Мысли материальны

Простите меня, за то, что долго не выкладывала часть! Вы же меня простите?^_^ Но я очень старалась и возможно скоро выйдет следующая, 9 глава=) В ней я постараюсь разрядить атмосферу, и добавить юмора, ну а пока вот что вышло - надеюсь вам понравится;) Приятного всем прочтения и огромное спасибо всем, кто читает этот фик - мне очень приятно знать, что вам интересно)))И отдельное спасибо Нигаи, за её неимоверный труд! Я очень это ценю, правда))) Что бы я без тебя делала?=) И Юки, тебе спасибо:))Ты меня вдохновила на эту главу;)Возвращайся скорей, надеюсь ты отлично отдохнёшь=^___^= Скучаю, жду,обожаю))) И дя, необыкновенные и любимые мои читатели, если вам не трудно - комментируйте мою работу, мне же интересно знать, хорошо ли у меня вышла очередная часть^^) (тапки тоже принимаются, как и критика)

Как некромаг, он привык, что может решить большинство проблем, теперь же оказалось, что вся его магия – блеф и возможности не идут дальше способности шевелить лапками дохлых зверюшек. (с) Дмитрий Емец, книга «Мефодий Буслаев»

POV Сасори но Дана        Школа, спешащие и псевдоинтеллигентные ученики, вечно усталые и недовольные учителя, всё это было так давно мною забыто. Академия, уроки сенсея, экзамен на дзюнина - это было чем-то настолько далёким, как будто это происходило со мной несколько столетий назад. А теперь я снова хожу в школу, притворяясь шестнадцатилетним парнем. Это забавно, однако. Несмотря на то, что в моём мире всё текло немного иначе, чем в этом, к моей превеликой скуке, здесь всё и все были такими же предсказуемыми. Людьми здесь управлять было даже легче, чем там, откуда я родом. Невольно вспоминалось, как легко, по малейшему движению пальцев, деревянные марионетки исполняли малейшую мою прихоть. Здесь же всё было схожим, только нити чакры здесь заменяли человеческие нервы, а послушных кукол – не менее послушные люди. И только эти девушки, что перенесли нас сюда, выбивались из типичной и логичной схемы. Наверное, поэтому им и удалось перенести нас из одного мира в другой, пускай и ненароком.        И что удивительно, но мне часто было интересно наблюдать за Машей, пока она не видит. В движениях сквозили зачатки таланта, она вполне могла стать отличным кукловодом в нашем мире, даже очень неплохим кукловодом. Да и людьми при желании она вертела ничуть не хуже. Осталось лишь немного подучиться и набраться терпения и опыта.        Правда, какая бы не была у Маши выдержка, она очень смущалась, когда я подходил слишком близко или говорил неоднозначные фразы. Это было так забавно – наблюдать за ней в такие моменты… Пожалуй, я даже потихоньку начинал чувствовать небольшой вкус к жизни, которая до этого была достаточно пресной и предсказуемой. Вот и сейчас я сидел в классе и смотрел на то, как девушка сидит и что-то объясняет по телефону Мите. Я хмыкнул, понимая, что опять начинаю её ревновать. У меня плохо получалось смириться с тем, что эта девушка, с зеленовато-карими глазами настолько заинтересовала меня. Я в жизни никого не ревновал, здесь же было так странно ощущать эти чувства. Я ведь давно забыл, какого это - проявлять сильные положительные или отрицательные эмоции, особенно по отношению к кому-то, а не к чему-то… Что бы отогнать ненужные мысли, я подошёл к Маше и, положив руки на спинку её стула легонько дунул ей в затылок. Девушка обернулась с немного настороженным выражением лица. Фыркнув, я насмешливо произнёс:        - Сделай лицо попроще, а то у меня возникает ощущение, что я главный враг народа.        Маша тут же скорчила обиженную гримасу, насупившись и смешно сопя. Она даже бы что-нибудь мне ответила, но тут в кабинет вошла завуч школы и все тут же подскочили со своих мест. К моему раздражению, в том числе и мне пришлось отойти за свою парту. Алевтина Федоровна же, указав на меня, Машу, Пейна и Конан, сказала:        - Вы, и вот вы двое - идёте мне сейчас помогать разбирать мастерскую и подсобку.        