если хочешь знать: да (делай свой шаг)

Машина Фреда Эндрюса равняется с ним, и это было бы жутковато, если бы не согревало вместе с тем. Джагхед останавливается, и Фред притормаживает. Опускает окно и машет рукой, подзывая его. — О, мистер Эндрюс, — начинает Джаг. Он сжимает лямки рюкзака, давящего на плечи, и изо всех сил старается улыбаться. Он измучен и не совсем представляет, где будет спать сегодня, но надеется, что по нему не видно. Прошло чуть больше недели после сноса кинотеатра, и подыскивать новые места для ночёвок всё труднее. Он вкладывает всё, что может, в фальшивую уверенность и широкую улыбку. — Подбросить тебя? Джагхед моргает. — Что? О, нет, не стоит. Свежий воздух мне на пользу. Взгляд Фреда прошивает его, и становится понятно, что спорить не выйдет. Джагхед обходит машину и садится на пассажирское сиденье. Ставит рюкзак между ног, пристёгиваясь, и уже знает, что влип, когда Фред не даёт себе труда поинтересоваться, куда он направлялся. Машина трогается, и паника гнездится в груди, борясь с надеждой. Надеждой, что может быть, получится переночевать у Эндрюсов сегодня, не выглядя, как паразит. Надеждой, что… — Джагхед? Он вздрагивает и смотрит на Фреда, всё ещё сосредоточенного на дороге. Он всего пять миль не дотягивает до лимита скорости, и Джагу не надо долго думать, чтобы понять, что он едет бесцельно. — Мне жаль, что так вышло. Джагхед опускает взгляд на свои потёртые ботинки. — Всё в порядке. Вы делали свою работу. Я знаю, что тут ничего личного, — он смотрит в соседские окна, медленно пролетающие мимо. По этой дороге они проехали уже дважды, и Джагхед думает, как это выглядит со стороны. — Нашёл кое-что интересное, когда мы его сносили, знаешь, — машина наконец заходит на новый поворот, прямо к дому. — Койку. Пару одеял. Даже маленькую кофемашину. У Джага перехватывает горло. Фред прекращает говорить, и остаток пути проходит в тишине, не считая шума автомобиля. Они сворачивают на подъездную дорожку слишком быстро, и машина стонет в знак протеста, когда он останавливается рывком. Джаг открывает рот и тянется к дверной ручке, но Фред заговаривает первым. — Почему ты ничего не сказал? — его интонации мягкие. В них есть затаённый гнев, но он не направлен на Джагхеда. — Мне некому было сказать, — отвечает Джагхед, всё ещё держа ладонь на ручке. Ему хочется сказать, что всё у него было хорошо, и ещё может быть хорошо оставаться самому по себе, но слова застревают в горле, будто оно полно шипов. Он не хочет этого говорить, потому что это неправда. Он устал и одинок, и несколько дней, проведённых с Эндрюсами, были лучшими за долгое время. Даже если и кажутся туманным воспоминанием, несмотря на то, что едва ли прошёл месяц. Те несколько дней — вот о чём он думает, когда дремлет на скамейке в парке или под трибунами. — Давай-ка в дом, — Фред выходит из машины, и к тому моменту, как до Джага доходит, что он сказал, тот уже открывает пассажирскую дверь. Он тянется за рюкзаком и забрасывает его на плечо. Отступает на шаг, и Джагхед чувствует себя оленёнком на неустойчивых ногах, выбираясь наружу. Он идёт за Фредом по ступенькам крыльца, идёт за ним в кухню. Без единого слова опускается за обеденный стол, и Фред возится слишком долго, чтобы просто дать ему стакан воды. Потом садится со скотчем на два пальца для себя, и Джагхед смотрит на янтарную жидкость. Фред смеётся себе под нос. — Только не говори мне, что ты ещё и пьёшь? Джагхед мотает головой. — Никогда не понимал, что в алкоголе привлекательного. Правда — это хорошо, даже если это что-то несущественное в великом масштабе сущего. Он берёт стакан и медленно потягивает воду, пока пальцы не начинают скользить от конденсата, и губы не перестают быть сухими. — Оставайся, — Фред сопровождает свои слова долгим глотком виски. — Я хочу, чтобы ты остался здесь, Джаг. Ты не можешь вот так жить на улице. Я знаю, что вы с Арчи ещё разбираетесь со