если хочешь знать: да (делай свой шаг)

Если что-то и выглядит иначе для их друзей — все помалкивают. Для Джагхеда меняется всё: он и Арчи идут в школу вместе каждое утро и садятся ближе во время обеда, и переписываются на скучных уроках. Всё начинает возвращаться на круги своя; не то чтобы идеально, и тень Гранди и того, что она сделала, всё ещё падает на школу — на Арчи… Но всё налаживается. Становится проще, таким и остаётся. Больше всего Джагхеда удивляет то, как к ним возвращается тактильность их отношений. Они всегда были близки, и обниматься или держаться за руки, или просто быть рядом — никогда не было отклонением от нормы, пока они росли. Понемногу перемены начались в старшей школе. Но даже летом после первого года их часто находили вместе, со сплетёнными ногами, когда они поднимались в ставший слишком маленьким домик на дереве или захватывали гостиную одного из их домов. Иногда разговор не клеится. Они не могут притереться друг к другу, как было. Там, где раньше были два кусочка паззла из одной коробки, краешек к краешку, идеально совмещённые — их больше нет. Вместо этого края заостряются, с трудом цепляясь. Они оба часто говорят неправильные вещи, и нужно слишком много времени на примирение. Но физичность — это совсем не сложно. Даже когда Арчи говорит что-то необдуманно, или Джагхед заходит слишком далеко со своим сардоническим юмором, они по-прежнему тянутся друг к другу, и это легко, как дышать. Иногда ещё легче. Засыпать, прильнув к Арчи, даже когда они ещё и близко не были к извинениям — это просто данность. Арчи делает то же самое, конечно. Это их подобие нормальности, и возвращается к ним, как умение кататься на велике. — Знаешь, это безумие, но я совершенно уверен, что это была моя комната. Джагхед оглядывается, когда входит Арчи. Его волосы всё ещё влажные после пост-тренировочного душа, и он сияет. Джагхед пожимает плечами с того места на постели Арчи, которое он занял. — Мне стало скучно в моей комнате. У тебя есть определённая атмосфера, — он изображает её жестом. — Я был вдохновлён. Арчи закатывает глаза и отбрасывает рюкзак. — Пишешь? — Немного, — он показывает на лаптоп на другом конце кровати. — У тебя постель удобнее. Арчи глумливо улыбается. Он бережно переставляет лаптоп на стол, прежде чем подпихнуть Джагхеда, пока места не становится достаточно для двоих. Моменты вроде этих сопровождаются тишиной, будто копятся ожидания. — Как тренировка? — спрашивает он, игнорируя напряжение. Арчи с жаром начинает описывать в деталях свой день, и Джагхед слушает, даже если не видит очарования в спорте вообще и футболе в частности. — Могу я спросить кое о чём? Джагхед оглядывается, подозрительно косится на Арчи. Тот не смотрит на него, на вид весьма поглощённый книгой в своих руках. Джагхед знает, что он ни слова не прочёл. Он не может не задаться вопросом, как долго Арчи ждал, собираясь с духом, чтобы заговорить. — Валяй, — отвечает Джагхед. — Почему ты не на тестостероне? Он моргает. — А… — этот вопрос не входит в число всех тех, которые он мог ожидать. — Тебе не обязательно отвечать, — Арчи оставляет книгу. — Мне просто было любопытно. Джагхед приподнимает бровь. — Главным образом потому, что трудно получить гормоны или блокаторы полового созревания без разрешения родителей. И, в смысле, папа не против. Но и помогать не торопится. Плюс к тому же, нет страховки, и я только представить могу затраты. У меня нет на это денег, и ты знаешь, что у моего папы тоже, — Джагхед подтягивает колени к груди и обнимает их. — Я мог бы эмансипироваться, и я думал об этом, но учитывая, что у меня нет, вроде как, настоящего дома или типа того, кажется, у меня больше шансов оказаться в фостерской системе. Это ничем хорошим не закончится. Арчи молчит, так что Джагхед продолжает. — Я не стану говорить, что сейчас легче. Это отстойно. Это отстой во многих отношениях, — он запрокидывает голову и вздыхает в потолок. — Что есть то есть, — он пожимает плечами и смотрит на Арчи. — Плюс, иногда я… у меня появляются сомнения. Меня правда бесит чувство, что если