колыхались, поднимались в воздух, а потом плавно оседали в своём кружевном танце на покрытый лужами и грязью асфальт. Судорожно выдохнув, Саске неуверенно постучал замерзшей рукой, которую до этого, как и другую, грел в кармане куртки, по деревянной двери, обитой пластиком и железными вставками. В доме, где до этого слышались только звуки играющей музыки, раздались торопливые шаги. Промокшему и подрагивающему от осенней прохлады юноше открыл вход парнишка, на вид его одногодка, который изумленно распахнул глаза, определенно не ожидая увидеть своего друга в такой час у себя на пороге. Но тем не менее, Наруто сразу отошел в сторону и махнул рукой, пропуская Учиху, который, ничего не говоря в своё оправдание, принял это «приглашение», скорее заходя в тёплое помещение. Саске и не нужно было ничего говорить, ответ и так был у него на лице. В прямом смысле. Он всё ещё чувствовал его пульсацию, эту неприятную ноющую боль от удара, который наотмашь после очередной пощёчины дала ему мать, едва за её гостем закрылась дверь. Парень точно не помнил, но, кажется, она огрела его по лицу одной из тех уродливых собачек-статуэток, которые стояли на тумбочке в коридоре. А тех в свою очередь подарил кто-то из многочисленных кавалеров Микото. У школьника ещё стоял звон в ушах от её криков: о том, как она его ненавидит за то, что он ей испортил вечер тем, что открыл свой поганый рот, и о том, как она жалеет, что не выкинула его в мусор, после роддома, когда была такая возможность. В целом, Учиха привык к таким словам, но не ожидал, что она так рассвирепеет после практически двух месяцев затишья только из-за того, что новый бойфренд отказался от её гостеприимства и не остался на ночь. Разумеется, в этом был виноват никто иной, как он. Наверное, так решила Микото, по мнению Саске, раз поджав красные губы, та прищурила взгляд и ядовито поинтересовалась насчет того, какого чёрта он дома был, хотя ведь она сказала, что у неё будет званый ужин, а не просто посиделки с друзьями. Пройдя следом за Узумаки на кухню, который попутно включал свет и интересовался не хочет ли Учиха чего-нибудь горячего выпить или поесть, школьник сел на табурет. Сейчас парню кусок в горло не лез, поэтому он лишь помотал головой, снимая с себя мокрую куртку и отдавая её блондину, что тут же куда-то с ней умчался, при этом всё равно включив чайник. В ожидании приятеля, Саске с тоской посмотрел на идущий за окном ливень. Он всё шёл и шёл, казалось, что он никогда не закончится, хотя иногда и были просветления, по ночам, например, или на несколько часов в день. Увы, они были так незаметны в сравнении с теми грозовыми тучами, которые будто бы закрыли весь город, решив его потопить вконец. Парень уже даже не замирал, когда слышал дальние раскаты грома и сверкающие молнии за стеклом. Переведя глаза на висящие на стенке портреты в разноцветных рамках, где был маленький Наруто, дующий щеки, пока по обе стороны от него находились его родители, Учиха в какой раз с интересом стал водить по ним взглядом. Там ещё было фото с прогулки, с дня рождения и похода в зоопарк. Мама его одноклассника всегда старательно отбирала эти моменты и вешала на стенку, составляя такие вот забавные коллажи, от которых у Саске на губах появлялась слабая улыбка, которую он тут же прятал. У него не было фотографий, как и не было рамок для них. Впрочем, Микото как-то показывала ему свой фотоальбом, при этом попивая из фужера шампанское и причитая, какая она всё-таки красотка. Юноша помнил, как водил пальцами по снимкам, надеясь увидеть хотя бы одно фото, где бы он был запечатлен. Однако, таких не было. Вот его мать на яхте с каким-то мужчиной, вот она в ресторане с двумя иностранцами, а здесь лукаво улыбается, держа бутылку в руке. И такими снимками был заполнен весь альбом. На его естественный вопрос, почему у него нет фотографий, женщина лишь пожала плечами, а затем, притянув его к себе, сделала селфи