Этот красный зонт под проливным дождём

Идущий по улице школьник то и дело поглядывал на небо, которое неизменно было затянуто тучами. Легкая и неприятная морось только недавно прошла перед тем, как он вышел из дома. Промозгло, холодно и веет безнадегой — всё настолько привычно, что юноша не особо обратил внимание на что-то, кроме заискивающе проникающего под его куртку ветра. Из-за такой погоды, Саске сделал предположение о том, что школьный фестиваль проведут в спортзале, как и другие мероприятия, если они выпадали на такие вот непогожие дни. Поправляя на ходу шарф у себя на шее, так как ему это не удалось сделать в коридоре, парень перепрыгнул на бордюр, аккуратно шагая по нему, чтоб не улететь в садовую клумбу в одну сторону, и в лужу — если в другую. Те ещё не успели не то, что высохнуть, а хотя бы заземлиться на одном месте, от чего их площадь всегда варьировала, то перетекая в более глубокую выбоину, то сливаясь из нескольких мелких в одно непроходимое и грязное болото, где можно было увязнуть и вовсе не вылезти. А Саске, с его тонкими кедами не очень хотелось это проверять на себе, тем более они и без того были весьма изношенными, несмотря на то, что парень ухаживал за ними: всегда протирал, ставил сушиться около батареи и подклеивал время от времени. Вот только проблема была в том, что удобная обувка хоть и не изжила себя до конца, но уже изрядно натирала пальцы Учихе, что был подростком, а, значит, рос. Для Микото сей вопрос, не имел никакого резона, по мнению Саске, она решила, что выполнила все свои материнские обязанности, ещё до того, как ему исполнилось семь. А значит сейчас её не должны волновать такие мелочи, как-то, что купленные вещи изнашиваются или то, что Саске банально из них вырастает. Парень раздраженно накинул капюшон на голову, от пришедшего ему в голову воспоминания, где мать с кислым лицом, словно от неё требуют что-то сверх меры или как-то её обделяют, закатывает глаза, протягивая руку к расшитому портмоне. Она ещё попутно придирчиво высказывалась по поводу того, что от подобного иждивенца одни расходы, и что он, Саске, должен быть ей благодарен за то, что она с ним нянчится, а ведь ему уже тринадцать. В общем-то, шестнадцать, но парень предпочёл молча это проглотить. Оббежав школьную ограду, юноша встал под козырёк, переводя дыхание и оглядываясь по сторонам, он должен был успеть к назначенному времени, но, раз Наруто и Сакуры нет, то, значит, они внутри. К входу образовательного учреждения тем временем тянулся народ, среди которых были не только школьники, но и их родители, младшие и старшие братья и сёстры, а также бабушки, да дедушки. Саске краем глаза проследил за одной знакомой девушкой с параллели, что шла с пожилой дамой под руку, которая что-то весело щебетала той на ухо, а вслед за ними семенил его одноклассник, что сегодня наложал у доски во время математики. Тот вжимал голову в плечи всё сильнее, каждый раз, как идущая за ним его старшая сестра, напоминала ему о том, что скоро родительское собрание, а у парня весьма скверная успеваемость. Приоткрыв дверь, чтоб помочь войти подошедшим людям, Учиха хмыкнул про себя от одной мысли о том, что ему бы могла сказать мать, если б, например, он прогуливал занятия. Да в общем-то ничего. Если б она хотя бы поинтересовалась об этом Саске бы уже округлил глаза, да и в целом парень сомневался, что Микото знает в каком он классе хотя б. Мысленно помотав головой, чтоб не портить вечер воспоминаниями о матери, которая перед его уходом обжималась с каким-то мужчиной, хихикая и легонько шлёпая его по рукам, когда тот пытался с стянуть с неё и без того короткую сорочку, школьник цыкнул. Было уже поздно и понятно, что он зря в целом вспомнил об этом. Теперь мать прочно засела у него в голове, как и её безразличие к тому, что она делает на глазах у сына. Войдя следом за Кибой и Ханой, Учиха, расстёгивая куртку, направился в сторону спортзала, откуда доносились голоса и музыка. В этот раз школьный совет постарался ещё больше, организовывая это мероприятие. Они занавесили весь коридор гирляндами и бумажными фонариками, пока по обе стороны стояли небольшие точки, где школьники предлагали попробовать или купить что-то, будь то рисовые пирожки с мясом краба, фруктовые нарезки, нанизанные на тонкие деревянные палочки или яблоки в карамели. Около последних Саске заприметил знакомые и выбивающиеся из толпы розовые волосы, принадлежащие никому иной, как Сакуре, поэтому сразу же стал протискиваться меж людьми к подруге. Рядом с ней неизменно был и Наруто, он, вроде как, упрашивал на что-то девушку показывая ей поочередно несколько пальцев на ладони, каждый раз загибая один после того, как та фыркала или качала головой. — …хотя бы одно, ну, Сакура-чан? — подойдя достаточно близко, Саске становится невольным свидетелем очередной попытки Узумаки уломать одноклассницу на свидание. Это было, само собой, бесполезно, и Наруто это понимал не меньше, чем и Учиха, но продолжал