если хочешь знать: да (делай свой шаг)

Его слух улавливает всхлип однажды ночью, когда Джагхед встаёт, чтобы отлить. Он пробирается из ванной, но тихое хныканье и шорох простыней приводят его к комнате Арчи. Дверь приоткрыта достаточно, чтобы Джагхед мог заглянуть, но недостаточно, чтобы Арчи его увидел. Тот, впрочем, вообще не смотрит на дверь; нет, он лежит на боку, прижимая одеяло к груди. Его плач слышен отчётливее теперь, когда Джагхед ближе, и неспешно разбивает его сердце. Он толкает дверь, и скрип привлекает внимание Арчи. Он медленно садится, и Джагхед останавливается только подойдя к углу кровати. — Джаг, в чём дело? — хриплый голос едва слышен. То, как поспешно он вытирает глаза, тоже не слишком тонко намекает. Джагхед хмурится и огибает постель, ныряет под одеяла, обнимая Арчи. — Джагхед? — Ты плакал, — Джагхед сосредотачивается на мелкой россыпи веснушек, украшающих плечо Арчи. — Хочешь поговорить об этом? Арчи постепенно расслабляется в его объятиях и опускается на кровать. Они лежат так долго, Джагхед думает, не заснул ли Арчи — что тоже было бы славно. Джагхед позволяет собственным глазам закрыться, и он дышит спокойно, пока Арчи снова не начинает говорить. — До меня только сейчас доходит, что случилось, — Арчи кладёт ладони там, где Джагхед обнимает его, и руки сами сжимаются в кулаки. — С Гранди. Джагхед делает резкий вдох, но не отвечает. — Я… я правда думал, что сам за ней пошёл. Я убедил себя, что сам это начал. Но… — он сглатывает — звук сухой и саднящий. — Чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что просто себя обманывал. Она предложила меня подвезти, она положила руку на моё бедро, и она поцеловала меня первой. Джагхед сжимает его крепче, когда Арчи начинает трясти. — Я не знаю, заставляла ли она меня думать, что это всё было моей идеей, или я просто пытался себя провести, будто от этого всё выглядело бы не так плохо. Я не хочу быть жертвой, я не хотел быть. Если я начал это, я не был жертвой. Джагхед не согласен, но не говорит об этом. — Но это неправда, Джагхед. Это просто, блядь, не так, — Арчи ослабляет хватку на долю секунды, а затем снова стискивает. Его ногти впиваются в руку Джагхеда, оставляя следы-полумесяцы, но оба молчат. — Что она сделала — всё изгадила. И до меня только теперь дошло, насколько всё дерьмово. — Это нормально, — выдыхает Джагхед. — Нужно время, чтобы уложить в голове. Это совершенно нормально. Арчи пожимает плечами. — Мне всё ещё дурно. От того, что я не понял раньше, или не покончил со всем раньше. Или вообще не начинал, в первую очередь. — Это не твоя вина, Арчи, — Джагхед вжимается лбом в затылок Арчи. — Всё ещё кажется, что моя, — и будто прорывает плотину, из губ Арчи вырывается всхлип. Он кашляет, и слова обрушиваются бесконечным потоком. Арчи говорит, и говорит, и говорит, и Джагхед ошеломлён, но ловит каждое слово. — Кажется, что это моя вина, хотя все вокруг говорят мне, что это не так. Чувствую себя уродом, потому что — потому что скучаю по ней. Скучаю по тому, что у нас было. Это казалось настоящим, понимаешь? Было ощущение, будто там действительно что-то есть. Я думал, у неё были чувства. Арчи горько смеётся. — Я думал, что собираюсь провести с ней жизнь, представляешь? Я обманывал себя с самого начала! — Это тебя обманывали, — перебивает Джагхед. — Она провела тебя. Она внушила тебе это. И это она манипулировала тобой, — дрожаще выдыхает Джагхед. — Почему я просто не могу перестать чувствовать так? — спрашивает Арчи после тишины, густой, как мёд, но отнюдь не такой же сладкой. — Я не знаю, Арч, — Джагхед закрывает глаза и впитывает тепло Арчи, и надеется, что тоже греет его взамен. — Я этого не знаю, — повторяет он, и Арчи съёживается от его слов. — Но как думаешь, что я знаю? Арчи мычит. Его хватка на руке Джагхеда ослабевает, и он виновато касается оставленных следов. — Я