Все вместе мы дошли до нужных помещений. Как только мы это сделали, завуч распределила нас с Машей убирать мастерскую, а Лидера-саму и его напарницу – подсобку. Усмехнувшись про себя, я первый вошёл в помещение. Ничего особого тут не было, просто было понятно, что мастерскую использовали, как склад для нужных и не очень вещей. Какое расточительство, в мастерской надо работать, а не захламлять её. Безмозглые людишки…        - Сасори, отойди, пожалуйста, ты мне пройти мешаешь, - на ходу произнесла Маша, отодвигая меня рукой с прохода и тут же идя к ближайшим коробкам. Пару коробок со всяким хламом мы потаскали вместе. Но Маша была бы не Машей, если бы она не умудрилась что-нибудь начудить. Потянувшись к коробке, что лежала выше остальных, она не заметила, что сверху неё лежит ещё какой-то ящик. Я прыгнул ловить и ящик, и коробку, но в итоге лишь свалил остальную конструкцию на пол вместе с самой Машей, сам падая сверху на бедную девушку. Шатенка недовольно на меня взглянула и ехидно произнесла:        - Ты меня решил угробить коробками или собой, эм?        - Ну, кто ж виноват, что ты настолько невнимательна, что не увидела, что на той коробке сверху ещё и ящик лежит? – сказал я в ответ, приподнимаясь на локтях и смотря на Машу сверху. Та смущённо фыркнула и ответила:        - Так, ладно, слезай! Я подумал и отрицательно помотал головой, произнеся с наигранной ленцой:        - Нет уж. Я устал. Так что пока что предпочитаю оставаться в исходном положении. Как я и ожидал, Маша сразу стала возмущаться и пытаться меня с себя столкнуть, тем самым лишь ещё больше смеша меня:        - Слезай, говорю! Я на подушку мало смахиваю, а ты, кстати, не пушинка! Я засмеялся и щёлкнул возмущённо сопящую девушку по носу, ответив:        - Но и не бегемот, - затем улыбнулся и добавил, - Тем более так отдыхать гораздо удобней. Девушка всё же попыталась опять привстать и вырваться, но я сложил руки на Маше и сверху положил свой подбородок.        - Хватит рыпаться, а то придется пойти на экстренные меры, - спокойно посоветовал я, наблюдая за её слабыми попытками меня оттолкнуть. Как и ожидалось, Маша вовсе не собиралась меня слушаться. Улыбнувшись, я немного приподнялся, склонился над лицом девушки, практически касаясь своим носом её. Она сразу замерла, но к моей досаде в этот момент дверь в мастерскую распахнулась и сюда вошла какая-то девчонка, начиная сразу шуметь, увидев лежащих друг на друге меня и Машу. Конец POV Сасори.        Девушка билась, в безуспешной попытке выбраться из рук кукловода. Тут Сасори склонился над её лицом, и уже собирался поцеловать, как тут маленьким ураганом в мастерскую влетела одноклассница Алины – Виктория Хурман, отличающаяся вредным характером и передачей всевозможных сплетен. Эта мадам так же очень дружила с Хоминой и Безнизовой, во всём стараясь подражать своей тёзке. А стервозностью она и вовсе превосходила своего «учителя». Поэтому, как только вредная девица заметила лежащих на полу Сасори и Машу, она начала вопить на всю школу:        - Смотрите, тут Королькова с новеньким ЦЕЛУЕТСЯ!!! Маша недовольно клацнула зубами и встала следом за Акасуно. Затем она подошла к Хурман и неожиданно дала ей подзатыльник, со словами:        - Хватит орать! Мои барабанные перепонки сейчас взорвутся от твоего визга.        - Что, не хочешь, что бы все узнали, что сосёшься с ним, да?! – ехидно затараторила наглая девица. Готесса со спокойствием, достойным королевы, ответила:        - Это ты у нас сосёшься и сосешь у всех и каждого, я же целуюсь и не как иначе. А если учесть, что я тут с Анниковым лишь школьное барахло разбирала и ничего более, то, похоже, ты что-то не то съела на завтрак, вот тебе и мерещится всякий бред озабоченной идиотки. Вика зло взглянула на Машу, но тут к девушкам подошёл Сасори и тихо, но серьёзно сказал Хурман:        - Если хоть кто-то каким-то образом об этом всём узнает, то, боюсь, ты сможешь попрощаться со своим языком, ясно?        - Ой, брось гнать, что ты мне сделаешь?        - Отравлю, - «мило» улыбнулся Сасори. - Я знаю отличный яд, от которого язык отнимается на всю жизнь и его только ампутировать остаётся. Противоядие, разумеется, существует, но если его в первые минуты две не ввести в отравленный организм, то последствия будут плачевными… Вика фыркнула, но в глазах её читался страх. Сасори слишком спокойно и уверено говорил, что бы можно было подумать, что он шутит. А Акасуно спокойно посмотрел на наглую девицу и спросил:        - Так что, ты видела, что мы здесь что-нибудь делали, кроме как разбирали всякий хлам? Хурман медленно покачала головой. Сасори улыбнулся и произнёс:        - Вот и отлично. Кстати, коробки тоже ты уронила, так что поднимай, - с этими словами он вышел вместе с Машей из мастерской, оставив напуганную одноклассницу Алины одну. Как только они вышли, к ним подошла Алевтина Фёдоровна и сказала:        - Надеюсь, Хурман сменила вас?        - Да, - Маша кивнула, мило улыбнувшись, - как раз сейчас коробки разбирает.        - Отлично, тогда можете идти обратно на занятия, - довольно кивнув, разрешила местная Ю-Баба. Как только Акасуно и готесса поднялись на пролёт и оказались вне зоны видимости Алевтины Фёдоровны, Маша спросила у Сасори:        - Слушай, а насчёт яда, это ты серьёзно ей сказал?        - Не совсем, - покачал головой кукловод. - Многие мои яды остались у меня в мастерской, в штабе нашей организации, в том числе и этот. С собой у меня лишь те, которые мгновенно убивают человека и один яд, который вводит человека в стояние клинической смерти и всё. А тот, о котором я говорил, остался дома и готовится он, в большинстве своём, из тех трав, которые давно не растут в твоём мире.        - То есть ты её действительно запугивал?! Ну, ты даешь, из тебя просто отличный актёр! – засмеявшись, ответила девушка. Сасори лишь нахмурился, и устало вздохнул. Порой его начинало дико злить, что его привычные способности практически на нуле. Он с легкостью мог вырезать самую превосходную марионетку из самого хилого дерева в этом мире, но управлять ей с помощью нитей чакры не представлялось ему возможным. Он знал тысячи ядов и противоядий, но больше трёх четверти из них он не мог приготовить, ведь цивилизация этого мира и агрофогеные факторы уничтожили ни одну сотню видов растений, из которых можно было бы создать эти самые яды. И даже самая простенькая техника, вроде техники замены, у кукловода здесь не получалась. Этот шиноби был Великим Кукловодом, но здесь ему не удавалось и пальцем марионетки пошевелить… Собственное бессилие буквально убивало Акасуно, который в своём мире был практически неуязвим, а здесь все его способности оказались нелепым бредом и фарсом. Заметив, что Сасори о чём-то задумался, Маша осторожно коснулась его плеча и спросила:        - Эй, всё в порядке? Ты прости, если я тебя своими словами оскорбила, я и вправду не имела в виду ничего такого…        - Всё хорошо, просто задумался, - спокойно ответил Сасори, взглянув на обеспокоенную готессу.        - Ну ладно тогда, - удивлённо ответила девушка, растеряно глядя на спину Сасори, который снова стал подниматься по лестнице. В класс эти двое вошли одновременно со звонком с урока. Акасуно молча подошёл к своей парте и, сложив свои вещи в сумку, вышел из кабинета, по-прежнему и слова не сказав девушке. Маша тоже собрала школьные принадлежности в рюкзак и закинула его на плечо, хмуро взглянув на дверь. Её встревожило такое чуть ли не подавленное состояние кукловода. Поэтому она всё с таким же холодным взглядом тоже вышла из класса, даже не подождав остальных Акацук. Словно сговорившись, и Сасори, и Маша ходили с такими ледяными лицами, что становилось страшно, если на них взглянуть. Даже Клыков, который частенько, от нечего делать, доставал готессу, сейчас, только взглянув девушке в глаза, предпочёл сегодня к ней не лезть. Лишь Алина знала, что происходит с её подругой. А из Акасуно даже Дей на счёт его плохого настроения и слова вытянуть не мог.        