своими проблемами, но будь я проклят, если дам тебе уйти. Джагхед пялится на полурастаявший лёд в его бокале. — Не хочу быть занозой в заднице. — Ты будешь большей занозой в заднице, если я узнаю, что ты спишь на скамейках в парке и бог весть что делаешь, чтобы дотянуть до вечера. Джагхед с трудом сглатывает. — Будешь спорить со мной, малыш? — и снова в его голосе нет раздражения. Он мягкий, будто Фред говорит с испуганным животным. Джагхед качает головой. Он качает головой и жмурится, опасаясь дать волю слезам. — Вот и отлично, — Фред делает ещё глоток. — Нам нужно застелить гостевую кровать свежими простынями, и тебе наверняка понадобится новая одежда, а? Джагхед удивлённо поднимает взгляд. — Вам не обязательно это делать. Крыши... крыши над моей головой достаточно. Фред качает головой. — Ну нет. Позволь мне сделать это для тебя, Джагхед. Позволь мне помочь тебе, хорошо? Не найдя слов, Джагхед допивает свою воду. Он кивает вместо того чтобы ответить вслух. — Вот и отлично, — повторяет Фред. — Как насчёт подняться наверх и устроиться? Простыни должны быть в кладовке. Обживайся. Джагхед не двигается, и Фред, похоже, не удивлён. — Можем мы не говорить Арчи? — тихо просит Джаг. Фред вздыхает. — Ему и так забот хватает. Не надо добавлять, — звучит неубедительно даже для его собственных ушей, но он верит в это всем сердцем. — Думаешь, Арчи не хотел бы знать, через что проходит его друг? — Я не думаю, что ему нужно знать, — возражает Джагхед, сразу же сожалея о том, что огрызнулся. Фред не выглядит задетым и продолжает, даже не обратив внимания. — Я не могу обещать тебе этого, Джаг. Я не собираюсь лгать своему сыну. Но если ты хочешь состряпать байку, вперёд. Я буду держать язык за зубами, — его бокал пуст, Фред встаёт и подходит к раковине. Опускает его, и звон кажется невыносимо громким. — Говори ему всё, что хочешь. Я не скажу ни слова. Джагхед понимает, что разговор окончен, и подбирает рюкзак у порога, где Фред его оставил. Спешно поднимается по лестнице, пока мысли расплываются. Джагхед проскальзывает в гостевую спальню с колотящимся сердцем, но облегчение, которое накатывает, стоит ему опустить сумку снова, слишком пьянит, чтобы его игнорировать. Он впервые ощущает почву под ногами. Он не будет тайком подыскивать место для ночлега, не будет выбиваться из сил, чтобы остаться в тепле и незамеченным. У него есть четыре стены и крыша, настоящая постель, не слишком крошечная и не пахнущая нафталином. Он нетвёрдо шагает к кровати и падает лицом в одеяло. Пахнет немного пылью, заброшенностью, но по-прежнему лучше, чем всё, что у него было последний год или около того. Джагхед сворачивается калачиком и пытается не обращать внимания на слова Фреда, звенящие в голове. Они не исчезают, и пусть не то чтобы настырно преследуют, но деваться от них некуда. Джагхед даже не знает, какую ложь может сочинить. Ничего простого, конечно. Слишком много кусочков паззла и слишком много зазубренных, неудобных краёв. Он неизбежно упустит какие-то детали, и в любом случае всё рассыплется. Арчи может принять что-то за чистую монету, Джагхед знает, но долго это не продлится. Арчи или ещё кому-то станет слишком любопытно. Джагхед пытается что-то придумать, хотя бы намёк на осмысленную историю… и быстро сдувается. Тихий голос в затылке, подозрительно похожий на голос Фреда, говорит ему, что больше секретов — это последнее, что нужно их с Арчи дружбе. Живот сводит, стоит потянуться к телефону, и руки дрожат, пока Джагхед выстукивает сообщение. Кому: Арчоус 18:45 надо поговорить, когда будешь дома Ответ приходит быстрее, чем он ожидал. От: Арчоус 18:46 хорошо. Папа сказал ты останешься на ночь Кому: Арчоус 18:50 ага Джагхед пялится на телефон, пока глаза не устают. Довольно странно, что его не тревожит остаться без ответа. Это не вызывает паники, но, может, он просто вымотался. Он ворочается, пока не получается уложить голову на подушки, и