знаю, что ты справишься, — Джагхед кивает, и его волосы щекочут кожу Арчи. — Ты пройдёшь через это, и она получит именно то, чего заслуживает. И однажды это перестанет так ранить. Ты будешь в порядке. Это я знаю. Арчи наконец переворачивается и обнимает Джагхеда тоже. Его глаза блестят от слёз, но на губах — едва заметная улыбка. — Думаешь? — Нет, я же только что сказал. Знаю, — ответ Джагхеда краткий и прозаичный. Он улыбается Арчи, хотя его нижняя губа дрожит. — Ты будешь там? — тихо спрашивает Арчи. — В суде? Арчи кивает, едва не ударяя Джагхеда в нос, потому что они лежат слишком тесно. — Разумеется, — Джагхед тоже кивает, помня о том, как мало между ними места. — Я буду там, и я буду рядом после. Когда бы я тебе ни понадобился. — Всегда, Джаг, — Арчи прячет лицо в волосах Джагхеда и его голос звучит глуше. — Ты всегда мне нужен. — Тогда хорошо. Всё решено, — слова кажутся колоссальными, нависают над ними. Джагхед сглатывает свой страх. — Я всегда буду рядом. Они так и остаются лежать в обнимку, пока наконец не засыпают. Джагхед просыпается, когда Арчи смотрит на него; он слишком измотан физически и эмоционально чтобы дёргаться. Он просто зевает и наблюдает, как Арчи морщит нос от утреннего амбре его дыхания. Джагхед излучает самодовольство. Арчи мрачнеет, и Джагхед мрачнеет тоже. — Ты всерьёз это говорил? — спрашивает Арчи. — Прошлой ночью? О чём ты конкретно? — Джагхед качает головой. — Тупой вопрос, если ты о моих словах. Я уверен насчёт всего, что сказал прошлой ночью. — Даже той части, которая о том, чтобы всегда быть рядом? Джагхед кивает, не раздумывая. — Это всегда было правдой. Это ошеломляюще и в общем, не удивительно— то, что Арчи целует его. Ладонь Арчи тёплая и накрывает щёку Джагхеда, а поцелуй — сдержанный и нежный. Джагхед отвечает; он наклоняет голову так, чтобы не сталкиваться носами, и крепко сжимает плечо Арчи. Они прерываются, но Арчи не отступает; он прижимается губами, ещё раз и ещё. Каждое следующее касание деликатнее, всё мягче и мягче. — Арчи, — Джагхед прерывает молчание. — Что мы делаем? — Что-то, что я смертельно хотел сделать ещё целую вечность назад, — глаза Арчи закрыты, и на его щеках пронзительно-пунцовый румянец. Несмотря на счастье, распустившееся в его груди, Джагхед не может не сказать следующие слова. — Ты на эмоциях, Арчи. Я не знаю, подходящее ли сейчас время для, эм, этого, — Джагхед смотрит в лицо Арчи, а тот замыкается и напрягается. — Я не говорю «нет», я не говорю, что не чувствую то же самое. Я просто думаю, это не лучшая идея сейчас, — он отбрасывает волосы Арчи назад и мягко умоляет: — Посмотри на меня, Арч. Арчи смотрит, и его глаза снова влажные. — Я тоже этого хочу, — он никогда не произносил этого вслух, даже самому себе. Он написал это миллионом способов, миллион раз, но он никогда не произносил этого вслух. — Я тоже люблю тебя, Арчи. Так сильно. И поэтому я не могу позволить тебе сделать это сейчас, хорошо? Арчи всё ещё хмурится, но кивает. — Понимаю, — отвечает он тихо. — Мы в порядке? — спрашивает Джагхед, не уверенный, хочет ли слышать ответ. Чем дольше Арчи молчит, тем сильнее он беспокоится. — Да, — бормочет Арчи. — Да, мы в порядке. Ты прав. — Он кивает сам себе, и его нос задевает нос Джага, сокровенно и невинно. — Я… — Не извиняйся, Арчи Эндрюс. Строгий тон явно сбивает Арчи грустный настрой, потому что его глаза широко распахиваются, и он изумлённо смотрит на Джагхеда. — Что? — Ты собирался извиниться за то, что поцеловал меня, — Джагхед поднимает палец, без слов заставляя Арчи молчать. — Даже не пытайся отрицать это, я знаю тебя от сих до сих, — Джагхед осуждающе помахивает пальцем. — Никогда не извиняйся за это, окей? Мы разберёмся с этим, после того, как передряга с Гранди останется в прошлом, когда ты будешь в лучшей форме. Хорошо? Не извиняйся. — Хорошо, — соглашается