на телефоне, предварительно выпятив губы. Чуть погодя потом, глянув на получившийся снимок, Микото засмеялась, демонстрируя его удивленному Саске. Парня на нём не было. Возможно она просто не правильно сняла или по привычке навела камеру именно на себя, но факт оставался фактом. В её жизни ему не было места. — На, держи, — вернувшийся на кухню Узумаки, протянул Учихе хладоэлемент, при этом садясь на табурет и подпирая лицо руками, — повезло, что хоть завтра выходной, до понедельника уже не так шибко видно должно быть, — уверенный в своих словах закивал Наруто. Приложив лед ко лбу, Саске равнодушно пожал плечами. Не в первый раз ведь. — Ты вроде бы, …сказал, что она перестала, — неохотно пробормотал куда тише обычного Наруто, при этом став пальцем ковырять столешницу, а, услышав, как щелкнул чайник, потянулся за чашками, чтобы налить чаю. — Она перестала, — повторил то, что и ранее брюнет, при этом, понимая, какой сейчас бред ему придётся сказать, закатил глаза и на выдохе, сообщил, — она думала, что меня нет дома, а, когда я вышел из комнаты, хотела, чтоб я поддержал её ложь о том, что я её брат. — Старший ещё, наверное? — лишь позволил себе усмехнуться Узумаки, хотя по нему было заметно, что он старательно пытается сдержать смех, но сидит с серьёзным выражением лица. — Не знаю. Привела ещё, …- Саске хотел было сказать «того парня», но, вовремя вспомнив, что не говорил ничего о нём другу, прибавил иное, — очередного мужчину, подобного ей самой. Получилось как-то смазано и даже с горечью, ведь юноша всё ещё не мог поверить в увиденное. Он не мог принять тот факт, что из всего обилия потенциальных хахалей в целом городе его мать позарилась на того, кто, по мнению Саске, хоть немного, но отличался от других. И этим разбила его единственное на тот момент желание. Он хотел его увидеть. Ещё раз. Хоть и не хотел признаться себе в этом. Но хотя бы так же бегло, мимолетно и кратковременно. Фортуна, скорее всего, смеялась над ним, когда Учиха увидел на кухне того незнакомца. Ведь он так часто думал о нём, вспоминал его лицо, волосы, взгляд. А теперь он в компании его матери, подобен тем всем другим, кто был и до него. Вот это жгло сильнее, чем самая глубокая обида. Саске не было так тяжело, когда мать забывала его в детском саду, ему не было так грустно, когда он возвращался в пустую квартиру. Сейчас же это походило на то, что даже малейший секрет, тайну, которую он носил в себе, робко надеясь на ещё одну встречу, Микото могла спокойно у него отобрать, разбить и, посмеявшись, выкинуть. Ему до одури хотелось закричать, что это несправедливо. Нечестно. И нельзя так. Но, разве это что-то изменит? — А, не парься, дружище, — поставив перед Саске кружку с чаем, Наруто, сел напротив него и зевнул, — давай пей, и спать пойдём, а то я думал ещё порубиться немного в приставку, но раз завтра тусуешься у меня, то поиграем вместе. Кивнув и став неспешно делать глотки из кружки, юноша почувствовал, как тепло начинает разливаться по телу. И вот ему уже не так холодно, и даже не одиноко, и почти не больно. И совсем не душит обида. Правда. Наутро, когда он спустился к завтраку вместе с Наруто, который поспешно сообщил о том, чтоб Кушина накрывала на ещё одну персону, женщина ни капли не смутилась, лишь помахала Учихе, при этом ласково улыбнувшись. — Я как раз сделала шоколадные кексы, угощайся, Саске. — О, мам, я тоже, дай мне! — попросил блондин, протягивая руки к тарелке, но тут же получил по ладони железной лопаточкой от матери, которая прошла мимо него и поставила блюдо у места, куда сел брюнет, — Ну, ма, … — Ничего не знаю, твой классный руководитель вчера позвонил мне и сказал, что ты не сдал вовремя свою контрольную по математике. — Да, это он её потерял, — стал оправдываться младший Узумаки, при этом страдальчески поглядев на тарелку, что была рядом с брюнетом, у которого от этой ситуации невольно уголки губ потянулись вверх. Это