Алина, видя, что сегодня к Маше лучше пока не подходить, с тоской шла по школьному коридору, смотря на пол под ногами. Не заметив идущего навстречу человека, девушка врезалась в кого-то. Подняв глаза, на ходу извинившись, она увидела, что врезалась в учительницу МХК(мировой художественной культуры) – Ольгу Сергеевну Зимакову. Так уж получилось, что в Алининой школе учились две Ольги Сергеевны – одна Медведева, которая являлась классной руководительницей Маши, а вторая Зимакова, с которой, как раз, и столкнулась Алина. Совсем слегка полноватая женщина, с тёмно-каштановыми волосами, заколотыми на затылке, голубые глаза смеются, и само лицо было очень приятным и дружелюбным. С этой учительницей наши подруги были в очень хороших, я бы даже сказала, дружеских отношениях. Часто девушки приходили к Ольге Сергеевне за советом, или просто пообщаться о разных мелочах. Вот и сейчас, женщина весело, но спокойно спросила:        - Привет Алин. И куда ты так спешишь, что никого не замечаешь?        - Здравствуйте, Ольга Сергеевна, извините, пожалуйста, - виновато произнесла Юки, улыбнувшись в ответ. - Я просто задумалась.        - Ну всё ясно с тобой. О чём задумалась? О каком-нибудь аниме, или ещё о чём? – засмеявшись, спросила Ольга Сергеевна.        - Да нет, так, о ерунде, - махнула рукой девушка. Учительница кивнула и тут, вспомнив о чём-то, лицо женщины перечеркнули обеспокоенные складки.        - Слушай, мне сейчас надо к Алевтине Фёдоровне подойти, не могла бы ты отнести журнал седьмого класса ко мне в кабинет?        - Да, конечно, могу, - кивнула Алина, приняв у Ольги Сергеевны журнал. Женщина поблагодарила девушку и быстрым шагом пошла в сторону кабинета директора. Алине же ничего не оставалось, как пойти вниз по лестнице, на первый этаж, так как именно там находился кабинет учительницы МХК. Увидев, что девушка пошла вниз, в противоположную сторону от той, где находился кабинет, в котором у восьмого класса должен был проходить урок, Тоби решил направиться следом за ней. А Алина благополучным образом и этого не заметила, продолжая буравить взглядом лестницу под ногами. Её расстроило, что Машка так переживала, и что у неё так испортилось настроение. Она вспомнила, как, когда у неё были проблемы, готесса практически всегда чувствовала это и приходила на помощь, даже тогда, когда она пыталась ей о них не рассказывать. Так же и наоборот, когда были проблемы у самой Маши, Алина вытаскивала девушку из пучины апатии и уныния. И хотя сама девушка считала такую помощь незначительной, но для самой Маши эта помощь была просто неоценимой. Ведь во многом мы хотим меняться не для себя, а для друзей. А кому хочется расстраивать друга своей кислой рожицей и паршивым настроением?        Алина вздохнула и открыла дверь пустого двенадцатого кабинета, до которого она уже успела дойти. А Тоби ужом скользнул следом, по-прежнему оставаясь незамеченным для девушки. Положив журнал на стол, Алина уже хотела выйти из кабинета и пойти приводить Машу в себя, чтобы та перестала киснуть. Но, по всеми известному закону подлости, планам анимешницы не суждено было сбыться. Мадара, как всегда мастерски притворяясь Тоби, подскочил к Алине и затараторил:        - Вам из окна не дует, Алина-тян? Я дверь закрою, а то холодно, - произнёс тайный лидер организации, так же резво подскакивая к двери и закрывая её с громким хлопком. Лишь затем он перестал притворяться. Алина осторожно отступила от двуличного акацуки назад к столу, про себя думая, что у него на этот раз на уме. А Мадара, на удивление, осторожно и плавно подошёл к девушке, как будто боясь её испугать… Это поведение ещё больше сбило Алину с толку и она довольно-таки спокойно спросила у мужчины:        - Так, ты перестал притворяться, это конечно очень радует, но что тебе нужно, можешь объяснить?        - Мне? Мне с тобой нужно серьёзно поговорить.        Алина от удивления присела на стул, который стоял около учительского стола. Мадаре и серьёзно о чём-то поговорить?.. В голове струились тысячи мыслей, насчёт того, о чём же захотел поговорить создатель Акацук, но ни одна из них не может оказаться верной, слишком этот человек (и человек ли?) был непредсказуем. Удивлённо посмотрев на первого Учиху, девушка ответила:        - Раз поговорить, то тогда ладно… О чём только?        