свои попытки, несмотря ни на что. И брюнет этому восхищался в какой-то мере, пускай и считал это пустой тратой времени и не подавал вида, лишь иногда смотря на это жалкое шоу односторонней привязанности с долей скепсиса. Ему было не понять, почему его друг всё равно прилагает все усилия изо дня в день, слыша один и тот же ответ. Но, с другой стороны, он не мог даже хмуро не удивляться тому, как Наруто, уязвлённый очередным отказом, продолжает обхаживать одноклассницу уже на следующий день. И так год за годом. Снова и снова. Учиха невольно допустил мысль о том, что если б его так уламывали, то он либо бы свихнулся, либо уже сдался от безвыходности, всё-таки у Сакуры воистину стальные нервы. Саске в какой-то мере даже радовался, что не на него пал выбор одноклассника и, что целеустремленный блондин нашел себе отдушину в ком-то другом, сейчас продолжая ломать чужую выдержку, канюча встречу с романтическим подтекстом. Харуно раздраженно отвела взгляд от Наруто, а затем волнительно воскликнула, заметив, Саске, что уже стоял рядом. Учиха только кивнул на её радостное приветствие, когда она замахала ему. Брюнет не был холоден с подругой, но всё-таки держал с ней дистанцию, будто бы меж ними была вытянутая с его стороны рука, не подпускающая к нему Сакуру. И не только её. Саске держался особняком от всех, даже от собственных друзей. — А, наконец-то, а я уже думал, …- блондин улыбается, запинаясь и отводя глаза от общей подруги на юношу. Наруто так и не договорил то, что и так было ясно. Он хотел ещё немного побыть наедине с девушкой. У юноши внутри что-то болезненно кольнуло. Ощущать себя лишним он привык так же, как и быть ненужным, но сейчас эта фраза, оборванная на середине, ударила в самое сокровенное и единственное, что было у парня. По дружбе с двумя людьми, которых он боялся потерять. Пускай это было всего лишь наваждение и секундная заминка, но она уже имеет место быть. — Наруто, ты, вроде бы, хотел обыграть Саске-куна в игре? — оба парня перевели взгляды на розоволосую девушку, которая лукаво сощурилась, взмахнув ладонью, от которой юноши моментально отклонились. Вот у кого, а у Сакуры, рука была очень тяжелая. — А как насчет того, если ты выиграешь, то я пойду с тобой в кино? А если нет, то с Саске-куном, — воодушевленно проворковала Харуно под поднявшиеся брови со стороны Учихи. Таких планов школьник не строил. И вовсе не из-за того, что у него не было лишних денег или желания посещать столь наполненные людьми шумные места, хотя это играло свою роль, но истинный ответ стоял сейчас рядом, хмуро выпятив нижнюю губу. Саске видел, как на лице друга скользит сомнение. Ещё днём он относился к этому легко и без всякого напряга, а теперь, когда появилась ставка, крайне важная для него, он ощутимо сдал позиции. Боится поражения. Узумаки, который отмахивался при любой оплошности тем, что унывают и не рискуют только неудачники, а он всегда смеётся в лицо опасности, сейчас замер и сжал ладони. Он попытался улыбнуться, но его губы предательски подрагивали, выдавая волнение хозяина. Это не заметить было невозможно, но Харуно даже не смотрела на блондина, обратив всё внимание на Учиху, который в свою очередь не сводил глаз с Наруто. Сейчас всё решает только он. Жребий брошен. — Конечно! Да я его порву в пух и прах в этом соревновании, вот увидишь, Сакура-чан, — Наруто натянуто рассмеялся, а после чего за спиной одноклассницы умоляюще посмотрел на Саске, при этом сложив ладони вместе. У брюнета не было желания соглашаться на это, однако, он вынужденно пожимает плечами, отводя взгляд. Он сам столько раз обращался за помощью к однокласснику, что сей жест сам собой разумеющееся. Лишать приятеля права побороться за такой важный для него куш было бы слишком несправедливо по отношению к нему, ведь он всегда протягивал Саске руку, даже когда он об этом не просил. Группа школьников продвинулась сквозь собирающуюся толпу к палатке, где стояли бутылки и один из старшеклассников с параллели, державший в руке кольца для метания и зазывавший проходящих, для принятия участия. По боковым панелям висели разнообразные призы, варьировавшие от больших мягких игрушек, до небольших брелоков и воздушных шаров, которые были в виде утешения проигравшему. Завидевший стайку подростков, направляющихся к нему, парень сразу же заулыбался, покручивая на пальцах атрибут для игры. Саске знал этого старшеклассника, он был одним из школьной волейбольной команды, его часто можно было заметить, ходящим с другим рыжим парнем из секции по дзюдо. — Здаров, Суйгецу, — сомневаться в том, что Наруто знает всю школу не приходилось. Узумаки сразу же обменялся рукопожатием с юношей, Саске же тем временем бегло окинул юношу взглядом. С Хозуки его ничего не связывало. Они в целом не пересекались, вот только Суйгецу жил на какой-то своей волне и его вовсе не смущало прохладное отношение Учихи к нему, как и того же Наруто, поэтому он каждый раз лениво и непринужденно растягивал