было так уютно, так по-домашнему. Это не Микото, что зевая и поправляя лямки на своём верхнем белье, поднималась с кухонного диванчика, при этом протягивая руку на стол, чтоб добраться до пачки сигарет и зажигалки. В это же время, рядом с ней просыпался и какой-нибудь из её мужчин, что сонно и так робко улыбались, вышедшему из спальни Саске, словно провинившиеся школьники. И самое тошное, что для Учихи в этом было, это наблюдать у них золотое кольцо на безымянном пальце. Глянув, как всё-таки получивший кекс Наруто набивает им рот, при этом рукой призывая друга делать тоже самое, брюнет кивнул, надкусывая свою порцию и согласно кивая в ответ, когда заметил, как блондин поднял большие пальцы вверх. Поблагодарив Кушину за завтрак, когда тот был закончен, Саске, глянув на время, стал поспешно собираться. Он должен был продлить абонемент в библиотеке. Его приятель лишь махнул рукой, в которой уже держал контроллер, всё-таки тащиться в такое место ему было весьма неохотно. Поэтому, попрощавшись, Учиха поспешил в заведение, которым сейчас мало кто пользовался, многие предпочитали покупать сразу книги или скачивать их из интернета. На первое у Саске не было денег, а для второго специального гаджета, на котором их можно было бы читать. Да и держать том, листать страницы, даже вдыхать запах бумаги было более чем-то особенным для юноши, нежели электронный ресурс. На улице был привычный дождь, но Учиха отказался от зонта, который ему предложил друг. Всё-таки чужое он крайне не любил брать даже на время. Саске сразу ощущал себя обязанным, а это чувство его несколько угнетало, хотя и не так, как серые лужи, которые он сейчас перешагивал, стараясь выбирать более сухой путь из возможных. Спрятав руки в карманах, когда ледяной ветер вновь подул в спину, парень обогнул угол улицы, направляясь к перекрёстку, там можно было немного сократить. Скользя глазами по знакомым тусклым зданиям, которые смотрелись ещё более уныло в эту промозглую погоду, Саске втянул голову в плечи, зашагав быстрее. Он не хотел промокнуть настолько, чтобы Наруто потом тыкал в него пальцем и напоминал о том, что он ведь предлагал зонт. Остановившись на пешеходном переходе, брюнет на всякий случай отошёл от бордюра, помня о том, как его облила пронёсшаяся мимо машина, при этом глядя больше себе под ноги, нежели по сторонам. В его голове всё ещё крутились события вчерашнего вечера, которые не мог смыть ни капающий дождь, ни доброта семьи Узумаки. На телефоне у парня не было ни одного пропущенного вызова или сообщений. Его матери было не интересно где он, как он и вернётся ли он домой. И ведь это было далеко не первый раз. Даже, когда он впервые ушел из дома только на ночь, при этом гуляя по тёмным аллеям, скверу или пустынным паркам, которые освещали цепочки из фонарей, он надеялся, до последнего сжимая телефон в руке, что она ему позвонит. Что, если не извинится, ведь это было бы слишком дико для Микото, то хотя бы попросит сына вернуться. Но ни разу она так и не набрала его в такие моменты. Когда зажегся зеленый свет светофора, Саске, ведомый толпой людей, тронулся с места, несколько при этом отставая от них, чтоб не приходилось толкаться или ненароком наступать кому-нибудь на ногу. Боковым зрением он заметил что-то ярко-красное рядом, от чего, словно по инерции, повернулся. Это был красный зонт, который держал никто иной, как всё тот же незнакомец, с которым он уже дважды пересёкся. Тот тоже его заметил и остановился на "зебре", разворачиваясь в его сторону, однако Учиха сильнее натянув капюшон на лицо стремительно направился в противоположный край. Кажется, он даже бежал. Быстро, нервно и даже пару раз залезая в лужи, от чего у него моментально промокли ноги в кедах. Саске сам не знал, почему он это делал но, когда он остановился, опираясь на деревянный забор, чтоб перевести дух, то его сердце бешено стучало в груди, а щеки пылали. И вовсе не из-за пробежки.