бы я пошёл на гормонозаместительную, я совершил бы ошибку. Что нелепо, потому что не будет необратимых последствий, если просто начать. Но это сомнение всё ещё держится, что бесит, но. Рот Арчи слегка приоткрыт. — Ты в порядке? Я же не утомил тебя до смерти, нет? — Нет! — Арчи выглядит расстроенным его вопросом. — Я просто… я читал кое-что об этом. И наткнулся на гормоны, и понял, что ты не на них, и мне было. Любопытно, — он ёрзает, теребя край своей рубашки. — Думаешь, ты когда-нибудь начнёшь? Джагхед снова пожимает плечами. — Мне нравится так думать. Нравится думать, что когда я стану немного старше, и сомнения уйдут, и я стану взрослым, я наконец смогу двигаться дальше. Это даже не «если» в моём сознании, это «когда». Я так ясно вижу, кем я на самом деле хочу быть, — Джагхед улыбается. — Это хорошая мысль. — И правда, — соглашается Арчи. — Только честно, ты для меня читал? — спрашивает Джагхед, быстро и нечаянно полностью разрушая спокойную атмосферу, воцарившуюся вокруг. Как ни странно, Арчи выглядит виноватым. — Нет, нет, чувак, бросай, — Джагхед вытягивается и пихает Арчи в ногу лодыжкой. — Это здорово. Я ценю это. — Я просто хочу знать больше, — Арчи продолжает теребить край рубашки. — Я хочу сделать всё, что могу, чтобы помочь. Джагхед склоняет голову и усмехается. — Ты уже делаешь так много. Просто понимая и, знаешь, поддерживая меня, — Джагхед цепляет болтающуюся нитку на своих джинсах. — То, что ты зовёшь меня парнем, очень помогает. Смешок Арчи короткий, но ласковый. Джагхед пожимает плечами. — Ты много делаешь для меня, Арч. — Я хочу делать больше — всё, что могу, — говорит он снова. Наклоняется вперёд, искренний и нетерпеливый. — Окей, окей, — сдаётся Джагхед. — Если что-то ещё понадобится, я скажу тебе. Хорошо? — он ждёт кивка, прежде чем продолжить. — Ладно, теперь, когда это улажено… Домашнее задание давно заброшено: Джагхед смотрит, как Арчи спокойно работает над песнями. Он играет дальше, подпевает без слов, урывая моменты, чтобы выцарапать мелодию на бумаге. Зрелище гипнотическое, куда интереснее домашки по химии. Джагхед не садится, не двигается, и близко не желая сбивать Арчи. Лёжа на спине в гараже, он наблюдает, как Арчи постукивает ногой по бетонному полу и играет. Только когда Арчи откладывает карандаш и оглядывается, Джагхед наконец шевелится. Он садится и выпрямляется в мягком кресле. И не утруждает себя тем, чтобы пересесть на изношенное кожаное сидение. — Это первый раз, когда я слышал твою игру. Щёки Арчи розовеют. — Правда? Джагхед кивает. — Это потрясно, Арч. Румянец густеет. — Я… спасибо, Джаг. Джагхед кивает, а не говорит. Промелькнувшая ответная улыбка застенчивая и милая, затем Арчи наклоняется и снова наигрывает. Джагхед не утруждает себя работой над домашкой. Это гиблое дело. Вместо этого он расслабляется, откидывает голову назад на спинку и закрывает глаза, слушая. — Не знаю, смогу ли я. Джагхед отводит взгляд от лаптопа. Арчи сидит в кресле и смотрит в пустоту. — Сможешь что? — медленно спрашивает Джагхед. — Пойти в суд. Дать показания, — Арчи пожимает плечами. — Вот это всё. Джагхед закрывает ноутбук. — Арчи… — Я хочу, — хмурится Арчи. — По крайней мере, я думаю, что хочу. Я знаю, что должен. — Тебе не нужно, если ты не хочешь. Они не могут тебя заставить, — странно не приближаться, сидя на расстоянии нескольких футов друг от друга в креслах старше их обоих. Но двигаться — ошибка тоже, будто этот момент настолько хрупок, что даже малейшее движение может его разрушить. — Я знаю. — Что ты хочешь, Арчи? — Вернуть всё, как было. Джагхед не говорит ему, что не получится. Джагхед не говорит ему, что это глупо, тупо или по-детски. Он просто кивает. — Не знаю, — признаёт Арчи чуть погодя. — Думаю, мне нужно было вслух это сказать. Теперь это… теперь, когда я сказал, это кажется менее страшным. — Какая часть? — Всё это, — Арчи наконец смотрит прямо на Джагхеда. — Это всё ещё пугает, неимоверно. Но… полагаю, признавать, что это меня пугает, помогает. Джагхед кивает снова. — Это хорошо. Арчи тонко и слабо улыбается.