слова, когда обращался к Саске. Словно ненавязчиво и дружески подтрунивая над ним, несмотря на столь косвенное знакомство. Позволить себе что-то большое Суйгецу тем не менее не рисковал, особенно, когда рядом была Сакура. С её кулаком он был знаком не понаслышке. — Йо, — фиолетовый взгляд старшеклассника сразу же переключился на Саске, — о, томный красавчик с вами, — Суйгецу игриво стреляет глазами, вертя на пальце пластмассовое кольцо, — моё почтение! — насмешливый поклон. — Чего тебе? — юноша сразу же сдвинул брови к переносице, светловолосый парень с каждым словом, которое он от него слышал, нравился ему всё меньше и меньше, особенно благодаря тем ироничным комплиментам, которые тот, считал едва ли не своим долгом кинуть в его сторону. — Ух, ну, и взгляд, — щелкает со смешком языком Хозуки, при этом театрально прикрывая ладонью лицо, — я убит. — Хватит паясничать, мы хотим сыграть, — Учиха сразу же прерывает этот спектакль, пока другие школьники не почуяв этот шоу, не начали обращать на них внимание. Ненужное ему внимание. — А ты попроси вежливо, Саске, — школьник расплылся в оскале, обнажив зубы и продолжая невинно крутить обруч на руке, при этом глумливо сощуривая глаза, — добавь «пожалуйста», где твоё уважение? Брюнет нахмурился и, поджав губы, бросил взгляд на стоящего рядом Узумаки, который лишь едва кивнул в сторону Сакуры, которая уже, услышав нотки легкого «наезда», выглянула из-за его плеча и вопросительно обратила лицо в сторону Хозуки. Саске ненавидел прогибаться под обстоятельства, которые заставляли его чувствовать себя слабым, ненавидел мать, которая нередко криками и шантажом в очередной раз лишала напрочь его сопротивление её системе, и ненавидел всех, кто твердил, как и что он должен говорить или делать. И это вовсе не было правильным или добропорядочным, честным и хоть каплю благородным, просто людям так нравилось. Нравилось чувствовать себя важнее, получать слова, которые они хотят услышать, упиваться хотя бы каплей власти хотя б над одним человеком. Им нравилось. А Саске нет. — Пожалуйста, Суйгецу, посмотри сюда, — поднимая руку на уровень глаз стоящего перед ним парня, Учиха продемонстрировал широко известный жест, в виде среднего пальца, на который сразу же скосились два фиолетовых глаза, — нравится? — Саске, ну, ты чего, — Наруто сразу же прикрывает брюнета, вставая меж ним и Хозуки, — мы ж хотим поиграть и всё, — второе уже было обращено к высветленной макушке старшеклассника. — Это уже ваши проблемы, — прикрыв нижнюю часть лица веером, который взял со стенда, Суйгецу с видом, что он тут не причем склонился в сторону Сакуры, что с недоумением наблюдала за разворачивающейся ситуацией.  — Как жаль, да, Харуно? Готов поспорить, что ты уже предвкушала унести вон того огромного медведя, — указательный палец юноши взметнулся вверх, указывая на суперприз, — который подарит тебе Саске-кун, — цокнув под конец, Хозуки перевёл руку в сторону Учихи, а, затем подлил ещё масла в огонь, — в свою холодную, одинокую кровать. — А ну завались, …- Саске, который отвёл на это глаза, едва успел уклониться от локтя Наруто, который сразу же схватил школьника за ворот футболки, занося кулак перед его лицом, — не смей так разговаривать с Сакурой-чан! — Успокойся, — положив свою руку поверх загорелого запястья, Учиха хотел было опустить чужой кулак, но тот не поддавался, от чего тому пришлось приложить уже силу, — не стоит он того, — взгляд парня зацепился за одноклассницу, которая, закусив губу, уже сама сжимала ладони и суживала глаза от нахальной реплики в свою сторону. — А что такого? Я всего лишь предложил совершенно непорочно и непредвзято, — Суйгецу продолжал подначивать Узумаки, пока Саске становилось всё тяжелее отводить руку друга от чужого лица, впрочем, сам Учиха бы с удовольствием и отпустил бы её, но тогда их вполне могут и выгнать с фестиваля за дебоширство. — Что тут происходит? — среди уже приостанавливающейся и раскрывающей рты толпы мелькнула красная шевелюра, что растолкав ближайших людей локтями, протиснулась сквозь народ, поправляя очки. Оглянувшись назад, Саске невольно про себя выдохнул. Это была Карин. Президент школьного совета, которая и была главным организатором фестиваля. С ней юноша несколько раз пересекался на дополнительных занятиях по математике, где был впечатлён тем, как однофамилица Наруто могла быстро вычислять и перемножать цифры, в отличие от его друга. Как поделилась с ним девушка позже, этот навык она существенно повысила благодаря распоряжению школьным бюджетом, которого выделяли мало, но выжать из него нужно было по максимуму. — Меня избивают, видишь, — трагично снова приложив к лицу веер, Суйгецу хотел выйти из ситуации сухим, впрочем, как и Наруто, который поспешно опустил чужую футболку, в тот момент, когда президент прошла мимо, хватая своего одноклассника за ухо и волоча к лотку с бутылками, — ай-ай, ой, Карин! Да я ж совсем чуть-чуть побаловался! Рассматривая, как Карин трясёт уже