***

— Ты меня слушаешь? Я с тобой разговариваю! — Саске почувствовал, как его ощутимо толкнули, от чего он перевёл отрешенный взгляд на мать, что, поставив руки в боки, с такой претензией на него смотрела, словно он пообещал ей в прошлом году сдохнуть, а сейчас всё ещё жив. — Да, — спокойно оповестил женщину мальчишка, при этом отводя глаза, чтобы не видеть, какое короткое на ней платье, да ещё с таким откровенным вырезом, что многие любительницы ночных приключений бы только позавидовали бы. Но для Микото было пределах нормы одеваться так, что её сыну было неловко на неё смотреть. — Он придёт через полчаса, и на этот раз всё должно быть идеально, не сморозь глупости, как в прошлый раз, этот ужин для меня очень важен, — женщина повертела накрашенным в кислотно-зеленый цвет ногтем, на котором поблескивали стразы, у носа сына, от чего тот невольно скосил на него взгляд. — Если всё пройдёт гладко, то мои фотографии будут уже в следующем выпуске того модного журнала, который сейчас так популярен у молодёжи. И это всё мне обеспечит мой ненаглядный Итачи-кун. Да, его звали Итачи. Того самого незнакомца с красным зонтом, что теперь был неким символом богатства, благополучия и просто прекрасным аксессуаром для его матери. Когда она о нём говорила, её глаза так алчно сияли, словно вот он её тот самый шанс, которого она так ждала, да ещё такой красивый и учтивый, что опять же не раз упоминала Микото. Юноше даже в душу закрадывались подозрения, что его мать замуж за него собралась. — Угу, — пробормотал Саске, заводя руки за спину, и стараясь хоть как-то отдалится. Приторно-сладкий аромат туалетной воды матери его буквально душил. — О, и перестань сутулится, ты и так лицом пошёл в своего козла-отца, так ещё и выглядишь, как палка, на которую вещи натянули, — с этими словами Микото надавила на плечи юноши, который едва сдержался, чтоб не поморщиться от этого прикосновения. К тому же парень невольно удивился, что женщина впервые, будучи трезвой, упомянула второго родителя, которого он не знал, и даже спрашивать не решался. Но тем не менее, Учиху напрягало другое. Сейчас все мысли матери Саске сводились к тому, чтоб Итачи чаще проводил с ней время, и она даже не брезговала пользоваться не только своими женскими штучками, но и давить на жалость тем, что её «братишке» срочно, прям, необходима помощь в литературе. Парень, как оказалось, работавший известным фотографом, повёлся-таки на эту провокацию и сказал, что приедет ближе к шести часам. Поэтому, всё что она требовала от своего сына, так это то, чтоб он немного построил из себя дурачка, а затем ушёл куда-нибудь погулять. Там уж, она и сама дальше управится. Как именно она это сделает, Саске предпочёл не уточнять, по её виду и так всё было понятно. На скромный вопрос, о том, что на улице льёт дождь, и долго ли ему следует гулять, Микото ответила неопределённым знаком руки, который растолковывался всегда едино — «Ничего не знаю. Твои проблемы». Пока женщина пошла к зеркалу, оценивать свой марафет, мальчишка, только мрачно глянул на ту светло-лиловую рубашку, в которую был вынужден был переодеться из-за матери, ведь она была брендовая. Неудобная, дико узкая и едва застегнувшаяся на нем, несмотря на природную худобу, но зато модная. Она сидела настолько отвратительно, что Саске чувствовал себя вареной сосиской, на которой лопнула целлофановая упаковка. Мысленно пожелав тому, кто придумал эту рубашку, прошить себе пальцы швейной машинкой и больше никогда не браться за дизайн одежды, юноша пошёл в свою комнату. Взяв книгу, которую собирался дочитать, когда выпадет время, Учиха присел на диван, при этом ощущая, как одежда впивается ему в кожу, и открыл том там, где оставил закладку. На этот раз это был Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея». Школьник не совсем понимал эту книгу, особенно отношения, что были меж главным героем и художником. Второй так был вдохновлен красотой юноши, так смотрел на него, так восхищался, что у Саске начали появляться подозрения о том, что за этим стоит