Арчи. Улыбка расползается по его лицу медленно, как патока, а глаза больше не влажные. Неловкий кашель в дверях пугает их обоих настолько, что Арчи валится с кровати. Джагхед оглядывается в панике и видит Фреда, прислонившегося к косяку. Его руки скрещены, а взгляд преувеличенно недовольный, но кроме того он улыбается, так что это невозможно принять всерьёз. — Вы, ребята, опаздываете, — просто говорит Фред, прежде чем оставить их. Арчи стонет. — Родители глупые. Джагхед свешивается с края постели и смотрит на Арчи. — Ага, — Джагхед бросает взгляд на будильник. — Но он всё же не ошибся, блин. Поцелуй меняет многое. Верные своему слову, они не начинают встречаться. Они не держатся за руки и не говорят об этом утре, этих тихих и долгих поцелуях никому. Если по правде, Фред единственный человек, кроме них, кто знает, что что-то случилось; да и то он больше удивлён тем, что мальчики не начали встречаться. Это обещание висит над их головами, сверкает в будущем, словно свет в конце тоннеля, меняет их. Оно там всякий раз, когда кто-то из них ловит взгляд или когда их пальцы сталкиваются. Оно там, когда они лежат бок о бок на полу гаража, тесно прижавшись. Джагхед рядом в каждый день разбирательства, как и обещал. В конце концов, его не вызывают, как свидетеля, хотя он и предлагал. Арчи не хотел этого, и это не было необходимо после всего в итоге. Не случается никакой драмы вроде другой жертвы, врывающейся в зал суда и обвиняющей Дженнифер Гибсон в растлении, дело открывается и закрывается как оно есть. Арчи рассказывает свою историю, и Гибсон рассказывает свою. Желудок Джагхеда скручивает, пока он слушает. Он хочет не слушать, но не может. Он хочет дотянуться до Арчи и утешить его, но не может. Пока Гибсон излагает свою версию, в зале суда омертвело и тихо. Она ничего не отрицает, хотя перекладывает больше вины на Арчи, чем Джагхед готов стерпеть. Она рассказывает всё ту же историю о своём бывшем-абьюзере, но в контексте суда это не имеет большого веса. Она пытается выставить себя жертвой, но Джагхеда удовлетворяет то, что, похоже, никто на это не покупается. Бетти и Вероника тоже приходят каждый день, и, как и Джагхед, ни одну из них не вызывали для дачи показаний. Они сидят на слушаниях с мокрыми глазами. Фред постоянно рядом с Арчи. Он ничего не говорит, но ни на секунду не отпускает его плечо, только сжимает время от времени. Джагхед хотел бы быть по другую руку от своего друга. Хотел бы сделать что-то большее, чем просто сидеть здесь, хотя он знает, что одно лишь это значит для Арчи очень много. Каждый раз, когда вынесение приговора откладывается ещё на день, Джагхед подстраивается под шаг Арчи и Фреда, и они идут прямиком к машине. Никто не говорит, и чаще всего Арчи и Джагхед засыпают в одной постели. В этом нет ничего большего, чем желание помочь, исправить положение, заставить всю эту затянувшуюся тьму наконец исчезнуть. День клонится к вечеру, когда присяжные возвращаются с решением. Это простой выбор, не удивительный и освобождающий, хотя случившихся проблем он не исправит. В минуту вынесения решения, пока Гибсон зачитывают её приговор, шум стихает. Арчи отпускают, и он встаёт. Он выстреливает, как ракета, и практически сбивает Джагхеда с ног, заключая его в объятия. Они ничего не говорят, Джагхед просто обнимает его в ответ. Он не мешает Арчи плакать в его костюм, и его собственная хватка, вероятно, сминает его чудесную тёмно-синюю куртку. Им двоим плевать. Бетти и Вероника стоят в стороне, пока Фред разговаривает с адвокатом. Арчи в конце концов отрывается от Джагхеда, чтобы обнять Ронни и Бетти одновременно, и все трое тихонько всхлипывают. Он быстро возвращается к Джагхеду. Они не сплетают пальцы, хотя им хочется. Джагхед смотрит на Арчи, и его лучший друг смотрит в ответ карими глазами, полными слёз. Они будут в порядке, думает он. В своё время.