***

— Итак, — Вероника внезапно садится напротив него. Джагхед поднимает взгляд. — Что собираешься с Арчи делать? — Это… вообще-то это не твоё дело, — он хочет добавить больше гнева, больше яда в слова, но в основном он удивлён, что она вообще здесь. Не то чтобы они не друзья, но не настолько близкие друзья. И не то чтобы для неё необычно быть у Попса в солнечную субботу, но, ладно, немного. — Ой, да брось. Совершенно очевидно, вы двое любите друг друга. Джагхед пристально смотрит. Вероника не уступает — тоже неудивительно. — Я просто пытаюсь помочь. — Последнее, что ему нужно сейчас, это чтобы кто-то ещё пытался быть с ним. У него полно забот, ему необходимы друзья, это всё, — он откидывается назад и смотрит на свою полупустую тарелку. — Я не собираюсь пытаться и говорить с ним о том, что чувствую. Это буквально худшее время для такого. Вероника замолкает, очевидно обдумывая его слова. — Справедливо, — признаёт она. — Ну, если тебе когда-нибудь понадобится помощь, дай знать мне. Или Бетти. Мы готовы помочь. На этом она встаёт и выбегает в дверь так быстро, будто её здесь и не было.

***

Разговор неизбежен. Несмотря на то, что они говорили об этом, они никогда не говорили об этом по-настоящему. Они ходили вокруг да около, возможно, будто объезжая особенно глубокую выбоину на хорошо знакомой дороге. Так что — разговор неизбежен, и порядком разочаровывает, когда происходит. — Я сказал тебе, — прохладно произносит Джагхед, — я устал от извинений. — Нет, мне нужно… мне нужно знать, что ты это услышал. Джагхед оглядывается. Он сидит посреди кровати, обложенный домашкой, и Арчи бесцельно нарезает круги по его комнате. — Арчи, я уже простил тебя. — Я знаю, — Арчи зарывается пальцами в волосы. — Я просто хочу, чтобы ты знал… я понимаю, что всё, что наворотил — огромная навозная куча. — Я точно тебя не обвиняю, ты в курсе. — Всё равно, — глаза у Арчи широко распахнуты, и он выглядит готовым к бою. Джагхед подманивает его ближе. Пока Арчи идёт, Джагхед откладывает большую часть домашки в сторону. Он отодвигается, прислоняясь спиной к стене, чтобы Арчи тоже мог растянуться на кровати. Едва ли здесь достаточно места, но и так сойдёт. — Я хочу, чтобы ты слушал очень внимательно, хорошо? Арчи кивает; он выглядит ошарашенно, когда Джагхед укладывает его головой на свои колени и лениво прочёсывает пальцами рыжие волосы. — То, что с ней произошло, не твоя вина. Я бесился какое-то время, но я просто не видел всей картины. Ты, конечно, был муднем, но я тоже, — его большой палец мягко скользит по челюсти Арчи. — Я двинулся дальше. Я знаю… я знаю, что ещё много с чем предстоит справиться в связи с ней. Но я не хочу, чтобы ты циклился из-за меня, ладно? Я не хочу, чтобы ты думал, что тебе нужно продолжать вернуть меня или что-то в этом роде. Эти мысли в твоей голове, я в курсе, и ты думаешь, что тебе нужно пытаться всё исправить. Арчи виновато усмехается, но чуть расслабленнее, чем парой минут ранее. — Это? — Джагхед жестом обводит их обоих. — Это не нужно исправлять, окей? Когда Арчи не отвечает, Джагхед щипает его щёку. Арчи вопит и садится. — Ладно! Ладно! — Хорошо, — Джагхед возвращается к своей домашке. — Теперь или тащи сюда свои тетрадки, чтобы я мог помочь тебе, или дай мне закончить моё задание с миром. Арчи ложится обратно, рядом с Джагхедом вместо того, чтобы использовать его колени, как подушку. Он остаётся, пока Джагхед возвращается к работе над своим сочинением по английскому в тишине, не считая размеренного дыхания.