что-то большее, чем просто преклонение перед произведением искусства, роль которого была отведена человеку. Взяв страницу за край, но так и не перевернув её, юноша допустил мысль о том, что никогда не задумывался о том, что любовь может быть не только меж женщиной и мужчиной. Все эти разговоры о людях с нетрадиционной сексуальной ориентаций по какому-то стечению обстоятельств всегда обходили его стороной. С Наруто они редко, когда обсуждали девушек, тем более все доводы приятеля всё равно переходили потом на Сакуру, которая ему оставила синяк, который, по мнению блондина, похож на сердечко. Сам же Саске даже не относился к Харуно, как к человеку именно противоположного пола, к которому у него должно быть какое-то влечение. Она была просто другом. Да и в целом, сейчас так раздумывая об этом, Учиха понимал, что в свои шестнадцать он не обращал внимание на женщин, так и на мужчин. И те, и те, были ему в какой-то степени даже противны. Он даже внешне их не мог сравнить, хотя как-то парни из класса придумали оценивать девушек по балловой системе от нуля до пяти по разным критериям, вроде лица, тела и характера. Все с таким энтузиазмом начали тогда вспоминать и перечислять свои размышления на эту тему, пока Саске лишь равнодушно пожимал плечами на все вопросы. Ну, никак. Пытаясь представить, как должен выглядеть человек, который мог бы ему понравится, парень первым делом решил, что у него будут длинные волосы. И выразительные глаза. Можно было бы добавить ещё какую-нибудь отличительную черту, чтоб он отличался от других. Какую-нибудь яркую деталь. — Он должен быть, …- пробормотал себе под нос Саске, после чего ощутил, как кровь прилила к щекам. До него только дошло, что как-то легко назвал именно «он», а не «она». Может, действительно это «он»? Звонкий звук, раздавшийся в комнате, при этом походивший на то, словно что-то упало, заставил парня отвлечься от мыслей и обратить внимание на рубашку, где в центре оторвалась одна пуговица, теперь закатившаяся под диван. Мгновенно побледнев, школьник стал быстро расстёгивать на себе ткань, чтоб не порвать до прихода гостя ещё больше. После чего, положив рубашку на диван, Саске опустился на пол, дабы найти пуговицу и по-быстрому её пришить. Водя рукой под мебелью, Саске, закусив губу, уже что-то нащупал под спальным местом, но это была явно не пуговица. Вытащив небольшой глянцевый квадратик, парень недоуменно на него уставился, а, затем обернулся на звук, открывающийся в его комнату двери. — Сладкий, ты ним позанимайся с этим неучем, а я пока приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое, — ворковавшая Микото застыла на пороге, держа в руках огромный букет роз, как и гость, что удивленно вскинул брови, зайдя в помещение. Итачи был как всегда безукоризненно одет. На нём была чёрная рубашка, расстегнутая на пару верхних пуговиц и белые брюки, пока на руке покачивался в тон им пиджак, который тот, видимо, снял. — О-х, какой стыд, Саске, быстро оденься! — возмутилась первым делом женщина, хотя её глаза забегали, когда она заметила в руках сына запечатанный контрацептив, — В твои годы я была очень приличной девушкой, между прочим. — Ага, — кивнул подросток, кинув матери под ноги презерватив, пока ему едва удавалось сдерживать себя в руках. Он мог вытерпеть очень многое: побои, ночные гулянки, попытки его споить, и то, что его отправляли за сигаретами или алкоголем в поздний час, не говоря о том, что было мало приятного лицезреть постоянно сменяющихся в квартире мужчин. Даже слышать, как Микото с кем-то занимается сексом за стенкой было не так гадко и погано, как знать, что она осквернила единственное место, где он мог от неё спрятаться. Поднявшись с пола, Учиха подошёл к женщине, чувствуя, как его трясёт от злости. Это была просто последняя капля. Со всем презрением и отвращением, которое Саске питал к родной матери, он произнёс следующие слова так четко и едко, насколько ему позволял дрогнувший голос. — Ты всего лишь залетела в шестнадцать, куда мне до тебя с твоей целомудренностью.