проваливается в дрёму с телефоном в руках. Джагхед просыпается медленно и ощущает себя в полном праве заорать, оказываясь лицом к лицу с Арчи Эндрюсом. Тот вопит и отворачивается, едва не падая с кровати. — Какого чёрта, мужик? Ты что, пытаешься стать следующим Эдвардом Калленом? — Джагхед кладёт ладонь на грудь и качает головой. — Господи боже. Ты в курсе, что это не нормально, да? Сидеть и пялиться на то, как люди спят? Арчи пожимает плечами и падает на постель рядом с Джагом. — О чём поговорить хотел? Джагхед прочищает горло. — Времени зря не теряешь, а? — Вообще-то, ты целую вечность не просил поговорить, Джаг. Так что это точно очень важно, — Арчи воняет, понимает Джагхед. Воняет, как если бы он пропустил душ после тренировки и рванул прямо сюда. Это одновременно отвратительно и очаровательно. Спасибо, хоть не в спортивной форме прибежал. Джагхед кивает. — Типа того, — он смотрит вниз на свои колени и разводит пальцы. Арчи не давит. Просто тихо сидит рядом и ждёт. — Я бездомный, — эти два слова Джагхед выпаливает. Признаваться больно, но это необходимая боль. — Уже какое-то время, — он пристально вглядывается в свои колени, хотя краем глаза замечает потрясение Арчи. — Всё просто покатилось под откос, не важно. Но, м-м. Я ночевал в кинотеатре. А когда его снесли… — он пожимает плечами. — Джагхед… — Твой отец понял, что к чему, и подобрал меня, пока я шатался сегодня. Разрешил остаться здесь. — Почему ты раньше ничего не сказал? Джагхед хмурится. — Кому я должен был сказать? Ты потерялся в своём собственном маленьком мире, а больше у меня никого не было. — Ты мог бы поговорить с учителем. — Ага, конечно, и зачем? Чтобы застрять в какой-нибудь дерьмовой фостерской семье? Лучше одному быть, чем иметь дело с этим, — Джагхед сжимает кулаки до боли. — К тому же, после убийства Джейсона? Да на меня бы даже не посмотрели. И близко не. Арчи внезапно обнимает его, так что становится нечем дышать. Арчи обнимает крепко и сильно, и Джагхед отвечает без колебаний. — Прости, Джаг. Прости, что я не заметил. — Не то чтобы я тебе позволил. — Тем не менее, — Арчи говорит в его волосы, и потому звучит глухо. — Я знаю, папа уже решил, что ты будешь жить здесь, но ты же в курсе, что я тоже этого хочу, правда? И хочу, чтобы мы были друзьями. Но не только потому, что мы под одной крышей. Хочу, чтобы мы были друзьями в любом случае, и мне жаль, что я снова морозился, это было тупо, но, — Арчи напрягается. Джагхед отодвигается, пока между ними не остаётся достаточно места, чтобы дышать. — Я не знаю, как сделать проще, но я тоже хочу снова быть твоим другом. Глаза Арчи влажные, и Джагхед чувствует, как на него самого накатывает. — Правда? Джагхед бьёт его в плечо, едва ли достаточно сильно, чтобы Арчи заметил. — Правда, — Джагхед трёт глаза, стирает выступившие слёзы. Открывает рот, пытаясь сказать что-то ещё, что-то ехидное или, может, славное, но у него урчит в желудке. Громко. Он смеётся и неверяще смотрит вниз. — Чёрт, прости. Когда Джагхед поднимает взгляд, Арчи снова паникует. — Ты что, не ел? — быстро спрашивает он. Не дожидаясь ответа, берёт Джагхеда за руку и тянет подняться. — Давай, папа готовит внизу. Пойдём, — Арчи тащит его из гостевой спальни — теперь спальни Джагхеда — и вниз по лестнице. — Привет, — кивает Фред, стоящий у плиты. — Подумал, вы двое проголодались, закинул немного пицца-покетов в микроволновку, чтобы вы перекусили. Ужин будет через час, — Фред поднимает глаза от кастрюли, в которой что-то помешивает, и морщит нос. — Сынок, тебе нужен душ. Арчи не отвечает и спешит к микроволновке, тянет Джагхеда за собой. — Э-э, Арч? Он останавливается и смотрит на отца. — Я не думаю, что Джагхед ест достаточно. — Джагхед прямо здесь, — многозначительно говорит он сам. — И Джагхед голоден, как нормальный мальчик-подросток, а не потому что был бездомным какое-то время, — живот снова урчит, и вряд ли это помогает