Мадара присел на край первой парты среднего ряда и задумчиво посмотрел на портреты писателей, которые висели над доской, и даже не спросил, а скорее утвердил:        - Ты боишься меня?        - Эм… - девушка ещё больше растерялась. Дёрнув головой, она ответила. - Наверно, скорее, опасаюсь.        - Да? И почему же? – Учиха внимательно взглянул на Алину, но быстрее, чем анимешница успела ответить, сказал следом. - Хотя я и так знаю. Сложно доверять тому, кто постоянно ведёт себя двулично, причём в любом из образов.        Алина удивлённо моргнула, понимая, что он прав. Одно дело однажды подумать об этом, другое дело, когда твои мысли кто-либо озвучивает вслух. А шиноби продолжал:        - Я бы и сам не стал верить подобному, как я… Так что винить тебя в этом и смысла нет. Только всё равно, это очень досадно. Особенно понимать, что кроме раздражения и недовольства ты ко мне ничего более не испытываешь.        - Ошибаешься, - спокойно и серьёзно ответила девушка. - Просто ты сам не даёшь даже шанса мне подумать о тебе хорошо. Только я решаю, что ты нормальный, не сволочь, как тебя любят описывать, а по-настоящему живой или даже неплохой человек, как ты вновь делаешь что-то настолько поганое, после чего мне ничего ни остается, кроме как с горечью подумать, что я ошиблась. Поверь, это ещё более досадно, понимать, что ты зря поверил человеку, пририсовав ему крылья за спиной…        Мадара как-то ну уж очень удивлённо взглянул на Алину, что было даже странно – первого Учиху было удивить ещё сложнее, чем старшего брата Саске. Если бы Алина только взглянула на Мадару, она бы это заметила, но она не увидела ровным счётом ничего. Она даже не повернулась к шиноби, смотря с горечью на столешницу учительского стола. Но вот сам Мадара увидел исказившую красивое девичье лицо гримасу боли и сжал кулак, понимая, что он и стал причиной этой перемены в таком веселом и улыбчивом человеке. Мужчина встал и пошёл по направлению к девушке, но остановился, не дойдя буквально двух шагов. Не дошёл, потому что неожиданно до него дошло, что девушка испытывает к нему те же чувства, что и он к ней. И пускай ему не нравилось быть зависимым от кого-то, пускай подобные чувства он всегда считал признаком слабости, сейчас это не имело и самого маленького значения. Алина подняла на шиноби глаза и сама удивилась, увидев искреннюю, тёплую улыбку на губах Мадары. Подумала, что, возможно, она и ошиблась и не зря ему пририсовала крылья – просто сам Учиха не хотел показывать свою человечность. Но сейчас она видела перед собой человека – того человека, которому она без остатка и до конца отдала своё сердце, взглянув однажды в его глаза. Алина встала, молча подошла к Мадаре и просто обняла его, прижавшись к шиноби. Первый Учиха улыбнулся – так просто и открыто, и тоже обнял девушку в ответ. Пожалуй, именно сейчас у них воцарилось спокойствие и понимание. И оба почувствовали что-то в этот момент – кажется, это было счастье…

***

       Под конец уроков Маше позвонил Митя, из-за чего настроение девушки немного улучшилось. Друг готессы сообщил, что поскольку народу у Маши слишком много, а все его знакомые сейчас заняты и подвести их не могут, то придётся им ехать в Москву на электричке, а по самому городу кататься на метро. От этого у девушки настроение стало ещё лучше. Она любила вкусный запах новой резины на только что открывшихся станциях метрополитена, который выветривался лишь спустя два года, шум проезжающих поездов, огромные своды, которые на каждой станции были так по-особенному отделаны. Готессе нравилось тихое жужжание эскалатора, стоя на котором, можно было наблюдать за людьми, что едут в противоположную сторону, и тоже смотрят на тебя. Была бы Машина воля, она бы стала диггером. Подземка, тайные и просто старые ходы – это определённо была её стихия, откуда она каждый раз вылезала с такой неохотой. Поэтому она довольно улыбнулась на реплику Мити, и ответила:        - Да без проблем. Мы не хрустальные, от пешей прогулки не развалимся.        - Вот и отлично, тогда я в два десять буду у вас. Не забудь встретить, - усмехнулся Митя по ту сторону провода.        - Договорились. Ладно, давай тогда, - улыбнулась готесса и повесила трубку. Алина, увидев, что Маша заметно повеселела, спросила у неё:        - Я смотрю, ты уже менее хмурая. Что произошло?        - Да Митька звонил, сказал, что в два на станции будет, так что после уроков сумки домой ко мне заносим и бегом на платформу.        - Ясно. А с Сасори что?        - Девил его знает, он, как я что-то не то сказала, ходит мрачней тучи. Причём ни сколько из-за меня, сколько из-за своих собственных мыслей, - нахмурилась Маша, с тревогой взглянув на мастера марионеток. Алина тоже посмотрела на Акасуно и вдруг резко повернулась обратно к готессе. В глазах её заблестел озорной огонёк.        - Маш, а может его как-нибудь подбодрить? – предложила анимешница, хитро улыбнувшись.        - И как? – ещё более хмуро спросила девушка, заподозрив неладное.        - Ну, даже не знаааю… - задумчиво протянула брюнетка, с таким же хитрым лицом. Маша зло зыркнула на подругу и произнесла:        - Ага, уже «побежала». Я знаю, что ты хочешь предложить и я не согласна!        - Ну вот! А я-то надеялась… - увидев, что Машины глаза приобрели сходство с кошачьими, настолько сильно они сузились от недовольства, Алина выставила руки вперёд и, засмеявшись, произнесла. - Ладно-ладно – шучу я, не злись! Знаешь, а попробуй ему свой рисунок подарить. Ну, помнишь, ты нашего кукловода с его марионеткой нарисовала? Этот рисунок ещё в конкурсе выиграл!        - Тот, где он нападает? Ну да, припоминаю, он даже до сих пор в папке в рюкзаке лежит, - кивнула Маша. - Согласна, Сасори вполне неплохо там вышел. Только вот он на меня, по-моему, немного сердится, может он и не возьмёт у меня ничего…        - А ты попробуй через кого-нибудь передать, - предложила Алина, пожав плечами.        - Через кого? Хотя…        Маша оглядела класс и остановилась на Юле Скрипкиной (о которой писалось ранее). Юля сидела и общалась со своей подругой, периодически смеясь, от чего тёмно-пшеничные волосы девушки встряхивались в воздухе. Поскольку из класса готесса лучше всего общалась именно с этой одноклассницей, то она решила именно её попросить о помощи. Заранее предвидя Юлькино недовольство, Маша улыбнулась и подошла к Скрипкиной.        - Юль, можно тебя на секунду? – спросила девушка у приятельницы.        - Зачем? – удивилась пшеничноволосая, непонимающе смотря на Машу в упор жёлто-карими глазами.        - Ну, пожалуйста, мне с тобой кое-что обсудить надо, - уклончиво ответила девушка, делая самое безобидное выражение лица, про себя надеясь, что Юля не откажет ей в просьбе. Скрипкина пожала плечами и отошла вместе с Машей. Готесса сразу спросила, не ходя вокруг, да около:        - Слушай, не могла бы ты новенькому – Серёже, кое-что передать, эм?        - А почему я? – слегка недовольно спросила Скрипкина.        - Ну, просто тебе я из класса больше доверяю, чем остальным. Сможешь?        - Нет. Слушай, не люблю я все эти записки, любовные послания и всё, что с ними связано. Так что нет, даже не проси.        - Ну, пожалуйста, мне очень надо! Тем более это не записка, а рисунок. И с меня шоколадка, - добавила Маша, сложив ладони в просящем жесте. Юля вздохнула и уже не так категорично, но всё же недовольно ответила:        - Ну, не знаю я. Это не может сделать кто-нибудь другой?        - Неа, остальные не то подумают. Скрипкина смахнула прядку с лица и с неохотой произнесла:        - Ладно. Только если он меня пошлёт, моей вины в этом не будет.        - Спасибо, ты меня спасла, - радостно улыбнулась готесса. А Юля, с тоской взглянув на Акасуно, взяла у Маши рисунок и подошла к кукловоду. После того, как Скрипкина объяснила от кого это, Сасори непонятным взглядом посмотрел на Машу и кивнул ей. А Юля, подойдя к девушке, уже весело сказала:        - Всё, я передала этому Серёже рисунок, и он сказал тебе спасибо. Не забудь – с тебя шоколадка.        - Хорошо, завтра принесу, - кивнула Маша и отошла к Алине, радуясь, что такой позитивный человек, как Юля Скрипкина, есть в её классе.