за покрасневшую ушную раковину старшеклассника, Саске хмыкнул про себя, вспоминая, что у каждого есть слабое место. У Наруто это была Сакура, по его же словам, он готов был и разодрать на себе последнюю рубашку, чтоб отдать её ей. Хотя зачем девушке нужны ошмётки ткани было до сих пор юноше неясно. Что же касалось Хозуки, что сейчас, прикрывался многострадальным веером от шипящей на него Узумаки, которая стальной хваткой держала его так, чтоб он не вырвался без потерь, то у него это была как раз-таки президент школьного совета. И дело было даже не в интересе или какой-то привязанности, Карин знала куда давить с её статусом, ведь её помощь была неоценима, особенно, если у кого-то были проблемы с учителями, оценками или посещаемостью, где и был существенный пробел у Суйгецу. Слабое место Сакуры Саске мог ежедневно наблюдать в зеркале, что его, несомненно, удручало. Сказать «нет» прямо и грубо он ей не мог, потому что будут слёзы, будут сожаления и уже вряд ли удастся сохранить дружбу. Да и возможна ли дружба между парнем и девушкой? Обязательно ли условие, что кто-то испытывает к кому-то симпатию, чувства или какую-то ещё неплатоническую тягу? — Пойдёмте пока займёмся чем-нибудь другим, — предложил Саске, так как Карин всё ещё шлепала по лицу Суйгецу, отобранным у него же веером, — пока они развлекаются, — не зная, как ещё назвать это, обозначил это так брюнет, затем убрав руки в карманы, направился к противоположной стороне, где собралась толпа. Саске сначала решил, что это какая-то выставка изобразительного искусства, но, подойдя ближе, различил фотографии. Чёткие, яркие, с будто бы застывшим на них временем, которое вот-вот могло пойти вновь. И везде природа, горы, то мирное зерцало озера, то будущий над морем шторм. Юноша обозревал этот стенд, замечая что-то общее меж всеми снимками — одна палитра серых, синих и зеленых цветов. Вроде бы простая композиция, коллажи и где-то просто удачные кадры, но школьник всё равно присматривался к фотографиям, замедляя шаг и уже не замечая толкучки вокруг, когда его взгляд привлекла картинка, выделяющаяся из общего набора цветов и пейзажей. Там был дождь. Серая, безликая толпа, не менее темные и невзрачные здания, отображавшиеся в тёмных лужах вокруг модели, которым был, присевший за, будто бы случайно упавшей книгой, парень взъерошенными на затылке тёмными волосами. Его лица не было видно, так как оно было обращено к бросающемуся сразу в глаза красному зонту, пролетающему над ним, и уносимым куда-то вдаль бушующим ветром. Этот зонт был одной яркой деталью на этом снимке, словно блеснувшая молния среди свинцовых, налитых дождевой массой туч. Учиха, не моргая, глядел на фотографию модели. Всего одна картинка. Всего один человек. Всего одна запечатленная секунда, но он уже видел в этом куда больше, чем кто-либо другой. Даже подлетевший позади Саске Наруто, который закинул ему руку на плечо, склонил голову, уставившись на эту фотографию, приподнимая брови, и попутно забывая то, о чём хотел сказать. — О, классная фотка, — спустя несколько мгновений всё-таки выдавливает из себя блондин, затем невозмутимо обратился к Саске, — это ты? Опешивший школьник от такого предположения, сразу же нахмурился и отмахнулся привычной фразой о том, что Узумаки несёт какой-то бред, хотя внутри юноши сразу же заскребли сомнения. Он и в самом деле видел себя в этом снимке, хотя и весьма скептично к этому отнесся, всё-таки у него не такая уж и редкая или как-то выделяющаяся внешность, а у парня на фото и лица то нет. Это может быть кто угодно, но уж точно не какой-то старшеклассник из богом забытого городка, где постоянно льют дожди. — Но похож чем-то, — пожал плечами всё-таки друг мальчишки, побарабанив пальцами по собственному подбородку, — определенно, что-то есть. — Определённо ты потерял из вида Сакуру, — осведомил товарища Саске, сразу же указав позади себя большим пальцем на Харуно, что, как и многие другие девушки из их школы стала одной из звеньев плотного кольца школьниц, что с восторгом пищали вокруг фотографа, которого пригласила школа. — А-а-а, — махнул ладонью Наруто, — фотографию хочет крутую, чтоб потом в соц.сеть залить и насобирать комплиментов, — девчонки, что с них взять, — закатив глаза, пробурчал юноша. На это Саске промолчал. Тут Наруто фотографу явно не конкурент. Вернув глаза обратно к фотографиям, Учиха испытал какой-то непонятный ему стыд, глядя на снимок перед собой. Это ведь не он, ему нечего стесняться, но тогда почему у него так горят щеки и пересыхает во рту? — Наверное, тот, кто это снимал весьма талантлив, — раздалось со стороны Узумаки. — В чём талант снимать лужи? — фыркнул сам того не желая юноша. — Да не только лужи, всё это. — Серость, — отозвался Саске, после чего ощутил, что кто-то коснулся его плеча и повернул голову, встречаясь с тёмными глазами высокой девушки, которую видел до этого на школьном крыльце. Кажется, её зовут Хана. — Привет. Ты же Саске-кун? — осведомилась