делу. Арчи смотрит на Джагхеда оленьими глазами, умоляющими, не дающими возможности сопротивляться. Фред выглядит обеспокоенным, но, похоже, не уверен, на чьей он стороне. — Я брошу ещё упаковку кармашков в микроволновку, почему бы вам двоим не пойти посмотреть телек? Арчи кивает и смотрит на Джагхеда перед тем как проложить путь в гостиную. Он всё ещё сжимает его запястье, но перестаёт тянуть вперёд и скорее направляет к знакомому бугристому дивану. Они садятся вместе, ближе, чем это требуется, когда в их распоряжении всё место. Арчи ставит миску с пицца-покетами на подушку на своих коленях, и наклоняет к Джагхеду. — Я не собираюсь падать в обморок от недоедания, чтоб ты знал. Арчи сужает глаза и снова встряхивает миску в сторону Джагхеда. Тот берёт горсть чересчур горячих кармашков и ест их один за другим под бдительным оком своего друга. Лучшего друга? Возможно. Слишком рано говорить, конечно. Когда он съедает целую горсть, Арчи снова встряхивает миску. — Ой, да брось. Ты три часа был чрезмерно мужественным и жёг калории. Тебе тоже поесть надо. Арчи послушно выуживает несколько пицца-покетов и торопливо съедает их. Его взгляд непоколебим и пугал бы, если бы не мазок соуса в уголке рта. Джагхед смеётся и показывает. — У тебя что-то, м-м, на лице. Арчи проводит тыльной стороной ладони по губам, одним движением вытирая от соуса заодно и щёку. — Теперь порядок? — Если я скажу «нет», перестанешь кормить меня насильно? Брови Арчи сходятся. — Ты только что сказал мне, что ты был бездомным, чёрт его знает, сколько. У меня есть все основания думать, что ты недоедал. Не то чтобы я без причин волнуюсь. Джагхед сглатывает свой позор. — Возможно, я упустил пару-тройку перекусов тут и там. Но спасибо всевышнему за бесплатную школьную столовую, правда? Арчи хмурится и пихает миску прямо Джагхеду под нос. — Ешь. Джагхед берётся за другой кармашек. — Можем мы хотя бы телевизор включить? — он оглядывается в поисках пульта, и вместо этого получает в миску в свои руки. Арчи в один момент подрывается с места и хватает пульт сам. Джагхед рассеянно ест, пока Арчи возится с телевизором. Наконец экран загорается, и включается какой-то ситком. Джагхед держит миску, как подношение, когда Арчи садится обратно, непостижимым образом ещё ближе, чем раньше. Арчи усмехается и берёт себе горсть. — Я рад, что ты сказал мне, Джаг, — кармашки съедены — да, даже вторая порция, которую Фред отправил в микроволновку после того, как они спустились — и ужин всё ещё не совсем готов. Фред в кухне, и Джагхед подозревает, что он он специально держится в сторонке, чтобы дать им побыть наедине. — Всё вскрылось бы рано или поздно. У меня кончались места для ночёвок. Господи, видеть, как Арчи хмурится — всё равно что смотреть на побитого щеночка. — Я рад, что ты сказал, мне, — повторяет он. — Я рад, что ты не стал ждать, пока я сам всё узнаю, или что-то в этом духе. Спасибо, что ты сказал мне. Джагхед медленно кивает. — Ага. Конечно. Зачем ещё нужны друзья? Арчи изменяется в лице, сияет, как солнце, расплываясь в улыбке до ушей. После этого будто прорывает плотину, и Джагхед тонет. В частности, тонет во внимании никого иного, как Арчи Эндрюса. После той роковой ночи с пицца-покетами Арчи берёт на себя миссию никогда не оставлять Джагхеда одного, пока он может. Или, по крайней мере, не оставлять его одного надолго. Медленно, но верно Джагхед превращает гостевую комнату в свою, с плакатами, блокнотами и одеждой. Однажды в выходные Фред везёт его по магазинам, и Арчи удивляет, даря одежду просто так тоже. Иногда всё по-прежнему неловко. Сидя за обеденным столом ранним утром, он возится с неизвестными в этом уравнении, разбираясь, как же заставить их работать. Но это хорошее «неловко», куда лучше, чем справляться самому. Какая-то часть его сердца болит за кинотеатр, ностальгию, спрятанную в тех стенах. Но в остальном? Джагхед не скучает по нему ни капли.