сестра Кибы, который стоял где-то поодаль и делал вид, что происходящее его совершенно не касается. И, если бы не вскользь через раз кинутый в их сторону взгляд, Саске бы так и подумал. Кивнув, Учиха ещё раз оглядел девушку, которая кратко кивнув назад в сторону брата, продолжила. — Мне бы не хотелось, чтоб до этого доходило, но мой никудышный братец совершенно не понимает объяснения вашего преподавателя, и поэтому я хотела бы попросить тебя позаниматься с ним пару раз после уроков, если будет не слишком накладно. Я всё оплачу, — поспешно прибавила Хана, прежде чем Саске успел хоть что-то ответить. То, что старшая Инузука вышла сразу на него, вопросов не вызывало. Ее брат вполне мог как-нибудь указать пальцем в его сторону со словами «любимец учителя», хотя Саске и вовсе не получал сего титула, ведь чтобы хоть как-то заслужить твердое «хорошо» на уроках Гай-сенсея, требовалось хотя бы открывать время от времени учебник. А вот само репетиторство, … тут у юноши были сомнения, ведь, если уж педагогу не удаётся впихнуть в голову Кибы математические азы, то ему это точно не под силу. — Мне кажется, это лучше решить с сенсеем, у него куда больше опыта в этом, — предположил Саске, глядя скорее через плечо Ханы на Кибу, который, заметив его взгляд, сразу же отвернулся, но покрасневшие уши его выдавали. — К сожалению, Гай-сенсей ведет попутно ещё дополнительные занятия для тех, кто идёт вперед программы, и у него совершенно нет времени, но именно он и предложил твою кандидатуру. — Вот как, — протянул Саске, представив доблестную улыбку преподавателя с поднятым вверх большим пальцем. Это было действительно в его духе. — Тогда у меня нет выбора. — Не волнуйся, это ненадолго, я думаю ему хватит пары занятий, — ободряюще улыбаясь ему, Хана протянула блокнот с ручкой, — запиши, пожалуйста, свой телефон. Наверное, так легко свой номер Саске ещё никому не давал, поэтому без лишних вопросов, он написал цифры и поставил фамилию с именем напротив. — Спасибо, я позвоню на выходных, — поблагодарив его, Инузука притянула к себе книжку окидывая глазами появившуюся строчку, — Учиха Саске, … Саске, — юноша уже собирался вернуться к фестивалю, но оклик Ханы его остановил, — а у тебя нет старшего брата? — Нет. Я один в семье, — пробормотал школьник. Его не раз посещали мысли о том, что у нет в целом нет больше родственников, как бы это парадоксально не звучало. Ни тётушек с угощениями по пятницам, ни дедушек с историями о прекрасной молодости, ни бабушек, даже какой-нибудь троюродной сестрицы, с которой у него были бы натянутые отношения. Только мать. И она всегда отмахивалась, когда он спрашивал о том, есть ли у них ещё родственники. Даже попытки узнать об отце не приносили ничего, кроме битой посуды с возгласами о том, что неблагодарный мальчишка, посмевший напоминать о том козле, что уничтожил лучшие годы её жизни одним взмахом члена. Говорят, что любые раны рано или поздно зарастают соединительной тканью, что в руке, что в лёгком, что в сердце. А вот те, которые нанёс кто-то на самом деле дорогой, могут кровоточить бесконечно. Это даже можно было назвать подлинной цитатой, если б всё было не так печально, но как бы то не было, Микото ни словом не обмолвилась о том, что него Саске могут быть где-то родственники. — Просто мне показалось, что, … — Хана передёрнула плечами, а, затем указала рукой куда-то назад, — в общем, ещё раз спасибо. Недоуменно посмотрев в спину девушке, Саске обернулся и обвел взгляду стенд со снимками. Что могло смутить Хану? Его взгляд бродил по фотографиям от одной к другой, пока он не зацепился за небольшой прямоугольник на краю, где печатными буквами было прописано имя владельца снимков, который, собственно, и являлся фотографом. Итачи Учиха. Саске приподнял бровь. До этого дня он не встречал более никаких Учих и не натыкался ни на одного своего однофамильца, предполагая, что фамилия относится к одной из тех редких, которые редко будут на слуху. А вот Итачи он одного знал. И тот, на удивление тоже был фотографом. С которым спала его мать. — Да быть того не может, — пробормотал себе под нос парень. Он исключал подобные «совпадения». Они, ну, просто никак не могли происходить в его серой жизни. То, что в их глушь мог приехать известный фотограф — возможно. То, что его мать неразборчива в половых связях — факт. А вот то, что она случайно спит с Учихой Итачи, известным фотографом, у которого сегодня выставка в школе её сына, и который по невероятной игре случая имеет ту же фамилию, что и они — редкая доля сарказма со стороны «божественного промысла». Жизнь просто над ним издевается во всех возможных проявлениях. Саске в этом не сомневался ни на минуту. — Ребята! Идите за мной! Я обо всём договорилась! — возглас донесшийся до него, как из-под толщи воды, наконец вернул юношу в реальность. Обернувшись, он застал взбудораженную Сакуру, которая сразу же припала к его руке, широко раскрыв яркие глаза, который какой-нибудь художник или Наруто назвали бы цветом морской волны, но для Саске они были банально зеленые. Обыкновенные. Ничем не примечательные. Просто зеленые. — Саске, он согласился нас сфотографировать! Давай, пошли! Ведомый куда-то девушкой, которая активно распихивала толпу, Учиха не сразу понял, что оказался у арки с огромным макетом с надписью осеннего фестиваля, где висели фонарики и искрились подвешенные разноцветные лампочки. — Зачем мы здесь? — не понял школьник, выдернув свой рукав из хватки Харуно, которая приглаживала волосы и поправляла шарф у себя на шее. — Фотография, Саске-кун! Чтоб мы могли смотреть на неё и вспоминать про этот день, — одноклассница парня радостно закусила губу, словно уже представляя тот день, когда будет доставать пыльный фотоальбом и показывать снимки своим будущим детям и мужу, который сейчас так близок к ней.  — Я же успел, да? — привалившийся со спины к девушке Узумаки немного нарушил её планы, но тем не менее, она не могла попросить фотографа ещё подождать, пока она куда-нибудь отправит Наруто, тот и без того согласился придержать для неё несколько кадров. — Увы, — лишь выдавила из себя девушка, вставая между блондином и брюнетом. — Все готовы? Донёсшийся голос заставил Саске напрячься и оглянуться в сторону парня с профессиональной фотокамерой, который стоял вперед них и загадочно улыбался. Первое, что в его внешнем виде бросилось Саске в глаза, так это красный шарф, обвитый вокруг шеи так, что один из концов всё равно болтался на уровне пояса. Потом в глаза попали длинные волосы и, будто бы стоящая по мысленно заданной укладке челка. Парень был неотразим даже в этой непринужденнлй обстановке, ведь иначе понимать, почему от фотографа невозможно отвести взгляд, юноша отказывался. В висках ощушался стук, к щекам приливала, будто бы волна за волной, кровь, и чем дольше Саске смотрел на Итачи, тем более сильный жар от лица ощущал, как и волнение, которое он не мог обуздать. Это было несравнимо с каким-то докладом на публике или на вручении почетной грамоты. Это было что-то другое, что нервно сводило в живот, пока взгляд то и дело бегал по парню. То на его блестящие ровными бликами чёрные волосы, то на изгиб пальцев, которыми он держал аппаратуру, то на веер длинных ресниц, которыми были прикрыты тёмные угли глаз, которые, словно с потаённой усмешкой глядели на него. — Здравствуй, Саске. — Ты его знаешь? — послышалось у уха, однако сам Учиха ничего не мог выдавить в ответ, в горле была Сахара, а язык еле ворочался. Поэтому старшеклассник лишь нахмурился и дернул плечом, мол, «виделись». Ему вдруг показалось, что Итачи хмыкнул на его ответ. Саске отвел взгляд от парня и стал блуждать им по полу. «Действительно, наверное, нужно было осведомить всех, что ты трахаешь мою мать, да, Учиха Итачи?» — мысленно обратился к коленям мужчины юноша, затем отвел глаза в сторону. — Улыбнитесь, фотография должна радовать или вызывать смех, но не вопрос о том, чья это кислая рожа, — подняв фотоаппарат, напутствовал всех перед съёмкой Итачи, — Саске, — мальчишка хмуро посмотрел на фотографа, — к тебе это тоже относится. Улыбнись мне, — парень сам растянул губы в лёгкой улыбке, чуть склонив голову. Юноше захотелось фыркнуть, но глядя в лицо этого человека, он не смог. Его губы сами по себе натянулись в какую-то кривую линию с попыткой в игривость, а после того, как их осветила вспышка, она тут же пропала. Саске провёл ладонью вдоль рта. Он жалок. — Ой, покажите-покажите, — сразу же подскочила к фотографу Харуно, и пока тот показывал снимок на экране ей, Учиха перевёл взгляд на Наруто, который, закатив глаза, посмотрел на Саске в ответ. Минусы в дружбе с девчонками были очевидны, но Сакура была частью их трио и являлась по сути тем незаменимым элементом, который сглаживал где-то острые углы или мог разрядить атмосферу, когда между парнями возникало своего рода соперничество. — Вай! Так здорово получилось, и Саске-кун такой милый! Даже улыбается! Наруто тихо передразнил девчонку, а затем кивнул Саске в сторону ларька с бутылками и кольцами. Их игра со ставкой все ещё не закончена. Оставив Сакуру обсуждать снимок и то, какую ретушь она бы хотела к нему, с Итачи, молодые люди прошли к уже известной им лотерее, где при виде их Суйгецу, как бы по инерции потёр ухо, за которое не так давно его дёргали за его «безобидные» подколы. — О, гляньте кто вернулся, — вновь растягивая слова язвительно шепнул Хозуки. — О, смотри Карин идёт, — в тон ему насмешливо отозвался Узумаки, от чего старшеклассник невольно стрельнул глазами по сторонам, а затем фыркнул на улыбающегося своей шутке блондина. — Тварь ты, Узумаки. — Ты обо мне или Карин? — Оба, — фырканье, — Вы играть то будете? — уже серьёзнее поинтересовался парень. — А то, — положив несколько бумажек на стойку, — за меня и за Саске. В этом году я у него выиграю. — А ты отчаянный, — глянув на купюры, протянул Суйгецу, взяв те и кинув в предназначенную для этого банку, — пять колец каждому. Правила вы знаете. За черту не заступать, никаких «ой, ну, почти» или «да оно кривое, косое, поломанное», — перечислял осветленный юноша, раздавая атрибут для игры. — А в остальном, удачи. — Удача мне не понадобится, в этом году я с амулетом! — показав на голубоватый кристалл в простенькой оправе, что болтался на кожаном тонком ремешке поверх оранжевой толстовки, блондин поднёс его у губам, после чего взял несколько разноцветных колец. Отступив за нужную линию, старшеклассник стал бросать кольца, перед этим каждый раз глубоко выдыхая и разминаясь, словно олимпийский спортсмен, пока за этим всем лениво наблюдал Саске, державший свои пять атрибутов для игры. Ничего примечательного, обыкновенная пластмасса. Наруто неплохо справился с первыми четырьмя кольцами, но с последним всё прошло не так гладко: подошла Сакура и тот чрезмерно переволновался, от чего чуть не угодил тем прямо по лицу Суйгецу. Саске в какой-то момент задался вопросом о том, мог ли закинуть все кольца Узумаки, если бы Харуно немного припозднилась. А, если она специально так близко к нему подошла, когда он в последний раз замахивался, то можно ли это отнести к манипуляции и запросить дополнительный бросок? — Твоя очередь, — хрипло пробормотал Наруто отходя в сторону. Оно и понятно было. Закинуть пять колец — и можно было бы поговорить о ничьей или хотя бы надеяться на то, что Саске волей-неволей да как-то криво кинет. Но два? Невозможно. Прикрыв ладонью глаза, тот отвернулся от ларька, отмахнувшись тем, что у него что-то в глаз попало, когда заметившая перемену в нём Сакура, поинтересовалась всё ли у него в порядке. Встав за линию, проведенную цветным скотчем на полу, Саске взял первое кольцо и не глядя кинул его на бутылку. Попал. Следующие два тоже упали на стоящие бутылки. Подозревая, что даже, если закроет глаза и кинет наугад, то по иронии судьбы закинет, Учиха глянул себе под ноги и мысленно хмыкнул. Два кольца пролетели над столом и упали поверх бутылок. Пять попаданий из пяти. — Что ж, судя по итогам, победитель определен, — подал голос Суйгецу. Харуно затаила дыхание и глянула в сторону Саске, она ожидала, что тот будет поддаваться или нарочно проиграет, но тот закинул. Закинул все пять. У неё даже не было контраргументов на этот счет. Да, она хотела пойти с ним в кино. Чтоб они были наедине. Вот только неприятный осадок в виде крупного песка всё равно будто бы тёр ей спину под кофтой. — Поздравляю, Наруто, ты получаешь утешительную лягушку! — Хозуки кинул в сторону Узумаки, досадливо поджавшего губы, брелок, — А Саске, …вылетает за жульничество. — Что? Удивленный возглас со стороны одноклассницы и поднятые брови лучшего друга были бесценны. Саске хмыкнул и приподнял кед, которым стоял впереди черты, проведенной Суйгецу. — Ты меня подловил. — А ты думал, — Хозуки указал двумя пальцами в виде рогатки на свои веки, — глаз-алмаз, ага. — Как ты мог, — с упрёком возмутился Наруто, хотя Учиха видел, как у того наплывала улыбка на лицо. Он победил. В последующие часы Саске совершенно забыл о времени. После того, как победитель пари был объявлен, а Сакура, немного попротестовав приличия ради, всё-таки согласилась на свидание, они продолжили шествие по другим ларькам, принимая участия в разнообразных играх, вроде вытаскивая яблока ртом из таза из деревянной кадки с водой, поимку золотых рыбок сачком (которых потом отдали Харуно, так как у неё одной был аквариум) и опробовали рисование с закрытыми глазами на больших листах. Под конец руководители фестиваля оповестили всех о салюте, который подготовили для собравшихся сегодня гостей. Было уже темно, на небе зажглись первые звезды и в их мерцании появлялись первые вспышки над заливом воды, где отражались и давали новый сказочно прекрасный букет зажигательных огней. Саске не раз сравнивал салют с огненными цветами, что распускаются на темном небосклоне и завораживают взор. Они медленно рождаются на глазах у всех, расцветают, играя всевозможными красками, а затем медленно исчезают в дымке. Оторвав взгляд от неба, юноша осмотрел толпу перед школьным зданием, чьи головы были запрокинуты назад. Кто-то делал снимки, кто-то счастливо свистел, где-то были влюблённые парочки, державшиеся за руки и прильнувшие к друг другу под осыпавшимся на небе «золотом». Были ещё и одиночки, что молча глядели на небо, думая о чём-то своём. Среди них был и Итачи, Саске наткнулся на него взглядом совершенно случайно. Тот стоял на пригорке без привычного для него красного зонта и даже не под козырьком здания, как многие гости. Он держал в руках фотоаппарат, но не фотографировал, по крайней мере, не салют. Вспышка то и дело появлялась, когда Итачи подносил камеру к лицу, но он ни разу не поднял её к небу. Когда фейерверк закончился и народ стал расходится, приехавшие за одноклассниками родители участливо предложили подвести Саске, но тот вежливо отказался, хотя и солгал в лицо Минато Намикадзе — отцу Наруто, о том, что его мать в курсе, что он здесь один в столь поздний час и вот-вот за ним придёт. И нет, ему не нужна помощь. И полиция тоже. Всё нормально. Всё в порядке. Спасибо, что беспокоитесь обо мне. Провожая удаляющиеся машины взглядом, Саске засунул уже подмерзающие ладони в карманы куртки и посмотрел на ночной небосвод. Вечер. Дождь. Он один. Как знакомо. Неспешно выйдя на знакомую дорогу, юноша побрел домой, чувствуя, как прохладные капли скользят по волосам. Как бы не было хорошо в школе или с друзьями, рано или поздно всё равно ему приходилось возвращаться к матери. Снова видеть её. Снова ощущать запах сигарет и алкоголя, … — Подвезти? Саске замер на месте от окликнувшего его голоса и недоуменно повернул лицо к дороге. Там за рулём машины, по внешнему виду которой можно сказать, что как фотограф, Итачи реализовался, сидел его, как оказалось, однофамилец. К черту. — Нет. Пройдусь, — буркнул юноша, — ещё салон вам намочу. — Я уже это сделал, — парень повернул голову в сторону машины, где за открытым стеклом разглядел, как капли дождя стекают с длинных волос фотографа, которые походили на сосульки, — давай, всё нормально, Саске. Когда Итачи назвал его по имени, старшеклассник ощутил, как у него совершенно нет сил ни огрызаться, ни идти ещё добрых несколько кварталов тонкой промокшей куртке, подняв нос вверх, как гордая птица. Обойдя автомобиль и сев на переднее сидение, юноша пристегнулся и посмотрел на светящуюся приборную панель. В салоне было тепло и пахло новизной, кожей и кофе, скорее всего из стаканчика из кофейни с закрытой крышкой и трубочкой, что стоял на подставке прямо перед ним. — Забыл выбросить, когда ехал сюда, — заметив взгляд Саске, прокомментировал фотограф, стартуя с места и плавно проезжая вдоль тротуара, от чего в стороны сразу же полетели брызги из луж, но Итачи уже успел закрыть окно. — Ясно, — кивнул мальчишка, не зная, что ещё можно сказать в ответ. Он чувствовал скованность, но при этом ему не было как-то неприятно общество другого Учихи, было как-то спокойно. Не было того неприятного сгустка, когда он видел ухажеров своей матери или те подзывали его, чтоб он разделил с ними бутылку или сбегал в круглосуточный магазин ещё за пивом. Зато было другое. У Саске снова горели щеки, а внутренности словно кто-то щекотал, и, хотя щекотки мальчишка не боялся, это ощущение так и норовило вызвать у него какую-то глупую улыбку, которая была явно лишней. Однако, брюнет всё равно испытывал стойкое и ничем не обоснованное желание поговорить с Итачи, как-то пошутить или просто привлечь его внимание, несмотря на то, что тот был за рулем. — Вы известный фотограф, — начал Саске, мысленно подбирая слова, — как получилось, что вы оказались на каком-то школьном фестивале в провинциальном городишке? Благотворительная акция? — Не настолько известный, как ты думаешь, — покачал головой Итачи, ведя машину так плавно, что Саске казалось, что они плывут по морю, а не скачут по ухабам разбитой дороги, — а подобные мероприятия можно посещать не только для галочки в резюме о собственном благородстве, я планирую сделать выставку ближе к концу года. И, снимки, которые я сделал сегодня, очень помогут мне в её составлении. — И какова, … тематика этой выставки? — глянув в окно и увидев пронёсшиеся мимо знакомые здания, продолжил беседу Саске. — Улыбка. Школьник сразу же скис, съехав в кресле ниже, когда вспомнил свой оскал на фотографии у арки. Только не этот отвратительный снимок. Юноша понадеялся, что тысячи людей не будут лицезреть это и сдерживать свои смешки, глядя на его кривую мину. — Что-то не так? — Итачи осведомился таким тоном, словно заранее знал, что именно смущает Саске, но делал вид, что совершенно не осведомлен об этом. — Та фотография, где я с друзьями, — приоткрыв губы, напомнил старшеклассник, — её ведь не будет в этой коллекции? — Почему? Она весьма неплоха, — Саске так и слышал, как Итачи пытается сдержать смешок, — ты весьма искренне улыбнулся. Как школьник и думал у него там выражение как у гиены. — Да ладно? — юноша уже и сам усмехнулся, затем, поняв, что машина остановилась, разочарованно опустил уголки губ и сдвинул брови. Его привезли к ней. К матери. — Не хмурься, Саске, у тебя замечательная улыбка, — заметив перемену в парне, Итачи коснулся его лба в каком-то щелкающем жесте, от чего мальчишка ещё сильнее насупился, — мне незачем лгать. На это школьник лишь пожал плечами. Мысли Итачи ему были неведомы, зато он знал, на что рассчитывает Микото используя фотографа в своих корыстных целях. И от этого ему становилось всё тоскливее и тоскливее. Как бы он не презирал мать, она всяко была лучше всех тех, кто оказывался у неё в кровати, но этот парень, Итачи. Он вызвал у Саске двоякие чувства, и впервые в жизни между Микото и её кавалером, он был на стороне второго. Итачи заслуживает большего, чем эта женщина. Она его обманывает, изменяет и вертит, как хочет, но, если юноша расскажет ему об этом, тот исчезнет ведь не только из её жизни, но из его.